Студеные сигареты

Морозный воздух, совсем нехарактерный для начала сентября, неожиданно резанул по коже девчонки. Поежившись, она вышла из машины, обошла ее, открыла багажник и настойчиво потянула сундук, поднять который, в прочем, она была не в силах. Чуть ли не шипя от негодования, она продолжала свое бесцельное занятие, не признавая поражения. Подошедший к ней мужчина, улыбаясь, подхватил сундук и вытащил его из машины. Девочка с ноткой возмущения в глазах взглянула на него, поправляя растрепавшиеся черные волосы. — Зачем ты помог мне? Я спокойно справилась бы и сама! — заявила она, топнув ножкой и попытавшись выхватить свой сундук. — Пасифия, у тебя еще будет полно времени потаскать его самостоятельно, но пока я могу, я буду помогать тебе. — Не называй меня Пасифия. — фыркнула она. Но девочка все же отвернулась, смирившись с участью сундука, и проворно побежала вперед, огибая прохожих. Ветер заглушенно выл, поднимал валяющиеся на земле листья в целые маленькие смерчи, задувал под пальто, за воротник, под шапку. Мужчина торопился следом, пытался догнать ее, периодически извиняясь перед людьми, которых случайно задевала эта странная парочка. Пока он брал тележку и клал на нее сундук, девчонка подбежала к стене между платформами 9 и 10. Оглянувшись по сторонам и не заметив своего спутника, она нахмурилась. Но его пропажа волновала Пасифию не больше минуты (к тому же, она заметила, что он уже едет к ней с тележкой), и она вновь обратила свое внимание на стену. Дождавшись его прихода, девочка повернулась к нему с горящими глазами. — Это она, Римус? Да? Та самая? — Та самая, — улыбнулся Римус. Повернувшись к стене, она даже как-то подалась ей навстречу и вдохнула воздух рядом. Тотчас закашляв, девочка сделала вывод о том что она явно переоценила «магическую ауру», которая должна была бы быть тут. Но долго рассуждать она об этом не стала, а потому, выхватив у Римуса из рук тележку, направилась к барьеру. Разогнавшись до довольно-таки высокой скорости, она прошла сквозь стену. И, надо отдать ей должное, даже не зажмурилась. Ну, почти. Отъехав немного от барьера, только уже с другой стороны, и озираясь по сторонам, девочка даже слегка приоткрыла рот от изумления. Распахнув свои светло-серые глазенки, Пасифия вертела головой, пытаясь рассмотреть всех и всея. Платформу застилал дым от ярко-малинового поезда, гул голосов эхом отзывался в барабанных перепонках. Сотни животных, — мяукающих, каркающих, квакающих и даже лающих — носились рядом. Кто-то сбежал от непутевого хозяина или хозяйки, кто-то был вынужден сидеть в клетке. — Я же говорил, что тебе понравится, — сказал Римус, появившийся сзади девчонки. — Я представляла себе это совсем по-другому. — заявила она, вздернув носик. Усмехнувшись, Римус ласково потрепал ее по голове, покачивая головой. Пасифия непонимающе взглянула на него, и, пожав плечами, высвободилась из-под его руки, поправила прическу и направилась в сторону вагона. — Даже не попрощаешься? Замерев на полпути, она глубоко вздохнула. А затем развернулась на маленьких каблучках и подбежала к Римусу, обняв его так сильно, что тот чуть ли не задохнулся. А он, явно неожидавший такой экспрессии, рассеяно похлопал ее по спине, приобнимая в ответ. Но что-то мешало ему обнять ее так же сильно. Почувствовав это, Пасифия отстранилась и, окинув его взглядом с ног до головы, холодно добавила: — Ты ненавидишь меня. Наверное, тебе не стоило брать за меня ответственность. Но теперь слишком поздно. Пока, увидимся на Рождество! И, закончив свой неожиданно начавшийся монолог, она схватила тележку, подвезла ее к дверям и с помощью кондуктора затащила сундук внутрь. А затем и сама залезла следом. Не оборачиваясь. Не смотря. Не маша, как остальные дети, на прощание. Обхватив ручку сундука, Пасифия пошла по вагону в поисках свободного купе. Пошла в новую жизнь, где ее ждало что угодно, но только не надоевшая замшелая однушка на окраине Лондона, хозяин которой терпел ее лишь из-за старой дружбы с ее отцом. Хозяин которой ненавидел ее, хотя сначала она пыталась делать все, чтобы он не отдал ее в приют. И эта новая жизнь обещала быть определенно лучше предыдущей. Как жаль, что порой жизнь не держит обещания. Но пока девчонка, с горечью осознав, что в поезде не осталось ни одного свободного купе, постучалась в одно из них и приоткрыла дверь. Там было трое мальчишек. Один — с бледными, почти белыми прилизанными волосами, смотрел на все очень надменно. А прямо сейчас он кинул такой взгляд и на Пасифию, слегка приподняв бровь в немом вопросе. — Я могу… — робко начала она. Но затем, решив, что какой-то маменькин сынок не должен напрягать ее даже чуть-чуть, девочка продолжила своим обычным бойким голосом. — Везде уже занято, поэтому я сяду здесь, если не возражаете. А если возражаете, то подавитесь своими возражениями, пожалуйста. И, засунув сундук под сиденье, она села напротив блондина и продолжила рассматривать остальных. Два других мальчика больше подходили для роли телохранителей первого. Чересчур большие и громоздкие для своего возраста, они одновременно выглядели грозно и немного комично. Усмехнувшись своим мыслям, Пасифия перевела взгляд обратно на первого мальчишку. — Знаешь, а ты мне нравишься. — заявил он, будто его одобрение было величайшей наградой для нее. — Я Драко. — Знаешь, а ты мне нет. — беспечно заметила она, ковыряя ноготь. — Сифи. — Что «Сифи»? — переспросил Драко, не успев даже возмутиться из-за нелицеприятной оценки. — Зовут меня так, придурок. Брови мальчика поползли наверх в изумлении. Взгляд снова сменился на презрительный, и он холодно прошипел. — Должно быть, ты не поняла, Сифи. — специально выделив ее имя — Я — Драко Малфой, и твое счастье, что я в слишком хорошем расположении духа. Иначе бы мой отец узнал об этом, и тебе бы не поздоровилось. — закончив, он откинулся на спинку, но вдруг, словно вспомнив что-то, добавил — и имя у тебя дурацкое. Гробовое молчанье повисло в купе на несколько долгих секунд. Драко, наслаждающийся произведенным эффектом, горделиво вздернул голову. Как вдруг тишину разрезал заразительно громкий смех. Девчонка расхохоталась, откинув голову назад. Малфой в испуганном недоумении посмотрел на нее, будто опасаясь за ее психическое здоровье. Отдышавшись и все еще слегка посмеиваясь, Сифи ответила: — Ты правда Малфой? А я то сразу подумала, на кого-то из вас похож. Ты знаешь, насколько ужасен твой портрет на семейном древе? — у Драко уже глаза на лоб полезли. — в любом случае, я — Сифи Блэк, твоя… — задумавшись на секунду, она продолжила — твоя троюродная сестра. — Что ж ты мне голову морочишь, а? Пасифия. — Не называй меня так, я Сифи! — Пасифия, Пасифия, — издеваясь над ней, на распевку произнес Драко. — Так вот как ты выглядишь, дочь зэка. — Употребляешь такие словечки, Малфой? Папаша не отругает? — язвительно прошипела девочка, но ее выдал дрогнувший голос. — Какого жить, осознавая, что твой отец — убийца тринадцати человек, а, Пасифия? Нет, ты не подумай, я не осуждаю, в конце концов, это ведь были маглы, потеря не велика. — Ты противен мне, Малфой. — окончательно севшим голосом прошептала девочка. Ком в горле мешал говорить, ее душили подступившие слезы. Она вскочила с сиденья, достала сундук из-под него и потащила к выходу, но споткнулась под оглушительный гогот двоих мальчишек, до этого молча наблюдавших за их с Малфоем перепалкой. Не обращая на них внимания, она вышла из купе со второй попытки и тоскливо побрела по вагону. Затем, всхлипнув и яростно вытерев слезы рукавом, Сифи вновь гордо задрала голову и пошла искать новое купе. Заметив копну рыжих волос в одном из них, она решительно направилась туда, зарекшись с блондинами больше не пересекаться. Открыв дверь, она окинула взглядом купе. Там было два мальчика и девчонка. Криво улыбнувшись, Сифи спросила: — Можно к вам? А то с моими прошлыми соседями по купе, у меня, мягко говоря, не вышло. — Конечно, проходи. — сказал мальчик с угольно-черными волосами. Но у нее они были чернее. И красивее. Усмехнувшись своим мыслям, она благодарно кивнула и села рядом с другим, изначально привлекшим ее своими рыжими волосами. При ближайшем рассмотрении оказалось, что у него так же много веснушек. Сифи слегка улыбнулась и прислонилась лбом к стеклу. — Я Гермиона Грейнджер, это Рон Уизли, — девочка с густыми каштановыми волосами и немного кривыми зубами указала сначала на себя, а потом на рыжего соседа. — а это Гарри Поттер. Сифи оживленно повернулась к последнему. — Гарри? Это правда ты? Это твои родители Джеймс и Лили, да? — Эмм…ну да, а что? Смутившись, девочка не ответила. — Забудь. Просто ты же звезда всего магического сообщества, все такое… — выкрутилась она. — Ну а тебя как зовут? — спросила Гермиона, пытаясь разбавить повисшее неловкое молчание. — Я Сифи, — и, встретившись с их недоуменными взглядами, вздохнула и закатила глаза. — Пасифия, если полностью. Моя матушка назвала меня так сразу после родов, даже не посоветовавшись с папой. Имя отвратительное, но поменять я его не могу, ибо оно было ее последним желанием. — Ой…то есть, она, ну… — Да, она умерла. — беспечно помогла договорить Гермионе девочка. — Мне очень жаль… — Не надо меня жалеть, нет ничего хуже жалости. Я не знаю о ней ничего, кроме ее имени. А папа все равно ее не любил, так с чего бы и мне? Кажется, попытка Гермионы была провальной. — Ну, у тебя хотя бы есть отец… — с горечью заметил Гарри. Вдруг дверь купе раскрылась, громко ударив по барабанным перепонкам. На пороге стоял Малфой со своей свитой. Окинув купе взглядом, он остановился на Гарри. Будто просканировав его, Драко слегка прищурился, пытаясь убедиться в чем-то. — Так это правда? Весь поезд гудит о том, что Гарри Поттер едет в Хогвартс. — ответом ему служило молчание, но он, ничуть не смутившись, продолжил. — Это Крэбб и Гойл. Я Малфой. Драко Малфой. Скоро ты поймешь, Поттер, что в магическом мире есть как хорошие семьи, так и плохие. Последние оскверняют общество волшебников. Например, Уизл… — начал он, метнув взгляд на Рона. Но затем, будто случайно глянув немного дальше, замолчал, удивленно рассматривая сестру. Надо отдать ему должное, он практически тотчас оправился. — Теперь ты сидишь здесь, Блэк? Уже примазалась к знаменитому Гарри Поттеру? А знаешь ли ты, Поттер, кто ее отец? — ехидно спросил Малфой. — Меня это не волнует, Малфой. Думаю, я и сам могу понять, кто здесь плохой, а кто хороший. Выход там. — и указал рукой на дверь. Малфой разве что только не дымился. Покраснев от ярости, как помидор, он вылетел из купе, кажется, напоследок выругавшись. Крэбб и Гойл пошли следом, переминаясь с ноги на ногу. Гермиона хмуро поглядывала в сторону ушедших, Гарри улыбался, наслаждаясь исходом конфликта. И только Рон, будто не находя себе места, переводил взгляд с них на Сифи, а потом обратно. И, наконец, будто не выдержав, спросил: — То есть, ты Блэк? — Да. — Пожалуйста, скажи, что твой отец не Сириус Блэк, я тебя умоляю… — Мой отец — Сириус Блэк. — сказала девчонка, вздернув голову и прищурившись. Рон побледнел, а веснушки казались теперь более темными. И, кажется, их стало больше. Ничего не понимавшие Гарри и Гермиона недоуменно смотрели на Рона, ожидая объяснений. Кинув на них взгляд, последний глубоко вздохнул и на одном дыхании выпалил, — Он убил тринадцать человек — двенадцать маглов и одного волшебника. Одним заклинанием. А потом ржал, пока его вели в Азкабан. — дрогнувшим голосом закончил Рон. Настала очередь бледнеть Гарри и Гермионе. Сифи же, непроизвольно сжав руки в кулачки, сверлила Уизли взглядом. Тихо всхлипнув, Грейнджер протянула руку к ней, будто пытаясь утешить. Но Сифи откинула ее руку, злобно прошипев, будто затравленный волчонок — он не убийца. — Но факты!.. они на лицо… — Да какие, к черту, факты! — взорвалась девчонка. — Его даже не судили! Они могли дать сыворотку правды, в конце концов, но им было плевать, они просто посадили его без суда и следствия, изображая перед народом бурную деятельность! — она не заметила, как вскочила. Закончив и упав обратно на сиденье, Сифи прикрыла лицо рукой. За окном уже было темно. Все меньше и меньше мелькали деревеньки, уступая место полям и рощам. Голые деревья, в этом году так рано сбросившие листву из-за холодов, навеивали тоску. Больше никто не решался заговорить, и остаток пути они провели в молчании, жуя тыквенные печеньки и шоколадных лягушек. Когда поезд начал затормаживать, было объявлено, что весь багаж нужно оставить внутри, и он будет доставлен в замок отдельно. Наконец, он остановился, и школьники толпой повалили на улицу. — Фууу, тут чертовски холодно. — проворчала Сифи, кутаясь в мантию. Какой-то великан звал всех первокурсников к себе, параллельно болтая с Гарри, как со старым приятелем. Да уж, он и правда знаменитость. Между тем они подошли к иссиня-черному озеру, отражающему луну, быстро шедшую на спад. Полнолуние было всего неделю назад, и Римус все еще чувствовал себя не очень. Тряхнув головой, девочка попыталась выкинуть все мысли о нем, сосредотачиваясь на лодке, в которую она садилась. Темная (и, как оказалось, жутко холодная) вода плескалась, насекомые стрекотали и жужжали. Темный лес вдалеке мрачно стоял, точно строй исполинов, охраняющих спокойствие замка. Кстати, о замке. Первокурсники не сдержали изумленного вздоха, едва только они завидели его. Старинный, величественный, с множеством башенок и переливающихся светом окошек, — именно таким предстал перед ними Хогвартс. — Римус не врал, он и правда прекрасен… Но тут лодки стукнулись о берег, прерывая гул голосов учеников, возбужденных от увиденного. Все повылазили на берег и, переминаясь с ноги на ногу, ждали великана, пока тот передавал какому-то мальчишке найденную жабу. А затем он повел их в замку. Дальнейшие события пролетели, как в тумане. Строгая ведьма в изумрудной мантии открыла тяжелые дубовые двери, пропуская их вовнутрь. Если судить по немногочисленным и скупым рассказам Римуса, это должна была быть Минерва Макгонагалл. Вроде как она рассказывала что-то про факультеты, заведя их всех в какую-то коморку. А потом ушла готовиться к распределению, посоветовав им привести себя в порядок. Кто-то заверещал, пригибаясь. В комнатку залетели привидения и начали с любопытством рассматривать новеньких. Одно из них подлетело прямо к Сифи, хмурясь. Будто бы пытаясь удостовериться в чем-то. Случайно подлетев чуть ближе, чем стоило, оно прошло сквозь ее руку, заставив девочку резко отступить назад. Ощущения были не из приятных, как будто ее окатили холодной водой, но бояться (или, по крайней мере, показывать свой страх) Сифи не собиралась. А потому, она, все-таки сохраняя, на сколько это было возможно в тесном помещении примерно с сорока детьми и четырьмя призраками, дистанцию, гордо задрала голову, смотря приведению прямо в глаза. Ну, или туда, где раньше были глаза. — Какая горделивая девчонка!.. — то ли с восхищением, то ли наоборот, с неодобрением пробормотало приведение. — и все же, кого же ты мне напоминаешь… Минерва Макгонагалл распахнула двери и сообщила, что их ждут в Большом зале. Призраки приветственно поклонились ей и тотчас улетели через соседнюю стену. Их расставили по парам. Разглядывая девчонку, с которой стояла она, Сифи не могла точно сказать, нравится она ей или нет. Короткие черные волосы, зеленые глаза и аристократические черты лица. Она определенно была красивой. И, кажется, заметила, что ее рассматривают. Поглядев аристократке в глаза еще несколько секунд, девочка отвернулась и пошла вперед. Толкаясь, дети гуськом шли за Макгонагалл, озираясь по сторонам. А смотреть было на что. Мраморный вестибюль, колонны и лестницы — все это напоминало дворец. Войдя в Большой зал, Сифи ахнула, взглянув на потолок. Темное, почти черное и покрытое звездочками, точно бриллиантами, небо смотрело на нее в ответ, перемигиваясь светилами. Где-то сзади Грейнджер говорила про то, что потолок зачарован и показывает настоящее небо. Они подошли к преподавательскому столу и развернулись лицом к залу. Сотни учеников смотрели на них, перешептываясь. Волнение охватило всех, и Сифи была не исключением. Хотя, она определенно была подвержена панике меньше остальных. Гермиона шептала какие-то заклинания. Девочка усмехнулась, но в следующую секунду уже испуганно сглотнула, видя, что Макгонагалл несет Распределяющую шляпу. Она положила ее на табуретку. Шляпа запела, но девочка не слушала. Увлеченная собственными мыслями, она очнулась лишь когда весь зал громко заопладировал. Слишком громко. Поморщившись, она слабо похлопала вместе с остальными первокурсниками. Началось распределение. — Аббот, Ханна! Розовощекая, низкая и немного пухленькая девочка подошла к табуретке на дрожащих ногах. Она взяла шляпу, села и надела ее себе на голову. Зал замер, ожидая распределения первой ученицы. Сифи вновь витала в облаках. В мыслях, если точнее. Распределение и пугало ее, и манило. Как будто она могла узнать что-то важное, очень важное. Но за это бы пришлось платить слишком дорогой ценой. — Пуффендуй! — раздалось на весь зал. Студенты в желтых галстуках захлопали, и девочка резво побежала к ним, оставив шляпу. — Блэк, Пасифия! Хлопки прекратились. Резко образовавшаяся тишина давила на девочку, мешая нормально дышать. Шептки старшекурсников и внимательные взгляды слизеринцев тоже пользы не приносили. Но девочка, даже не думая тушеваться из-за этого, гордо вышла из строя и направилась к табуретке. Нацепив на себя шляпу, которая оказалась просто огромной и закрывала как минимум половину ее лица, она погрузилась в темноту. Внешне она была максимально спокойной, прямая осанка говорила о аристократическом происхождении. И только вцепившиеся мертвой хваткой в края табуретки ладошки выдавали настоящее волнение. — Хмм, и куда же мне тебя отправить, а, Сифи? — кажется, этот голос слышала только девочка. Удивляться тому, что шляпа разговаривает, у нее даже не было сил. — Мне без разницы. — абсолютно бесцветным шепотом. — Как насчет когтеврана? Ты довольно умна… — Спасибо на добром слове. — съязвила девочка, перебив шляпу. — Хотя нет, думаю, слизерин подойдет тебе куда больше. — Да пожалуйста. — А как ты хочешь, деточка? — шляпа как будто насмехалась над ней. — Нет-нет, не говори мне про то, что тебе плевать, ты знаешь, что это не так… — Сифи начинала бесить вся эта ситуация. Шляпа оказалась просто болтливой старухой, которой нравилось делать вид, что она понимает что-то. — Как ты думаешь, если бы ты поступила на слизерин, он был бы рад? — Римусу плевать. — Ты прекрасно знаешь, что я говорю не о нем…Твой отец. Гордился бы тобой твой оте… — Довольно! — закричала Сифи. Она не помнила, как вскочила. Но прямо сейчас она стояла у всех на глазах, яростно сжимая в ручонке шляпу и тяжело дыша. Глаза метали молнии, и она плохо осознавала, что делает. Любое упоминание об отце вызывало злость, но что себе позволяла эта шляпа!.. Все в ужасе смотрели на нее, но некоторые ученики уже начали приходить в себя после первого шока, посмеиваясь над девчонкой. К ней направлялась Макгонагалл. — Что вы себе позволяете? — прошипела она. Ну конечно же, она не могла не злиться. — Ваша шляпа — дурацкая! — заявила Сифи, махнув рукой, и посмотрела Минерве прямо в глаза. — Вы сейчас же наденете шляпу и будете распределены на факультет, мисс, какой бы дурацкой она вам не казалась. И помните, это первый и последний раз, когда вам спускают такое с рук. Следите за эмоциями, Пасифия. — холодно закончила она и выжидающе уставилась на девочку. — Я Сифи. — устало поправила девочка. И нацепила шляпу, молясь, чтобы все это поскорее закончилось. — Он бы гордился тобой. Гриффиндор! Девочка сняла шляпу и пошла к столу своего факультета. Факультета своего отца. Возможно, абсолютно-дурацкая-и-идиотская-шляпа-которая-лезет-не-в-свое-дело все же была немного права. Сифи правда горда тем, что учится там же, где и отец. И, если он еще не свихнулся в Азкабане, может быть когда-нибудь он будет горд за свою дочь. Вновь вернувшись в реальность, где она шагала к факультетскому столу, новоявленная гриффиндорка заметила, что хлопало ей только несколько человек. В основном это было, видимо, ради приличия, но двое рыжих мальчишек (кажется, они были близнецы) аплодировали ей очень даже искренне, а потом один из них даже засвистел. Девочка улыбнулась и села напротив них. — Ну ты задала огнищу! — Да, это было офигенно! Сифи улыбнулась, благодарно им кивнув. Они помогли отвлечься от тяжелых мыслей хотя бы на время. А вот другой рыжий парень, уже постарше, со значком старосты, смотрел на них неодобрительно. «Да сколько тут этих рыжих? Было бы забавно, если бы они все были из одной семьи.» — промелькнуло в голове у девчонки. Дальше распределение шло своим чередом. Было несколько забавных моментов, когда, к примеру, мальчик, потерявший жабу, пошел к своему столу, забыв снять шляпу. Малфоя и его телохранителей распределили на слизерин (что, в прочем, было не удивительно). Девочка, с которой она шла на распределение, оказалась Пэнси Паркинсон. Кажется, она что-то о ней слышала. Так или иначе, Пэнси тоже стала слизеринкой. Уизли и Грейнджер попали на гриффиндор (оказалось, те близнецы и староста — братья Рона!). Поттер, надо сказать, тоже. Своим появлением Гарри произвел такой фурор, что затмил даже Сифи. Наконец, распределение подошло к концу. Последнюю девочку определили в когтевран, и Макгонагалл унесла шляпу. Профессор с невероятно длинной белой бородой привстал, призывая к себе внимание путем постукивания ложечкой по стакану. Разговоры стали стихать, и Дамблдор (а это был именно он) начал свою речь. Сифи не слушала, рассеяно покручивая в руках вилку. Она вдруг поняла, как сильно хотела есть, ведь у нее с утра не было во рту ничего, кроме нескольких шоколадных лягушек и печенек. А потому девочка была неимоверно рада, когда после абсолютно отвратительного и режущего слух исполнения школьного гимна, где каждый пел по-своему, наконец-то появилась еда. Сколько тут было яств, и не описать! Она в жизни столько не видела. После того, как девочка начала жить только с Римусом, ее рацион питания оставлял желать лучшего. Нет, она не жаловалась, в конце концов, она все равно жила лучше, чем какие-нибудь сиротки в детдоме, среди которых могла оказаться и сама Сифи. К тому же, учитывая то, кем был Римус, надо было радоваться, что у них вообще есть еда и крыша над головой. Но прямо сейчас она была в Хогвартсе, и вспоминать жизнь в Лондоне больше не хотелось, а потому она собиралась воспользоваться всеми преимуществами своего положения. И, накладывая себе всего и по-многу, она осматривала своих однокурсников, с которыми ей придется провести семь лет своей жизни. Они же, тем временем, утолив первый голод, начали обсуждать происхождение друг друга. Уизли оказались чистокровным, но невероятно обедневшим магическим родом. Грейнджер — магглорожденная. Невилл Долгопупс — мальчик, потерявший жабу — тоже чистокровка, но воспитывает его почему-то бабушка. Про Гарри же Сифи знала больше, чем он сам. И куда больше, чем Гермиона, проштудировавшая все книжки про него. Но просвещать Поттера она не собиралась, зачем же лезть не в свое дело. Биографию остальных девочка не запомнила, возможно, из-за того, что просто видела их первый раз в жизни. — Ну а ты, ммм…я забыл, как тебя зовут, извини. — кажется, какой-то мальчишка обращался именно к ней. — кто ты по чистоте крови, чем занимаются твои родители? — Я Сифи. — холодно напомнила девочка, поджав губы. — Чистокровная. Живу с другом моего отца. — Оу…ты сирота? — У меня есть отец. — злобно прошипела она и отвернулась, не замечая, как сильно сжимает в руке вилку. — Я не желаю продолжать этот разговор. — отрезала девчонка. Мальчик пожал плечами, поворачиваясь к остальным. Рон кидал на нее хмурые взгляды, Гарри и Гермиона находились в смятении. Даже близнецы, кажется, уже не восхищались ей. Видимо, она лишилась единственной своей поддержки. Что ж, ей не привыкать, подумала она, доедая. Мысли кружились в голове, погружая девочку в события почти десятилетней давности. Сама она не помнила ничего, но воспоминания отца, выкраденные из сундучка с самыми ценными вещами Римуса и увиденные потом в Омуте памяти в какой-то лавке в Лютном, давали очень ясную картину произошедшего. Но ее тотчас окликнули, заставив вернуться в реальность. — Блэк, все уже уходят, поднимайся, если не хочешь заблудиться здесь в первый же день. Закатив глаза на реплику старосты, девочка все же поднялась из-за стола и направилась вслед за остальными первокурсниками по многочисленным коридорам, лестницам и проходам. Шевелящиеся портреты с интересом рассматривали детей. Впрочем, это было вполне взаимно, ведь неугомонные гриффиндорцы так же удивленно показывали пальцами на картины. Но Сифи же, в отличие от них, не тратила внимание на рассматривание интерьера. В конце концов, у нее еще семь лет будет, чтобы насмотреться. А сейчас первостепенной задачей было запомнить дорогу, все потайные двери и движущиеся лестницы, чтобы больше не зависеть от старосты. — Капут драконис. Ну и конечно же, пароль для входа в гостиную был первой вещью, которую следовало бы запомнить. Портрет с полной дамой на нем (как оказалось, здесь ее так все и зовут) отворился, пропуская детей внутрь. Гостиная гриффиндора была довольно уютной. Тотчас решив, какое кресло находится здесь в самом лучшем месте, Сифи мысленно присвоила его себе. Дрова в камине потрескивали, огонь весело освещал комнату и дарил тепло. Первокурсники, послушав наставление Перси (так звали старосту), разошлись в две стороны — мальчики по правой лестнице, а девочки — по левой. Табличка «1 курс» на их комнате отливала медью в свете огня, но гриффиндорки, слишком уставшие для замечания таких несущественных деталей, просто открыли дверь и упали на свои кровати, около которых уже стояли их вещи. Уже лежа в темноте и полной тишине, Сифи задумалась, что же будет значить для нее этот новый этап жизни. Возможно, она даже найдет друзей. Хотя это вряд ли, кто захочет дружить с дочерью Сириуса Блэка? Или, может она станет лучшей ученицей курса. Мерлин, ужас какой, она не позволит этому случиться! Да, учиться это не плохо, но быть примерной студенткой…ужас. А может, она станет главной бунтаркой всего Хогвартса? Да, вот это уже больше похоже на правду. Но самое главное, чего она попытается здесь достичь — это гордости. Гордости своего отца. Чтобы, если он когда-нибудь услышит о ней, он мог бы сказать — «Это моя дочь, и я невероятно горжусь ей». Впрочем, уже засыпая, Сифи осознала, что, приехав в Хогвартс, она попала туда, откуда нет пути назад. Туда, где ненависть будет преследовать ее везде и во много раз больше, чем в Лондоне. И это был ее выбор. Отступать было слишком поздно. Слегка кивнув головой, будто соглашаясь с этой простой истиной, она провалилась в сон, утомленная тяжелым днем и предвкушением жизни в Хогвартсе.