Молчи

Они сидели вдвоём в кабинете президента, в опустевшем после рабочего дня офисе, и неспешно распивали виски. Рома слегка боялся их первой встречи, своей реакции при виде друга, но в реальности никаких угрызений совести перед Андреем он не почувствовал. От этого даже слегка расстроился. Хоть и не хотелось признавать, но он оказался ещё большим моральным уродом, чем думал о себе раньше. — Я не пойму, у них что, весеннее обострение? — в очередной раз задался вопросом Жданов. Развалился на столе и подпёр рукой голову. — Мы ж уже всё решили, — напомнил ему Рома. — Задабривай Катеньку, а Киру пока не трогай. Сама успокоится. — Это ты так решил, — не согласился с ним Андрей, — а мне ещё подумать надо. Подумать — дело хорошее. Рома бы даже похвалить мог за такой порыв. Но был один минус — думать Андрей собирался в неудобном ему направлении. В кои-то веки ему нужно, чтобы Жданов ушёл с горизонта Киры, а он вдруг решил не прислушиваться к подобным советам. — Она мне даже не позвонила ни разу, — Андрей облокотился на столешницу в сторону Ромы и заговорил тише. — А я каждый вечер был дома. И, прилетев, даже не зашла ко мне. — Ты бы лучше озадачился тем, что Пушкарёва ходит не ублажённая и сбегает с показа со всякими Зорькиными. Андрей откинулся на спинку стула, удерживая бокал у себя на груди, и вдруг пьяно усмехнулся: — Так может как раз ублажённая. Рома чуть виски не подавился и возмущённо на него глянул: — Весело тебе? Вот уведут фирму, тогда посмотрим, как ты будешь веселиться. Жданов помрачнел. Улыбка исчезла с его лица, и он прикрыл глаза: — Как меня всё достало. *** Следующие две недели Пушкарёва везде вертелась со своим Зорькиным, игнорируя попытки Жданова вернуть её расположение. Слабые попытки, надо сказать, но Роме никак не удавалось его растормошить. Как назло, именно сейчас всё внимание Андрея сконцентрировалось на ставшей безразличной к нему Кире. — Видите ли, у неё обед с Петром Тригориным! — Жданов возмущённо взмахнул руками и указал ладонью на Рому. — Ты ж знаешь, что он из себя представляет? — Знаю, — нервно кивнул Малиновский. Его и самого эта информация взбесила. — Да это все знают! — взорвался Андрей. — А Кира делает вид, что едет на чисто деловую встречу! — Ну так поехал бы следом за ней! — Рома тоже с трудом сдерживался. Внутри него уже вовсю бушевало противнейшее чувство ревности. — Самый умный? Я узнал об этом у лифта. Только вот незадача: моя машина в гараже, а машина Киры у входа. Мне нужно было попросить подождать меня? Или место их встречи искать при помощи экстрасенса?! Эта выходка Киры прилично пошатнула ситуацию. Специально она провоцировала или нет, но Жданов пошёл ва-банк. Поехал к ней вечером на серьёзный разговор, а утром появился в офисе цветущим и умиротворённым. — Надо полагать, вы помирились? — с недовольством отметил Рома при виде друга. Тот его настроения не заметил, размашисто повесил пальто на вешалку и довольно улыбнулся: — Не то слово. Кира сказала, что мне полезно ревновать. Малиновский поднял перед собой ладони: — Вот только давай без подробностей. — Я и не собирался, — рассмеялся Андрей и отметил. — Но удивительно, что они тебя не интересуют. Растёшь, молодец! — А как же Тригорин? — Плевать. Не хочу ничего знать. Мне нужна Кира — я её вернул. А остальное, — он задумался на мгновение, — я тоже не святой. — Прям так нужна, что готов принять её из чужой койки? — Рому злила эта ситуация, поэтому язвил непроизвольно и совершенно неконтролируемо. — Язык-то придержи! — возмутился Жданов. — Во-первых, это домыслы. Вечером она приехала домой вовремя. А во-вторых, да. Любой нужна. У меня было время подумать и всё взвесить. Рома даже с кресла встал и нервно скрестил на груди руки: — Ну-ну, смотрю, ты забыл, какие сцены ревности она тебе устраивала и как нервы трепала. — Так было за что устраивать, Ром. За эти две недели я на собственной шкуре всё испытал. И многое переосмыслил. Сдавать своих позиций Жданов ни в какую не хотел, и Рома отступил: — Ладно, сами разбирайтесь. У нас есть дело поважнее. Что там с Пушкарёвой? Несколько секунд Андрей молчал, а потом сообщил: — Я хочу с ней поговорить. Рома напрягся: — О чём? — Объясню, что обстоятельства сильнее нас и всё такое. В общем, пора это заканчивать. У неё вон, может, личная жизнь вырисовывается, а мы ей своими интригами всё разрушим. — Совсем больной, да? — озадаченно закивал Малиновский. — Давай им ещё и Зималетто вручим в качестве свадебного подарка. Но Андрея в этот раз не проняло: — Да не будет ничего с компанией, — отмахнулся он. — Катя не такой человек, я уверен. И никакой Зорькин её на такое подтолкнуть не сможет. План Жданова по освобождению Катеньки от их отношений превзошёл сам себя. Оказалось, она видела инструкцию и специально крутила перед его носом Зорькиным, хотела, чтобы Андрей во всём признался. Но и простое расставание её устроило и она благосклонно всё простила. Даже из компании пообещала не уходить до возвращения Зималетто. Рому же происходящее выбивало из колеи. Все кругом такие мудрые и правильные, что аж противно. Ещё и Кира к себе не подпускала. А он её хотел. Хотел до ломоты в теле. В Праге Малиновский наивно полагал, что именно он король положения, но по возвращении в Москву Кира с него эту корону сбросила. Опять делала вид, что между ними ничего не было, а при прямых вопросах, отвечала, что её подобное больше не интересует. А сама на свидания с Тригориным бегает! И у Ромы, в отличии от Андрея, смотреть на это философски не получалось. Но сегодня произошло невероятное. Рома развлекался в клубе с очередной моделью, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Кира. Он и не знал, что её встреча выпускников будет проходить именно в этом заведении, иначе бы сюда не пришёл. Или наоборот, пришёл бы именно сюда? Так или иначе, упускать такую возможность он не собирался. Максимально страстно вёл себя со спутницей, даже на грани приличий. И всё для того, чтобы Кира поняла — ему и без неё прекрасно живётся. А вот теперь Рома стоял с открытой дверью и с недоверием смотрел на Киру, переступающую порог его квартиры. — Я вам помешала? — наигранно удивилась она, заметив выглянувшую из комнаты девушку в нижнем белье. — Нет, — тут же отрезал раздетый до пояса Малиновский. Пытался вспомнить имя спутницы, но даже зацепок никаких не нашёл. — Она уже уходит. Рома взял со столика в прихожей кошелёк и не глядя протянул девушке пятитысячную купюру: — Поймаешь на улице такси. — Да пошёл ты! — зло выдохнула она ему в ответ, но деньги взяла. Выхватила раздражённо и стала собирать свои вещи. Кира же наблюдала за происходящим с лёгкой улыбкой. Присела на диван у входа и следила именно за Ромой. Казалось, что находящаяся рядом с ним девушка её вообще не интересовала. Но в том, что пришла Кира именно из-за неё, Рома был уверен. Хотела убедиться в своей лидерской позиции, потешить, когда-то растоптанное Ждановым, самолюбие. Пару минут висела тишина, раздавался только шорох надеваемой девушкой одежды, а потом она молча вышла из квартиры, громко захлопнув за собой дверь. Малиновский осмотрел Киру заинтересованным взглядом и хмыкнул: — Ты довольна? — Чем же? — с безразличием поинтересовалась она. — Разве ты не этого хотела? Почувствовать, что ты нужнее. Так вот знай, — Рома присел рядом с ней на диван и приблизился. Но прикоснуться не посмел. Осторожно вдохнул аромат её духов и хрипло прошептал. — Я хочу тебя больше, чем их всех вместе взятых. Кира задумчиво отвела взгляд, затем улыбнулась и отодвинулась, а потом и вовсе встала: — Вообще-то я пришла просто поговорить. — Просто поговорить? — насмешливо переспросил Малиновский и расслабленно откинулся на спинку дивана. — Внимательно слушаю. — Саша хочет продать свои акции. — Весомая информация, — кивнул Рома. — Только не по адресу. Это Жданову надо рассказывать, а не мне. — Какая разница, кому из вас? — Большая. Большая разница, Кир. И ты об этом знаешь. Поэтому я никогда не поверю, что приехала ты для того, чтобы эту новость сообщить, — он осмотрел её возбужденным взглядом и, сглотнув, протянул ладонь. — Иди ко мне. Вообще не надеялся, что сработает, а Кира взяла и подошла. Сама уселась на Рому сверху. Он подхватил её под бёдра, плотнее прижимая к себе, а взгляд не отводил от её глаз: — Ты меня когда-нибудь до безумия доведёшь. Не боишься? Кира прикусила нижнюю губу, пряча за этим улыбку, и замотала головой.