Наследие

      Семья Дюпен-Чен была абсолютно обычной — ну, так, на первый взгляд — и ничем не выделялась от среднестатестической семьи в Париже. Может быть, было немного необычно то, что жена Тома была китаянкой, но это не являлось чем-то очень уж удивительным. Пусть иногда и было заметно некоторое странное поведение старших членов семьи, но у каждого свои тараканы в голове, не так ли? Но вот кто была самой обычной, так это дочь Сабин и Тома. Маринетт- показатель простоты и добродушности, пусть достаточно вспыльчивой добродушности. В раннем возрасте, когда ей было только пять лет, и её волосы доставали ей до середины спины, она была самым необычным ребёнком, которого только могли видеть на улице Парижа. Она может и не кричала и не дёргала родителей за руки, пытаясь что-нибудь выпросить, но всё равно всё внимание было направлено на неё. Когда ей исполнилось четырнадцать, Маринетт резко обрезала волосы до лопаток, заплела их в два хвостика и словно пыталась слиться с толпой. Будто бы хотела отречься от чего-то, чтобы на неё больше не было направлено столько взглядов. Но она всё равно оставалась самой необычной из обычных.

***

— Маринетт, нам надо поговорить. — донёсся с этажа сладкий голос матери. В нём отчётливо звучало беспокойство, которое женщина пыталась скрыть. Маринетт оторвалась от рисования очередного эскиза и уставилась на люк, ведущий из комнаты, погружённой в полумрак и освещаемой одной только настольной лампой. По полу были разбросаны толстые листы бумаги, в беспорядке на столе лежали ручки и карандаши, вся кровать была завалена коробками с тканью и заготовками. Маринетт встала со стула и потянулась, разминая затёкшую спину, которая сразу приятно хрустнула. Ей было интересно, зачем мама позвала её вниз, когда было уже достаточно поздно. На небе уже просвечивал белый диск луны, выглядывающий из-за ночных облаков. Вообще, было много вариантов — ей бы хотелось рассмотреть все, от более менее реалистичных, до совсем уж фантазийных, вроде нападения инопланетян. Маринетт вообще была любительницей придумывать разные исходы событий для определённых ситуаций. Её знакомые говорили, что это от нервозности, но она просто называет себе мечтательницей хоть куда. — Маринетт, ну где ты там?! — раздался уже голос отца. — Уже иду! — крикнула Маринет, рывком открыв не такой уж и тяжёлый люк. Она спустилась на лестницу, и её розовые балетки заклацали по ступеням достаточно громко, чтобы оповестить родителей о том, что их дочь действительно идёт к ним. Маринетт прошла в гостиную, проходя мимо выхода в пекарню, и встала в проходе. Том первый обратил на неё внимание. — Маринетт, присаживайся. — сказал он, похлопав своей большой нескладной ладонью по месту на диване между родителями. Маринетт послушно присела между ними. Сабин выглядела очень взволнованнойи нервной, чего обычно не случалось в такой приятной домашней атмосфере. Значит, что-то случилось. Женщина глубоко и тяжело вздохнула, бросила взгляд на мужа и начала говорить: — Послушай, Маринетт… Наша семья… весьма необычная. И я должна тебе рассказать, почему… Только обещай не убегать и не кричать, пожалуйста, дорогая. — В чём дело мама? — переспросила Маринетт. Внутри неё начало зараждаться смутное чувство беспокойства. — Наша семья поколениями хранила один артефакт, дарующий её хозяину силу Созидания. — глаза Маринетт округлились от шока, а губы немного приоткрылись. — Ты наверное знаешь, что несколько лет назад на улицах Парижа объявилась некая «Мадам Б», ночью помогающая в расследовании неких преступлений, а потом так же неожиданно пропала. Так вот… Увы, правда в том, что это была… — Ты? — дрожащим голосом переспросила младшая Дюпен-Чен. — Да. — покорно кивнула Сабин. — Но я не могу вечно быть владелицой артефакта. Ты должна стать новой героиней. Эти серёжки содержат в себе магическое существо, квами, которое даст тебе силу на то, чтобы помогать Полиции и пресекать преступления. А действовать анонимно или нет- уже твоё дело. — закончила свой рассказ женщина. На минуту в комнате воцарило молчание. — Но я не хочу! — громче, чем следовало бы крикнула Маринетт слезливым, но уверенным голосом. — Мне… Мне всего четырнадцать… Я не хочу брать такую ответственность! — Но ты должна. — надавила Сабина, помрачнев. — Я… Нет! Маринетт встала и выбежала из гостиной. Послышался торопливый скрип ступеней и грохот захлопнушегося люка. — Ма-! — хотел было крикнуть растерянный Том, но Сабин мягко прервала его, выставив перед ним руку. — Я сама. Сабин неторопливо вышла из комнаты, прошла по лестнице, подняв не такой уж тяжёлый люк. Маринетт стояла у круглого окна, задёрнутого чем-то. — Маринетт. — выдавила женщина не своим голосом. — Ты должна принять артефакт. — Нет. — твёрдо ответила девочка. Сабин опустила голову. Маринетт уже подумала, что мать отступила, но она быстро преодолела расстояние между ними и грубо дёрнула дочь за руку, игнорируя чужой писк, чётко проговаривая слова прямо ей в лицо: — Ты должна. — Н-нет. — Значит нет? — Сабин не была похожа на себя. Её голос был холоден и твёрд, а мягкие черты лица непроницаемы. Женщина второй рукой взяла дочь за плечи, давя вниз, попутно выкручивая руку. Маринетт хотела была крикнуть, но была прервана жгучей пощёчиной. Её повалили на пол, а после подняли голову за волосы. На лице, кажется, была написана вся её боль. Глаза слезились, но она старалась не плакать. Слишком велик был страх перед словно умалишённой матерью. Сабин резко сдёрнула что-то со своих ушей, от чего там тут де образовались кровавые капли. На ладони её лежала пара красных серёжек. Маринетт поняла, что именно это и является тем самым артефактом. — Н-нет… — выдавила Маринетт на немой вопрос матери. Сабин кивнула и лицо её ни на секунду не исказилось. Она отпустила дочь, но только для того, чтобы буквально вколотить ей в уши серёжки, заменив ими бусинки, которые ей подарила Роуз. Маринетт позволила слезам покатиться из её глаз, только когда женщина так же молчаливо вышла из комнаты, захлопнув люк. В тот день она обрезала волосы.