Не доводи до греха!

– Нуу... допустим, можно попросить Майки и Такаши помочь. Если Майки будет согласен – не думаю, что Таканчик откажется. Я в жизнь не поверю, что он не последует за решением Сано, – Баджи одним ловким движением упал под бок Чифую, крепко обнимая того за талию. Всё-таки организация свадьбы – та ещё морока, особенно если у тебя шило в пятой точке и артиллерийский снаряд в голове. – Почти заинтриговал, – фыркает Чифую, лениво проходясь пальцами по чужим влажным волосам. После душа они ужасно спутанные – «воронье гнездо», как однажды выразился Майки, чем несомненно пробудил у Кейске желание пройтись подошвой берца по красивому лицу. Благо рядом находился Мицуя, за спину которого этот самый Майки и спрятался. – И вот снова «почти», – Баджи недовольно цокнул языком, удобно укладывая голову на грудь Чифую. – Почти услышал, почти увидел, почти понял, почти кончил – вечно ты с этим «почти!» – А вот на счёт последнего прошу подробнее. – мягкие поглаживания сменяются хваткой в чёрных волосах – пока что щадящей, но в любую секунду грозящей стать стальной. О, да, Чифую умеет быть убедительным. Баджи от этого жеста быстро тушуется, как кот притираясь щекой к чужому плечу: – Ну ляпнул не подумав, ну с кем не бывает, а? Все мы люди и все ошибаемся, иногда говорим не то, что думаем, заговариваемся, оговариваемся... – Кейске приподнял голову с чужой груди и потянулся лицом немного выше, чтобы иметь возможность прикоснуться поцелуем к шее младшего, но тот лишь раздражённо фыркнул. – Не убедительно, – холодно отрезал Чифую, крепко сжимая пальцы в волосах Баджи и вызывая тем самым приглушённый скул. – Либо извиняйся за свою оплошность, либо лишайся скальпа. Кейске недовольно взвыл. Функция «извиняться» в него не была заложена от природы, а лишиться клока волос – всё равно, что лишиться достоинства (ни того, ни другого Баджи терять, разумеется, не собирался (особенно жалко волосы)). Пока в голове лихорадочным табуном носились мысли от «да плевать, пусть рвёт космы» до «божеблять, почему я не умею телепортироваться?!», сам Кейске прожигал подбородок Чифую умоляющим взглядом. Чифую же, как назло, на этот взгляд не реагировал никак. То есть вообще. Хоть бы почесался из вежливости, ну! – Я услышу извинения или нет? Баджи, моё терпение не резиновое. Как и, собственно, твои лохмы, – в подтверждение своих слов и для большей наглядности Чифую осторожно, но больно потянул смоляные пряди, снова вызывая скул. – Да ты ж кот вроде, а воешь как собака помирающая! «Собака помирающая» отступать не собиралась тоже. План «А», в который входило просто убрать руки Чифую от своих волос, провалился. Сразу же. К шахтёрам, если не ниже. Просто потому, что при попытке провернуть сию нехитрую конструкцию, Баджи получил укус за запястье и победный фырк Мацуно: «тоже мне слабачка нашёл!». Оставался только один выход, который, по идее, должен сработать. Медленными движениями Кейске подполз и улёгся повыше – этого оказалось вполне достаточно, чтобы прижаться сухим поцелуем к уху Чифую и заставить его замереть. Наконец почувствовав, что хватка в волосах медленно, но верно ослабевает, Баджи облегчённо вздохнул: слава богам, его скальп останется при нём. Осыпая кучей мелких поцелуев скулу и линию челюсти Чифую, Кейске приподнялся на локте чтобы дотянуться до чужих губ, но был остановлен пальцами младшего, прижатыми к губам. – Не-а, никаких поцелуев. Ты был плохим мальчиком и плохо себя вёл, – коварно улыбнулся Мацуно, состроив невинный взгляд. Ну прямо ангел во плоти! Только нимб где-то по дороге потерялся, да крылья в стирке, видимо. Обречённо что-то промычав себе под нос, Баджи задрал футболку на Чифую, оголив тем самым его живот и прижался губами к чувствительной зоне под рёбрами – осторожно, не применяя зубов. Мацуно ненавидит, когда Кейске пускает в ход укусы или оставляет на нём засосы – без объяснений, просто не нравится и всё тут. И Баджи – да, тот, что подконтролен только Манджиро – слушается. Потому, что уважает мнение своего будущего мужа. Потому что знает, как Чифую обожает безразмерные футболки и шорты. Да и просто потому, что безгранично этого самого Чифую любит – всей своей душой и сердцем. « – Ты слишком много позволяешь Чифу собой помыкать, тебе не кажется? – поинтересовался однажды Мицуя, неторопливо размешивая какао в кружке. – И это говорит тот, кто прямо сейчас делает какао своему мужу просто потому, что «солнышко, мне лень идти, сделай пожалуйста какао с тайяки»? Таканчик, ты серьёзно сейчас? Мицуя на это лишь тихо рассмеялся. Он, вообще-то, даже и не отрицал своей любви и покорности Майки.» Скользнув губами по подрагивающему животу Мацуно, Баджи усмехнулся самому себе: сколько бы лет они не встречались, Чифую остаётся всё таким же чувствительным и остро реагирующим на прикосновения к эрогенным зонам. Чтобы услышать рваный выдох, сменяющийся стоном, достаточно просто провести кончиком языка по тазовым косточкам и оставить влажный поцелуй – что, собственно, Баджи и делает, приспустив с парня шорты вместе с нижним бельём. Без каких либо сомнений у Чифую уже стоит, а сам Мацуно, смущённо фыркнув, отворачивает голову в сторону окна. Мягкие губы, целующие основание члена, волей-неволей заставляют вздрогнуть и притаить дыхание в ожидании продолжения. Угадать настроение Баджи и последующие его действия невозможно так же, как и создать панацею. Баджи – человек-динамит или же бочка, под завязку набитая порохом. Чифую же во всей этой конструкции – не то фитиль, не то огниво – всё опять же зависит от настроения самого Баджи. Но точно сказать можно только одно: насколько бы сильным не был взрыв, Чифую из него всегда выйдет невредимым, надёжно скрытый от огня щитом под названием «любовь». Сопливо, чертовски сопливо, но так... правильно. Честно. Открыто. Больно. Широко мазнув языком по всей длине члена, Баджи прижался губами к аккуратной головке, собирая выступившие капельки смазки. Чифую не издал ни звука, лишь тихо выдохнув: он в принципе никогда не был громким в сексе, давая полную волю голосу лишь на поле боя. С одной стороны Кейске это раздражает, с другой – он слишком собственник и слишком сладко бьёт по сердцу осознание, что все неровные вздохи и тихие скулы достаются лишь ему. Это ох греет собственническую душу. Чифую под ним завозился, недовольно бурча: – Возбудим и не дадим, так, Баджи? Абьюзер чёртов, вот же ж! Кейске на эти возмущения лишь усмехнулся. Всё-таки вывести этого крашенного котёнка из равновесия проще простого. Ничего, собственно, не меняется. Решив, что поиздеваться можно и потом, Баджи продолжает свой акт "извинения": вобрав в рот член сразу наполовину он неторопливо обводит ствол языком, умело пряча острые зубы – вредить Чифую, всё-таки, совершенно не хочется. Мацуно задыхающимся шёпотом просит не останавливаться и двигаться быстрее, пряча покрасневшее лицо в сгибе локтя, выглядя скорее милым, чем сексуальным. Баджи улыбнулся насколько это позволил член во рту и плавным движением насадился до основания, утыкаясь носом в гладко выбритый лобок и замирая на несколько секунд. Идея сымитировать кошачье мурчание в такой позиции удалась лишь отчасти, но зато Чифую крупно вздрогнул всем телом, хрипло зашипев. Поднимая голову вверх так, чтобы на губах осталась только головка, Баджи гладит горячими ладонями дрожащие бёдра Мацуно, про себя довольно усмехаясь: «довести Чифую до оргазма всё так же проще простого». Мазнув взглядом по раскрасневшемуся донельзя лицу младшего, Кейске вновь пропускает его член глубоко в глотку, ритмично двигая головой. Чифую реагирует не сразу, лишь через какое-то время начав подаваться тазом навстречу жару чужого рта. Сдерживать хрипы и скул становится всё труднее, поэтому Мацуно, крепко зажмурив глаза, кончает успевшему отстраниться Баджи на лицо и шею, выдохнув расслабленное «боже, да». Вытерев с себя чужую сперму подобранной с пола футболкой («– Господи, хоть бы это была не его, а моя, – истерично проносится в голове.»), Баджи укладывается под бок тяжело дышащему Чифую, утыкаясь носом в его щёку. – Твои навыки в минете значительно улучшились, – с улыбкой фыркнул Мацуно, не открывая глаз. – С тобой же тренеруюсь, – спокойно ответил Кейске, отодвинутый рукой возлюбленного, ибо «мне итак жарко, отвали, печка на ножках». – Так я услышу сегодня извинения или нет? – Чт-... А ну-ка погоди! Это и было извинение, разве нет?! – от возмущения Баджи подпрыгнул с места, нависнув над Чифую, который снова даже не соизволил обратить внимание на чужой гнев. Да чтоб тебя! – А, да? Правда? Нуу, в таком случае мне нужно подумать над твоим прощением... – Подушка на морде будет достаточной причиной?! – В смысле? Что ты собираешься сде-... Баджи, нет! – Чифую, чьё лицо накрыли подушкой, громко рассмеялся, легко отталкивая взбешённого Кейске от себя. – Без смысла! Придушу сучару и дело с концом! – А вот это уже зависит от конца, – протянул Чифую, вновь рассмеявшись. – Чифую, твою мать!