Твоё солнце поднимется из мутных болот

      Сейчас              Праздник Иродори приближался к кульминации. В последний день его решили посетить буквально все — Тома в том числе.       Он замер на лестнице, сжав кулаки и смотря на площадь. С двух сторон от него стояли Аяка и Аято.       — Мы можем уйти, — тихо сказал Аято. — Если еще слишком рано, мы можем просто уйти.       — Наверное, так и нужно, — нервно заметила Аяка.       Тома заставил кулаки разжаться. Сделать один-другой вдох и выдох, прежде чем быть уверенным, что его голос не будет дрожать.       — Нет. Я просто хочу быть нормальным. Это всего лишь праздник.       Аяка с Аято явно ему не поверили, потому что продолжали держаться с двух сторон, и на самом деле, Тома был благодарен. Он вовсе не ощущал той уверенности, которую хотел показать.       Сверху падали лепестки сакур, путались в волосах, и Тома искренне улыбнулся, когда заметил их в волосах Камисато. А потом перевел взгляд на площадь и зашагал вперед.       Он не думал, что сможет вправду наслаждаться праздником Иродори, но это был большой шаг. К тому же, Тома знал, если останется дома, Аято и Аяка тоже составят ему компанию. Они так устали с подготовкой, было бы ужасно несправедливо лишать их выходного и отдыха.       Поначалу всё шло хорошо. Потом кто-то случайно толкнул Тому, другой человек радостно помахал ему, громко крича.       Слишком шумно. Так много людей. Дыхание на миг перехватило, и Томе пришлось приложить усилия, чтобы восстановить его. Чтобы сделать следующий шаг. Это ведь обычный праздник. Раньше он любил их.       Дышать стало сложнее, мир будто размазался, а по бокам появились темные пятна.       — Тома? — негромко спросил Аято.       Ему нужен выходной. А Томе нужна нормальная жизнь. Ради этого можно потерпеть.       — Всё в порядке. Идем. Что это там, новые напитки?       Темные пятна надвигались, забивали не только зрение, но рот и нос, дышать становилось трудно, и с каждым шагом Тому охватывала всё большая паника. Толпа будто давила на него, хотела поглотить, звуки стали резкими и шумными, а перед глазами, наоборот, поплыло.       Он сможет. Он сможет.       Дрожа, Тома рухнул на колени, сжался в комок, мечтая просто исчезнуть, уверенный, что тьма и люди раздавят его, уничтожат, оставив только пыль и смятые лепестки сакуры.       Потом сквозь шум крови в ушах пробилось его имя. Тома не сразу понял, что уже стоит на ногах, и кто-то торопливо ведет его прочь. Не «кто-то» — даже ничего толком не видя, Тома знал этот голос, запах, даже ткань костюма под руками.       Постепенно шум сменился тишиной. Они не останавливались, пока не добрались до имения Камисато, где журчала вода и на заднем плане кто-то тихонько перебирал струны.       Аято задвинул панель, отгораживая комнату от всего мира, и только здесь Тома наконец-то смог расслабиться. И тут его прорвало. Он вцепился в севшего рядом Аято, уткнулся в его грудь, до боли сжимая одежду. Ощутил, как руки Аято обняли его, мягко гладили по спине.       Тома не мог себя контролировать. Он всхлипывал, заливал слезами белоснежный костюм, испытывал бесконечный стыд от того, что так и не смог. От того, что теперь простые вещи — это слишком для него.       Он и сам, наверное, слишком.       — Иди на праздник, — сказал Тома, отстранившись. — Я… я подожду вас здесь.       — Я не оставлю тебя одного.       Голос Аято звучал мягко, спокойно, так что и Тома начал постепенно затихать. Но попытался в последний раз:       — Тебе нужен выходной.       — Да, — не стал отрицать Аято. — Но ты же знаешь, я не настолько люблю праздники. Лучше проведу этот день здесь. Аяка наверняка составит нам компанию. Она пошла за чаем.       Что значило, что она решила оставить их вдвоем. Аяка слишком переживала, а вот Аято оставался спокойным, и это умиротворяюще действовало на самого Тому.       — Всё в порядке, — сказал Аято. — Ты не сделал ничего плохого. Просто еще рано. Ты требуешь от себя слишком много.       — А если… никогда не будет, как раньше?       — Значит, мы научимся жить и так.       Тома кивнул. Он не знал, чем заслужил такую… семью. В имении он и правда чувствовал себя спокойно и в безопасности. Это уже большой прогресс по сравнению с тем, что было сначала. Ему не стоит спешить, лучше дать себе время. Наверняка к следующему празднику он будет готов.       Тома наконец-то отстранился и слабо улыбнулся:       — Так что там насчет чая?                     Месяц назад              Тома проснулся резко. В первый момент даже не понял, где он, но тут же узнал узор шелковой расписной ширмы. Успокоился, заставил мышцы расслабиться. Поморгав, привстал.       Его комната всегда была небольшой. Тома находил это уютным. Но сейчас не мог в ней оставаться, слишком… тесно. Как будто стены постоянно обступают и не дают дышать. Поэтому Аято сказал, что он может пожить в его комнате, самой большой в имении — Тома подозревал, Аято просто не хотел оставлять его одного ночью.       Сам глава клана Камисато спал у другой стены. Сейчас лежал лицом к Томе, и он видел, как Аято хмурился во сне. На лбу залегла складка, губы шевелились, а по виску ползла капелька пота. Тома мог видеть одну руку Аято, пальцы сжимались и разжимались, перебирали воздух.       Аято снился дурной сон.       Тома тихонько поднялся, присел около Аято и тронул его за плечо. Глаза Аято распахнулись, он заморгал и уставился на Тому.       — Дурной сон, — Тома попытался улыбнуться.       Он совершенно не ожидал, что Аято резко поднимется и обнимет его. Такие жесты еще не всегда нравились Томе. Он стремился к ним, ему хотелось цепляться за что-то твердое и надежное, а что может быть надежнее Аято? Но слишком часто это напоминало о других прикосновениях, и Тома отшатывался от любого, кто хотел тронуть его.       Аято, видимо, вспомнил об этом. Отпустил замершего Тому и отодвинулся, смущенно опустив глаза:       — Извини. Я… мне приснилось, тебя нет. Что ты еще… там.       Тома вздрогнул. А потом помедлил и кивнул:       — Ничего. Всё нормально.       — Правда?       — Да. Думаю, да.       Аято снова обнял его, на этот раз медленно, осторожно. Тома замер, боясь предательской реакции тела, но всё было как будто в порядке.       — Спасибо, — выдохнул Тома.                     Два месяца назад              Тома всхлипнул.       Тьма и боль стали его постоянными спутницами. Теми, кто всегда рядом, приходит касаниями по хребту, нежно обнимает — ломая ребра.       Он не знал, сколько времени провел взаперти. Свет сюда попадал редкий и скудный, из зарешеченного окна под потолком. Маленькое помещение, больше всего похожее на погреб. Прохладный, сырой, но это не было самым страшным.       Ему приносили еду раз в день и тогда же избивали.       Поначалу Тома знал, кто за этим стоит. Помнил название клана, который обозлился на Камисато. Тома слышал, как они об этом говорили — когда его опоили какой-то дрянью, они смеялись, что Тома — верный пёс клана Камисато, который не раз нарушал их планы, и хоть так, но они отомстят.       Потом стало всё равно. Тома смутно помнил, кто и зачем его держит. Его били, спрашивая, как зовут. Прекращали, только когда он говорил, что не помнит. В некоторые моменты он и правда настолько терялся во всем этом, что не помнил, кто он. Не хотел помнить. С тем человеком не могло произойти ничего ужасного. Его бы не держали в погребе и не избивали.       Поэтому, когда дверь распахнулась, впуская зыбкий свет и кто-то позвал «Тома?», он даже не откликнулся. Не понял, что обращаются к нему.       Открытая дверь означала новую боль. Поэтому Тома всхлипнул и забился в угол, обнимая себя. Он хотел, чтобы всё закончилось. Он так устал.       — Тома? Ох, архонты… что они сделали?       Кто-то опустился рядом с ним, тронул за плечо, и Тома завопил, отшатнувшись. Он не хотел новой боли. Прикосновения всегда несут боль.       — Тома, это я. Всё хорошо. Теперь ты в безопасности. Эти ублюдки получили по заслугам. Я так долго искал тебя…       Голос казался знакомым. Собственно имя — тоже. Это ведь его имя? Это ведь он — Тома? Не только сгусток боли. Что-то большее.       Голос еще что-то говорил, такое спокойное. Успокаивающее. Тома моргал и смотрел на него, пока не начал вспоминать. В его голове что-то наконец-то начало вставать на место, и он узнал пришедшего.       — Аято?       — Да, это я. Пойдем домой, Тома. Аяка ждет нас.       — Я… не уверен, что могу идти. Моя нога…       — Ты позволишь?..       Аято протянул руки, и Тома, закусив губу, кивнул. Аято коснулся его медленно, осторожно, и Тома задрожал. Ничего не мог с собой сделать. Позволил Аято взять себя на руки и вынести из подвала. Он уткнулся в его костюм и зажмурился, когда в нос ударил запах крови.       Домой. Он так хотел домой.                     Два месяца и две недели назад              Этим вечером дел было как никогда много. Аято не торопился. Сегодня Тома отправился на какую-то встречу, договариваться о поставках для праздника Иродори через несколько месяцев. Значит, точно составит компанию за ужином, Тома любил рассказывать, как всё прошло.       Время ползло, снаружи темнело, и слуги принесли лампу, но Томы всё не было.       — Господин!       Аято поднял голову и посмотрел на вбежавшего слугу. Тот торопливо поклонился.       — Господин, Тома так и не вернулся. Кажется, он исчез.       Аято нахмурился.       — Почему вы так решили? Он мог задержаться.       — Он обещал вернуться к полудню!       Аято не был склонен к панике. Тома правда мог задержаться, такое случалось. Возникли неотложные дела. Но унять беспокойство он не мог… Тома ведь предупредил бы. Он не имел привычки исчезать. Поэтому Аято оставил дела и пошел к Аяке. Они вместе сидели до глубокой ночи, вздрагивая от шорохов и слуг, но Тома так и не появился.       Что-то действительно произошло.       — А вдруг его похитили? — Аяка испуганно приложила к губам сжатый кулак. — Нам приходили угрозы в последнее время.       — Я найду его.                     Три месяца назад              Весело насвистывая мелодию, Тома подметал пол перед имением. Чуть позже Аяка хотела устроить здесь чайную церемонию.       — Господин Тома, — один из охранников принес письмо. — Кажется, опять угрозы клану Камисато.       Тома вздохнул:       — Это, конечно, ерунда… но думаю, придется самому разобраться. Главное, это спокойствие клана Камисато.       Тех, кого он считал своей семьей. На кого он мог положиться — и кто полагался на него.