Молчи

Кира ввалилась в его номер, когда он уже наполовину надел пальто, и бесцеремонно плюхнулась в кресло: — Я тебя ненадолго задержу. Рома растеряно застыл, наблюдая за тем, как она достаёт из бара бутылку и два бокала, а после всё же надел пальто до конца. Поправил воротник и нехотя взял предложенный ему стакан виски. Как же он за сегодня устал от её страданий по Жданову. И главное, ничего ведь критичного не случилось, ну не смог Андрей полететь с ними в Прагу, что с этого? Но для Киры это стало какой-то невозвратной точкой. Начиная с аэропорта она заливала алкоголем свою потерянную любовь, игнорируя все попытки Малиновского её успокоить. А теперь ещё и в номер к нему пришла, хотя у него на этот вечер совсем другие планы. Кира подняла свой бокал, чокнулась с находящимся в руках у Ромы и подмигнула: — За разрушенные надежды! Малиновский пить не стал, лишь хмуро проследил за тем, как она залпом осушила содержимое бокала, а свой отставил в сторону. И вздохнул, готовясь к очередной порции нытья. — Он всё испортил, — быстро оправдала ожидания Ромы Воропаева. — Я знала, что так и будет, но от этого не легче. — Прекращай создавать проблему на ровном месте. Андрей остался по работе. Это очень важно для компании. — Важно, — усмехнулась Кира. — Он с этим важно вчерашнюю ночь провёл, даже вещи в поездку собрать не успел, — она задумалась на мгновение, осенённая своей догадкой. — Так он и не собирался ехать! Рома слушал её нахмурившись, а после таких выводов решил не продолжать этот опасный разговор. Ляпнет ещё чего лишнего. Взял с комода свой бумажник с мобильным и стал раскладывать по карманам: — Мне некогда обсуждать всякие глупости. Извини, но я спешу, — указал на дверь, но Кира лишь несогласно покачала головой. — Я никуда не уйду. — Ну что ж, — быстро сориентировался Малиновский. — Оставайся. А я переночую в твоём номере. За ключи не переживай — возьму на ресепшене. Он уже дошёл до двери, когда Кира насмешливо поинтересовалась: — А если я среди ночи зайду к вам в самый пикантный момент? У меня-то ключ тоже есть. Кстати, кого ты планируешь привести: брюнетку, блондинку? Рома вернулся в комнату, правда остановился на пороге и посмотрел осуждающе: — Если самой хреново, надо и другим настроение испортить? — А может я доброе дело делаю? Спасаю очередное женское сердце, — Кира откинула голову на спинку кресла и, заметив над собой телевизор, оживилась. — Я хочу танцевать! Включи какой-нибудь музыкальный канал. — Сама не можешь? Она разочарованно вздохнула: — Действительно. Я никак не запомню, что от мужчин в нашей компании одно название. Делать всё приходится самой. Рома осмотрел номер уже по-настоящему злым взглядом и, найдя пульт, принялся раздражённо переключать каналы. Остановился на первом попавшемся музыкальном, даже не обратив внимания на играющую там медленную композицию. Зато Кира сразу же это подметила, отставила бокал в сторону и вскочила: — Сто лет не танцевала! Рома и моргнуть не успел, как она уже стояла возле него, обвив руками шею. — Я тебя приглашаю, — сообщила запоздало и принялась медленно раскачиваться в такт с музыкой. Её повеселевшее настроение было глотком свежего воздуха в этом душном дне, и Роме показалось очень важным его удержать, поэтому улыбнулся в ответ и, положив руки ей на талию, включился в танец. Сейчас он потратит немного времени, зато планы на ночь не будут сорваны. Следующая мелодия как назло вновь оказалась медленной, и танец затягивался. Рома старался не придавать значения скользящей по его плечу ладони Киры, но когда она прошлась ей по его шее и проникла за воротник, делать вид, что ничего не происходит, уже не получалось. Сердце ускорило ритм, заставляя дышать чаще, а мурашки от прохладных подушечек пальцев на его коже покрыли всё тело. Рома не успел отстраниться до того, как Кира заметила его реакцию. Она прижалась к нему плотнее и, касаясь дыханием его губ, попросила: — Не уходи. — Кира! — Малиновский повернул голову, избегая возможного поцелуя, но его руки всё равно продолжали удерживать её за талию. — Что? — прошептала она, коснулась губами его подбородка и довольно улыбнулась, когда ладонь Ромы зарылась в её волосах. — Тебе не жарко? Ему жарко! Казалось, каждая клеточка тела уже пылала изнутри. И пальто тут совершенно не при чём. Он сам повернулся к ней, поймал её пьяный взгляд и, посмотрев на губы, приблизил к себе. В голове уже мелькали картинки, которые спустя несколько мгновений могли стать реальностью, безумным удовольствием. Стоило только разрешить себе переступить черту. И переспать с невестой лучшего друга? О Боже! Рома отпустил Киру и шагнул назад, а она, неожиданно лишившись опоры, с трудом устояла на ногах и посмотрела на него растеряно: — Ты меня не хочешь? Он взволнованно усмехнулся и покачал головой: — Как тебя можно не хотеть? — У Жданова спроси, — Кира подошла к столику и вновь взяла бокал. — Тогда в чём дело? — Ты невеста моего лучшего друга. Тут она прыснула со смеха, даже виски обратно отставила, так и не выпив: — Лучшего? Это чем же Жданов успел заслужить такое звание? Ты никогда не замечал, что у вас дружба в одни ворота? Что только ты беспокоишься об Андрее, а ему до твоих проблем дела нет? Малиновский понимал, что она намерено взращивала в нём злость, но у неё это хорошо получалось. Он неконтролируемо шёл у Киры на поводу. А может, дело в том, что и сам думал так же? — К чему всё это? Хочешь, чтобы я переспал с тобой назло Андрею? — Нет, — несогласно помахала указательным пальцем Кира. — Переспишь ты со мной потому, что сам этого хочешь, — она взялась за верхнюю пуговицу своей блузки и принялась постепенно её расстёгивать. — Как-то, и правда, жарко здесь. — Я не буду с тобой спать, — не очень уверенно заявил Малиновский, наблюдая за действиями её рук. — Это за гранью, понимаешь? Какого чёрта он не уходит из этого долбанного номера?! Стоит как вкопанный, приближая себя к пропасти. Почему у него нет сил заставить себя уйти?! Кира посмотрела на Рому с интересом: — Как тебя поддержал Андрей во время беременности Вики? Волновался за тебя? Успокаивал? А может просто выставил виноватым и посмеялся над твоей оплошностью? Она, наверное, сама не поняла, какое живое место сейчас задела. Насколько точно попала в желаемую цель, стерев этим напоминанием все моральные ограничения Ромы. Но на последних каплях выдержки он всё же попросил: — Кира, иди к себе. Её рука замерла, остановившись на середине расстёгнутых пуговиц, и она, согласно кивнув, направилась к выходу. Но возле Ромы остановилась и, коснувшись губами его уха, тихо проговорила: — Спокойной ночи. Малиновский издал короткий отчаянный стон и прижал Киру к себе. Дышал тяжело, смотрел неотрывно в глаза и решал. Рука легла на её шею, а в следующую секунду Рома отстранился и одним рывком распахнул её блузку. Пуговицы разлетелись по сторонам, но Киру это только повеселило: — И что дальше? Раз сексом заниматься нам нельзя. Вместо ответа Рома подхватил её под ягодицы и прижал к стене: — Помолчи, — и для надёжности закрыл ей рот глубоким поцелуем. Рука шарила по телу Киры, везде, куда могла дотянуться, сминая и стягивая мешающую одежду. Губы изучали её лицо и тело. А Малиновскому всё равно было невыносимо мало. Теперь он не отпустил бы Киру, даже если б она сама потребовала это сделать. Она разбудила в нём такую злость и страсть, что, казалось, сейчас он был способен на изнасилование. И хвала всем богам, что ситуация была от этого далека, что Кира сама стонала от наслаждения, уже давно обхватив Рому ногами, заводила его горячими прикосновениями и поцелуями. Он не положил, а бросил её на кровать. Сам себя не узнавал. Будучи всегда обходительным с женщинами, сейчас чувствовал себя каким-то неандертальцем. Иногда в сознании проскальзывали проблески, напоминающие о необходимой нежности, но их полностью заглушала животная страсть. Роме даже казалось, что именно такой реакции Кира от него и добивалась. Судя по тому, какое удовольствие читалось в её взглядах и прикосновениях. Интересно, а со Ждановым у неё так же? Стоп! Вот сейчас о нём вообще вспоминать не стоило. Рома взял Киру за подборок и, повернув к себе, посмотрел в глаза. А потом осторожно прикусил её нижнюю губу и больше ни о чём не думал. Всё прошло достаточно быстро, но не по его вине. Кира первой сдалась, задрожала от нахлынувшего удовольствия, и тогда Рома полностью отпустил контроль. Он продолжал накрывать её собой, опираясь на локти, и расслабленными поцелуями компенсировал отсутствующую во время секса нежность. А когда спустя несколько минут Кира под ним завозилась, скатился в сторону и, развалившись на спине, умиротворённо закрыл глаза. Не хотелось думать и тем более оценивать то, что он сейчас сделал. Этим он займётся потом. А пока наощупь нашёл ладонь Киры и внимательно посмотрел на неё: — Всё хорошо? — С тебя новая блузка, — тихо проговорила она. Он довольно усмехнулся: — Хоть пять. Кира потянула на себя одеяло и начала подниматься, но Рома удержал его за край: — Ты куда? — К себе, — она стала осматриваться по сторонам в поисках одежды и, вновь посмотрев на Рому, сообщила. — Я же помню о твоих планах. Он отпустил одеяло и хмыкнул: — Похвально. Только поздновато ты о них вспомнила. — Ты справишься. Малиновский ничего не ответил. Напряжённо следил за тем, как Кира надевает на себя собранную одежду и пытался понять, что же он чувствует. Но разобраться в этом не получалось. Просыпающееся чувство вины перед Ждановым заглушало собой всё остальное. — Завтра по магазинам? — предложил Рома, чтобы разрядить обстановку. — Компенсирую причинённый мной ущерб твоему гардеробу. — Забудь, — Кира обулась и, поднявшись, запахнула на груди повреждённую блузку. А потом мило улыбнулась. — Всё, что мне было от тебя нужно, я уже получила. Он приподнял брови в удивлении и тихо рассмеялся: — Это ж когда ты такой стервой стать успела? — У Жданова поинтересуйся. Он тебе красочно распишет. А я пошла, — Кира уже вышла из комнаты, но вновь заглянула. — Кстати, — дождалась, когда Рома на неё посмотрит и отметила. — Вот и вся ваша хвалёная дружба. Он мог бы съязвить ей вслед, но не захотел. Сейчас он вообще ничего не хотел. Ну… разве что ещё раз Киру.