Хорошие вещи

В жизни Гэвина Рида никогда не было ничего хорошего. Каждый день был борьбой за выживание. Он усердно учился, усердно работал и делал всё возможное, чтобы преуспеть... но у него никогда не было хороших вещей. А если бы и были, наверняка, задержались ненадолго. А потом, в его жизни появилось самое прекрасное существо на планете. Настоящее научное чудо. Объединённый подвиг инженерии и искусства. Самый продвинутый андроид, когда-либо созданный… и самая добрая душа, которую когда-либо видел подлый город Детройт. Поначалу Гэвин понятия не имел, как взаимодействовать с RK900. Если бы это был любой другой новый напарник, он, как обычно, был бы резок, но андроид представлял из себя что-то такое, что заставляло Гэвина столбенеть. На ум не приходило никаких оскорблений, поэтому Гэвин придерживался молчаливого сотрудничества (и повиновения, на самом деле). Модель RK900 разработали таким образом, чтобы быть эстетически привлекательной. В этом не было никаких сомнений, но именно то, как вёл себя андроид, вывело всё на совершенно другой уровень. Уравновешенность, элегантность и талант относились ко всему, что он говорил или делал. Это коснулось и того, как он изменил свою внешность после девиации. Найнс променял свою униформу Киберлайф с грубой водолазкой и жёсткой курткой в пользу более мягкой и деликатной одежды. Он по-прежнему придерживался тёмных тонов, но теперь вся его одежда была свободной и струящейся. Он одевался скорее как дизайнер интерьера, чем как детектив из отдела убийств (и это, честно говоря, сослужило ему хорошую службу). Гэвину часто приходилось отрывать свой взгляд от изысканных тканей и нетрадиционных фасонов, которые носил Найнс. У Гэвина никогда не было хороших вещей… но у него определённо был на них глаз. А затем Найнс изменил причёску… Когда Гэвин впервые увидел изменение настроек внешнего вида по умолчанию, ему пришлось покинуть участок, найти тихий переулок и сосредоточиться на том, чтобы привести своё дыхание в норму. Найнс… по какой-то неизвестной, дикой, впечатляющей, беспрецедентной, совершенно удивительной причине... решил придать волосам больше длины и позволить им свободно падать на плечи. Тёмные локоны были такими же выразительными, как и сам андроид. Они танцевали, когда он смеялся. Они сотрясали воздух, когда он оживлённо рассказывал историю, сверкая своими стальными голубыми глазами. Они сияли от каждого чёртового луча света. Гэвин просто не мог оторваться от них. У него никогда не было хороших вещей… но его тянуло к ним. Не проходило и дня, чтобы у него не возникало желания протянуть руку и заправить тонкие пряди за ухо Найнса, но он сдерживался, не поддаваясь безумию. А вот Найнс, напротив, не собирался сдерживаться. Всё то время, что Гэвин наблюдал за ним, андроид не отставал. Найнс сделал свой ход в разгар очень пьяной рождественской вечеринки в полицейском управлении. Это не потребовало особых усилий. Они вместе покинули вечеринку под надуманным предлогом того, что Найнс хочет показать Гэвину, как он украсил дом рождественскими гирляндами… и тут же оказались у него в постели. В жизни Гэвина никогда не было ничего хорошего… но он точно знал, чего хочет, и когда ему преподнесли это на блюдечке с голубой каёмочкой, он не собирался отказываться. Волосы Найнса были такими мягкими, как он себе и представлял, и даже более шелковистыми, чем он мечтал. Он не мог перестать пробегать пальцами по реалистичным синтетическим волокнам, а Найнс, казалось, тоже не мог насытиться его прикосновениями. Блаженство. В их третью годовщину пара оказалась почти в таком же положении, только на этот раз они не попали на бессмысленное офисное мероприятие в честь рождества. День их начался и закончился в постели. Волшебные огоньки сверкали, а со вкусом подобранная мишура обрамляла заснеженные окна их квартиры-лофта. Большая рождественская ёлка излучала тёплое сияние, которое достигло даже спальни, где они лежали, запутавшись в простынях. Найнс лежал на груди Гэвина, его пальцы лениво скользили по теплой коже. – Милый... – Найнс. Настороженный тон Гэвина заставил андроида рассмеяться. Бархатный звук, за которым человек последовал бы на край света. – Что тебе больше всего нравится во мне? Гэвин громко выдохнул, крепче прижимая Найнса к себе. – Детка, ты же знаешь, что я не силён в речах и прочем дерьме. – Я не прошу тебя писать мне оду. Просто скажи, что тебе больше всего нравится во мне? Гэвин вздохнул и уставился в потолок. – Это что, проверка? – Мне не нужно проверять тебя. Я знаю о тебе всё, что только можно знать. Я могу читать тебя, как книгу, даже с выключенным программным обеспечением для анализа. – Ну да. Тогда по какому поводу инквизиция? – Потому что достоверность - это хорошо. Гэвин фыркнул и зарылся пальцами в великолепные волосы Найнса. – Думаю, я могу начать с того, что поаплодирую твоей честности. Найнс хмыкнул, выводя медленные круги по груди Гэвина большим пальцем. Прошло несколько минут, и Гэвин начал погружаться в сон. – Так что же для тебя более привлекательно? Моя личность или моя внешность? Глаза Гэвина в тревоге распахнулись. – Какого хрена... – Нет правильного или неправильного ответа. Просто скажи мне. Найнс приподнялся на локтях и вгляделся в лицо Гэвина. Это было поистине великолепное зрелище. Два пронзительных голубых глаза… пухлые губы скривились в ухмылке... светодиод отливал голубым светом… и идеально изогнутая бровь. Бледное, угловатое лицо... обрамлённое пышной завесой тёмных блестящих волос. Гэвин сглотнул. – Я не могу выбрать. В тебе полный комплект. – Убирайся. – Пфффф. Тогда ты скажи мне. Что нравится тебе? Моя рожа или мой острый ум? Ха. Держу пари, ты не сможешь ответить на этот вопрос из-за всех сложных вычислений, которые должен будет выполнить твой супергениальный компьютерный мозг. Найнс перебросил волосы через плечо и приподнялся выше, прижимаясь к предплечью Гэвина. Его зацикленность на мускулистой груди человека не была секретом. – Я могу. – Чего. – Когда мы впервые встретились, ты мало что говорил, так что мне нечего было сказать о твоей личности... – Может, я выглядел загадочным и отчуждённым, и ты просто не смог устоять. – Нет, на самом деле я подумал, что ты отсталый. И никак не мог понять, откуда у тебя все эти медали и награды за службу. – Зашибись. – Следовательно, всё это из-за твоего тела. Зачем же тогда кому-то держать тебя при себе? – Так поэтому ты сейчас здесь? – Может быть. – Ах ты мелкий... Гэвин поменял их позы на кровати, перевернув Найнса на спину и обхватив его гибкое тело своими огромными бицепсами. Найнс откинул голову назад, позволяя Гэвину провести зубами по его горлу и вцепиться ими в ключицу. Так прошло несколько мгновений, пока Найнс не перехватил контроль, перекинув ногу через талию человека, чтобы притормозить его. – Ладно. Я признаюсь. Это была твоя кожаная куртка. – Серьёзно? Найнс прижал пятку к копчику Гэвина. – Это было единственное, что тебя заботило в твоём внешнем виде… или, по крайней мере, так казалось. Например, твоё лицо, по-своему, привлекательное, но все эти морщины, шрамы и другие мелочи заставили меня задуматься, какой жизнью ты жил… через что, возможно, тебе пришлось пройти… как ты стал сильнее. И да, твоё тело - это храм, но я восхищаюсь тем трудом, который ты в него вкладываешь. Ты знаешь, как позаботиться о себе, и это... – Будоражит? – Будоражит. Найнс принял довольно небрежный поцелуй с грацией. Он провёл руками вверх и вниз по спине своего любимого. – Итак. Скажи мне. Что это было для тебя? Что это значит для тебя? Гэвин подсознательно запустил правую руку в длинные волосы Найнса и погладил его по голове. Он дыхнул в изгиб шеи Найнса и вдохнул знакомый запах, который не был ни полностью человеческим, ни полностью искусственным. Все ожидали, что андроиды будут пахнуть машинами, но факт в том, что у каждого из них был свой собственный уникальный аромат. Это было невозможно описать словами, но это была одна из многих вещей, которые Гэвин любил в Найнсе. – Малыш, думаю, ты задаёшь кучу дерьмовых вопросов, но ни один из них не является тем, что ты на самом деле хочешь задать. – Поясни. – Гэвин, ты любишь меня, потому что я выгляжу как греческий бог или это потому, что я умён как чёрт? Гэвин, что первым делом привлекло тебя в моей сексуальной андроидской заднице? Сегодня тебя снова беспокоят те вещи, или это что-то другое? Думаю… есть кое-что, что ты уже знаешь... или что-то, что ты думаешь, что знаешь… и ты просто пытаешься заставить меня сказать это вслух и вырыть мне огромную могилу. Найнс промолчал, но за него ответил светодиод. Гэвин усмехнулся и прижался губами к вращающемуся жёлтому огоньку. – Произнеси это. Найнс закатил глаза. – Это из-за моих волос, не так ли? – Что? – Признайся, ты одержим моими волосами. – А ты одержим моими сосками. Мы оба овеществляем что-то друг в друге. Это первый признак здоровых отношений. Острый нос андроида сморщился при определённом слове, и Гэвин виновато прикрыл глаза. Несмотря на все свои усилия, он всё же попал прямо в ловушку. – Чёрт возьми, детка, я не это имел в виду. Я бы никогда не стал рассматривать тебя как ве... – Боже… мы вместе два года с тех пор, как я был... – Вещью. – Да. И теперь я вспоминаю о том, что же заставило тебя посмотреть на меня в первую очередь… и оказывается, заслуга в большей степени принадлежит Киберлайф, чем моей индивидуальности. Гэвин застонал, когда под ним раздался смешок его возлюбленного. Ему следовало быстрее соображать, чтобы всё переиграть. – Значит, я действительно отсталый? Найнс в замешательстве взглянул на него. – И ты воспользовался МОИМИ инстинктами. Как будто я настолько глуп, и просто влюбился в программу, написанную каким-то придурковатым жалким программистом. Как будто всё это было предопределено, и я не замечал, как ты поддразниваешь меня, флиртуешь и практически выпрыгиваешь из своих штанов, пытаясь привлечь моё внимание в течение нескольких месяцев. Так? Гэвин усилил хватку и утвердительно качнул головой. – Все эти наряды, цвет ногтей, остроносые туфли и сияющие, блестящие вещи. Ты видел, что я наблюдаю за тобой, и просто продолжал наращивать темп. Он схватил Найнса за подбородок и крепко поцеловал. – И твои волосы, детка… да, один гений в какой-то момент поработал над этой технологией... но он не изъяснял, как ей пользоваться. Он не указывал тебе на длину или стрижку. Не он заставил тебя расхаживать вокруг, изображая из себя чёртового принца. Не он научил тебя опускать окно машины, пока мы едем по шоссе, чтобы твои волосы касались моего лица и сводили меня с ума... Гэвин запустил пальцы в тёмные пряди и притянул андроида для серии поцелуев, вторгаясь в его рот и дразня движениями языка. Найнс начал отвечать, заворочавшись, но Гэвин отмахнулся от его рук, не желая, продолжать, пока андроид не поймёт, кто одержал верх в их нелепой игре. Он вырвался, тяжело дыша. – Я люблю тебя. Не спрашивай меня почему, ведь нет какой-то одной причины. И мне чертовски нравятся твои волосы. Не только потому, что это красиво, но и потому, что ты единственный ублюдок в этом участке, который появляется на самом мерзком месте преступления, выглядя как модель с подиума. Они уставились друг на друга. Индикатор Найнса замигал. – Я... вау, милый… хорошоооо... Я тоже тебя люблю. Последовала минута молчания, и Гэвин завершил разговор своим классическим двойным подмигиванием. – Всегда к твоим услугам. Найнс улыбнулся, признавая поражение. Он протянул руку и осторожно поправил волосы, позволив им рассыпаться веером по подушке. Не в силах сдержать улыбку, Гэвин наклонил голову и вернул свои губы к губам Найнса, целуя его под одеялом, пока его светодиод не заметался ярко-синим светом. У Гэвина Рида никогда не было хороших вещей… пока он не научился заботиться о них.