По кругу

      Часы показывали двадцать минут десятого, когда дверь кабинета приоткрылась, и в помещение заглянул Тельцов. Осмотревшись и обнаружив на своём обычном месте лишь Гордееву, он, заметно расслабившись, бросил короткое приветствие и направился к своему столу. Опоздание, очевидно, ничуть его не смущало.       Справедливости ради стоит отметить, что Тельцов позволял себе подобное не так уж часто, однако в последнее время это случалось регулярно. И не могло не злить Гордееву, особенно сейчас, когда она уже не первую неделю чувствовала себя не в своей тарелке, так и норовя на кого-то сорваться. — Виктор Андреевич, неужели вы? — удивилась она. — Смотрю, ещё не улетели на Мальдивы? — Ну, хватит, Гордеева, — недовольно протянул Тельцов, разгребая со стола папки для работы над будущим отчётом. — Сколько можно напоминать? Ну, собирался я в отпуск, собирался, но поеду чуть позже, когда дел будет поменьше. — И если Завьялов отпустит, — подсказала Арина. — Вот какая же ты злая, Гордеева, нет чтобы помочь человеку, взять на себя часть его дел; не такая уж это и пыльная работа, в конце концов; побегаешь лишний раз по району, ты молодая, тебе не сложно; я бы тебе какой-нибудь сувенир в награду привёз, а ты... — он только махнул рукой, а Арина не придала значения, это было у них в порядке вещей. Каждый из них вернулся к работе.       К одиннадцати Гордеева засобиралась в РУВД. — А не слишком ли рано для обеда? — полюбопытствовал Тельцов, с радостью оторвавшийся от надоевшего отчёта, как только увидел, что напарница хочет уйти. — Я в управление, обещала занести последние данные по населению Скворцову. У них сейчас затык с делом по краже из печатного киоска. — Могла бы отправить всё по почте. Зачем ноги бить? — Ещё мне надо заглянуть к Завьялову. Дело есть. — Зря стараешься, никто твоего рвения не оценит, — бросил ей вслед Тельцов. — Как будто ты тут первый день, в самом деле!       Но Гордеева его уже не слушала.       В кабинете Коробицына громко гудел старый компьютер, в то время как сам он отсутствовал. Помещение давно не проветривалось, так что можно было почти осязать, какой спёртый здесь воздух; да и в целом атмосфера была не слишком здоровой. Однако именно здесь, рассевшись полукругом, вели свой мозговой штурм Скворцов и Окунев. И Гордеева с ними. — Значит это все наши клиенты, вышедшие по УДО? — Скворцов взглянул на восемь новых бумажек.       Некоторые из сидельцев уже ходили отмечаться к Гордеевой, другим она нанесла визит во время последнего своего планового обхода. Поэтому у Скворцова с Окуневым была теперь её краткая характеристика на каждого: что она заметила, на что обратила внимание, когда ходила к ним. Этого, впрочем, тоже было мало. И подсказки, кто же совершил последние два ограбления, так и не появилось. — Да-а-а, — протянул он, — выбор-то небольшой. — Особенно если учесть, что по «послужному списку» нам подходят всего двое. Почепцов и Бурылин. Кража со взломом. И то это могут оказаться не они, — вздохнул Окунев. — Но проверить всё-таки стоит, — вслух размышляла Гордеева, — тем более Почепцова в опорнике не было. Надо бы посмотреть, как он там поживает. — Если бы это ещё что-то нам дало... — Скворцов явно был настроен пессимистично, заочно определив дело в висяки. — Ну, конечно, если мы будем просто разглагольствовать, это вряд ли нам что-то принесёт, — заметила Гордеева. — Вместо того чтобы протирать штаны, лучше действовать! Скажешь, я не права?       Скворцов лишь поморщился. — А я спорю что ли? — немного обиделся он. — Ну, съездим мы с Егором, потеряем время, нам не привыкать. А на нас, между прочим, ещё неотработанная версия по родственнику второй потерпевшей висит. — Да и с ней у нас, если честно, пока всё глухо, — не к месту вставил Окунев, чем заставил Скворцова горестно вздохнуть. — Вот пока вы отрабатываете свою версию, я как раз и проверю Почепцова, — подытожила Гордеева. — Ладно, мне пора, — и взяв сумку, она встала и направилась к двери. — Да погоди ты! — подорвался с места Скворцов; Окунев тоже, казалось, опешил от такой прыти. — Я же не отказался! Сказал ведь, мы с Егором сами съездим! Чего ты сразу?!       Гордеева вздохнула, вынужденная всё же остановиться на полпути. — Пока что я всего лишь к Завьялову, — коротко ответила она. — Но отговаривать меня не надо. К Почепцову я загляну. Вам же меньше проблем и разъездов.       Поставив точку, она вышла и бодро зашагала в сторону лестницы. Но уже в коридоре, заметив невзначай, как по окнам стекают мелкие капли, Арина вспомнила, что забыла в кабинете свой зонтик, оставив его сохнуть в углу. Пришлось повернуть назад, а перед дверью – на миг замереть. Доносившиеся из кабинета фразы её ошеломили, так и не позволив донести ладонь до дверной ручки. — И чего она вздумала тут командовать? «Не протирай штаны!» «Действуй!» Я ей крайний что ли? — ворчал за дверью Скворцов; пусть звук и выходил приглушённый, Гордеева всё отлично слышала. — Посмотрел бы я на неё, если бы мы махнулись работой. — Может, у неё эти... пмс?.. — несмело предположил Окунев. — Ну, нервничает она, злится... без причины... — Да какое! Она всегда такой невыносимой была! Просто в последнее время особенно!       Что ещё могли наговорить её коллеги, слушать совершенно не хотелось. Лучше бы ей просто развернуться и уйти отсюда. Но вместо этого Арина повернула ручку и толкнула дверь... — Извините, зонтик забыла.       Удивительно, как в такой ситуации ей ещё хватило самообладания что-то из себя выдавить, зайти внутрь и забрать зонт. Она старалась не обращать внимания на извинения, готовые уже прозвучать от Окунева, или на сконфуженную фигуру Скворцова; вместо этого, взяв то, за чем пришла, Гордеева просто выскочила из кабинета.       Нельзя сказать, что подобное отношение её не задевало. Задевало, конечно. Но Арина и сама была хороша, порой уж слишком она закручивала гайки. Быть может, она, в самом деле, становилась невыносимой? Сознаться в этом самой себе было отчего-то ужасно грустно. Равно как и знать причину, запустившую все эти процессы.       Она не видела Комолова уже три недели.       Но так было надо! Арина повторяла, что поступила правильно. Теперь ей будет не в чем себя упрекнуть. Теперь она точно сможет поступать так, как велит ей совесть. И не будет этих многочисленных «но», которые мешали ей раньше. В этом она и пыталась себя убедить.       А чрезмерное напряжение, волнения и тревоги можно было заглушить. Вероятно, ей следовало расслабиться. Рыжов как раз предлагал ей пропустить по стаканчику вместе с ним и Герой в «Котле». Обдумывая приглашение, Арина лишь вымученно усмехнулась. Разумеется, она выбрала работу. Уж лучше допоздна подшивать у себя документы, чем ненароком встретить в «Котле» не того человека.       И всё-таки тем вечером ей суждено было попасть в «Котёл». Арина не смогла пройти мимо, увидев оцепление совсем недалеко от опорного пункта. В глаза бросилась труповозка. Неужели убийство на её участке?       Арина споро зашагала вперёд. Вероятно, мыслить в таком ключе было неправильно, но Гордеева порадовалась серьёзному делу. Она была просто счастлива с головой уйти в работу и больше не думать — не думать — не думать ни о чём постороннем.       Заметив среди работавших криминалистов и прочих сотрудников в форме знакомую фигуру Коробицына, Гордеева направилась прямо к нему, надеясь узнать, что же тут произошло.       Вот только новое дело оказалось далеко не таким подарком и несло с собой лишь новую головную боль. Минутный ажиотаж Арины вышел ей боком.       Убитым оказался актёр Загорский, а подозреваемым, вопреки логике и здравому смыслу, сделали Геру. На него указали отпечатки пальцев на ноже, орудии убийства. Довольно весомая улика, Арина не могла не признать. В то же время свидетель преступления, пенсионер из дома напротив, утверждал, что нападавших было трое, но лиц их в темноте он не разглядел. Также Арина доподлинно знала, что у следствия имеются показания хозяина бара, официантки, а также Рыжова и самого Геры, свидетельствующие о том, что накануне убийства у Загорского был конфликт с тремя заезжими молодчиками из Москвы. В противовес этому имелись показания москвичей о том, что задирали именно их, и они просто ушли. Ладно, хорошо. Ушли, уехали, испарились... Где они были? Кто мог сказать? В то время как Герман Конюхов, обвиняемый в убийстве, ещё с час, по показаниям всё того же хозяина бара, оставался в заведении.       Обращения к гражданам, развешанные в «Котле», с просьбой помочь следствию и обратиться в полицию, ничего не принесли. Люди не хотели ввязываться в криминал, пусть даже в качестве свидетелей. Спутницу Загорского в тот роковой вечер тоже пока найти не удалось. И уж Арина не знала, чем там вообще занимался следователь, которому после всех оперативно-розыскных действий Коробицын отослал материалы, только москвичей было приказано отпустить. Арина даже сомневалась, была ли им назначена хоть какая-то мера пресечения на время следствия. И это было просто неслыханно!       А ещё несправедливо! По отношению к Гере, который находился в заключении. Прежде чем дело попадёт в суд, могло пройти до полугода! И что же? Всё это время он будет вынужден оставаться под стражей? Нет, Арина просто не могла с этим смириться.       Поэтому когда Рыжов пригласил её в «Котёл» и сообщил о своём решении ехать в Москву за доказательствами, она без промедления заявила: — Я поеду с тобой. — И Завьялов тебя отпустит? — засомневался он. — Я возьму отпуск за свой счёт.       На том они и порешили. — Да ладно, Гордеева, это не может быть правдой! — никак не мог угомониться Тельцов, он даже поднялся с кушетки, места своего послеобеденного отдыха, и подбежал к ней, желая увидеть доказательство собственными глазами. — Завьялов не мог подписать! Он не мог тебя отпустить! — И тем не менее он это сделал, — ответила ему Арина, заскочившая в опорный пункт в последний раз перед отъездом. — А как же я?! Как же мой отпуск?! — негодовал он. — Думаю, Завьялов и вам подписал бы заявление, если бы вы брали отпуск за свой счёт, — пожала плечами Гордеева, нетерпеливо вертя в руках ручку. Ей нужен был рабочий компьютер и доступ к единой базе информации, чтобы выписать кое-какие данные. Тельцов же мешал своим присутствием. — Но вы не захотели, — продолжала она, — поэтому просто ждите. — Нет, ну это же надо! — Тельцов сетовал так, будто из-под носа у него увели повышение, не меньше. — Где справедливость? Ты совсем недавно отдыхала! Зачем тебе ещё один отпуск?!       Гордеева вздохнула. Вообще-то в последний раз она ездила в отпуск около пяти месяцев назад, но спорить с Тельцовым она посчитала бесполезным занятием. — И потом, можно подумать, ты в самом деле едешь отдыхать, и это никак не связано с делом Загорского! — изрёк он вдруг с некой даже долей торжественности. — Ну что, скажешь, я не прав? — А вам не всё ли равно, Виктор Андреевич? — Гордеева плюнула на всё и не стала таиться. — Я, конечно, лезть в твои дела не хочу, — сказал Тельцов и вроде бы даже примирительно поднял вверх руки, признавая капитуляцию, — только ты коллег-то своих не подставляй. Что тебе Завьялов вообще сказал?       Крыть было нечем. Завьялов уже говорил ей, что она выполнила всё, что от неё зависело, а остальное просто не в её компетенции. Он убеждал её не лезть в это дело; грозился, что ничего подписывать не будет. Но Арина нажала на него, убедила в том, что несколько свободных дней нужны ей по глубоко личному вопросу. Поверил ли он? Или просто махнул на неё рукой? Она до сих пор не знала. И вот, не кто иной, как Тельцов, напоминает ей о том же. Это ли не насмешка? Арина уже чувствовала вину, но отступать она не собиралась, поэтому сказала лишь: — Будьте спокойны, вас это не коснётся. Я буду действовать как частное лицо.       После этого, не обращая больше внимания на Тельцова, она открыла ноутбук. Мужчина лишь разочарованно крякнул, возвращаясь к своему столу.       Казалось, он хотел что-то ещё нелестное сказать ей о том, как же глупо она поступает, когда у него зазвонил мобильный. На дисплее высветилось знакомое «Джокер», и Тельцов краем глаза взглянул на Гордееву. Та что-то быстро записывала в свой блокнот, а он мечтал лишь о том, чтобы напарница поскорее ушла.       Однако медлить дальше было нельзя, и мужчина провёл по дисплею, принимая вызов. — Тельцов, есть к тебе дело, — раздалось в трубке. — Ты же в курсе, что сегодня кто-то обнёс цветочный магазин на углу Магнитки? — Нет, — протянул Тельцов. — Но теперь в курсе. Новый случай, выходит?       На этих словах он поймал заинтересованный взгляд Гордеевой, которая на секунду подняла голову от блокнота. Впрочем, Арина прекрасно знала, что Тельцов её в свои дела никогда не посвящал, а потому вернулась к прежнему занятию. — Это была наша точка. И теперь нужно найти, кто это сделал. — Мы над этим работаем, но сам понимаешь, дело тухлое, улик никаких. — Ничего, я подгоню тебе одного свидетеля. Выслушаешь его. И прогонишь там всё по своей базе. Только, Тельцов, слышишь? Никому из своих! — Обижаешь, — возмутился тот, после чего ещё раз посмотрел на Гордееву, которая уже захлопнула блокнот, выключила ноут и начала собираться. Длилось это не слишком долго, и, стоило напарнице уйти, Тельцов выдал: — Ладно, подъезжай вечером. Посмотрим, что можно будет сделать.       Никакого ответа не последовало, и в трубке на какое-то время воцарилась тишина. — А если у тебя кто-то будет? — резонно заметил Джокер. — Да никого не будет! — успокоил Тельцов. — Даже Гордеева отбыла в отпуск, искать себе новые приключения на одно место. Так что никто нам не помешает.

***

      В Москву Гордеева с Рыжовым прилетели на следующий день, к обеду, и сразу же занялись делом.       Они не знали доподлинно, кто из негодяев совершил убийство, но их целью стал Пищалин, тот, чей влиятельный папочка поспособствовал тому, чтобы всех троих отпустили из-под следствия. Однако заставить его дать показания представлялось той ещё проблемой. — Какой у нас план? — сразу спросила Арина, когда они подъехали к бывшему месту службы Рыжова. Там у него была назначена встреча. — Начнём с малого. Остановимся в тихом местечке, где не будет лишних глаз, — доверительно ответил Дима и вышел из машины. В тот момент Арина ещё не понимала, на что был расчёт.       Но только Рыжов, в самом деле, помимо получения кое-каких данных, договорился со своим другом о жилье, и тот пустил их на дачу. Следующим этапом значилась аренда машины. Тогда-то Рыжов и сказал ей наконец: — Мы должны будем поймать его, Арин. Поймать и так напугать, что он выложит нам всю правду.       Арина понимала, что законными методами тут вряд ли чего-то добьёшься, и всё-таки её охватила тревога. Они планировали похищение! Сто двадцать шестая статья УКРФ, до пяти лет лишения свободы! А если группой лиц по предварительному сговору — до двенадцати! Но она согласилась. Потому что не могла не согласиться, после того как вызвалась помогать.       Пищалина-младшего они всё-таки поймали, только получилось это далеко не с первого раза. Приходилось ждать, подгадывать момент, буквально сутками торчать в машине. И лишь на третью ночь им повезло, никаких лишних глаз и никаких камер не было; хотя за последнее она не могла поручиться.       Рыжов оглушил их жертву, оттащил к машине и уложил на заднее сидение, прикрыв пледом. Арина была за рулём.       Просто удивительно, как они доехали до дачи и не попались. Вероятно, в чём-то им всё-таки везло. — Что теперь? Куда его? — спросила Арина, остановив машину подле гаража.       Рыжов вышел из салона и помог вылезти Гордеевой. — Не волнуйся, Арин. Ты лучше иди пока в дом. Подожди меня там. А я сам с ним побеседую.       Она стояла перед ним какое-то время в нерешительности, её рука всё ещё была зажата в ладони Рыжова. И всё же по спине её пробежал холодок. — Но я могу помочь... — попробовала она. — Не надо, — отказался Рыжов. — Поверь мне, я умею убеждать. И мы получим от него доказательства.       Арина кивнула и пошла по дорожке в дом.       Там она бесцельно бродила по комнатам, желая их осмотреть, но ничего, в сущности, перед собой не видя. А после заварила чай, просто чтобы чем-то себя занять, но так и осталась сидеть у окна с полной кружкой; ей сейчас ничего не хотелось. Она ждала возвращения Рыжова. И без конца прислушивалась к тому, что происходит снаружи.       Дима же не перегнёт палку? Может, ей стоило настоять на своём и остаться при нём? Так было бы лучше?       Не выдержав больше ожидания, Арина решила выйти. Диму она увидела ещё издали, он стоял у закрытого гаража, хладнокровно отсчитывая время по наручным часам. В какой-то момент он понял, что пора, и, отворив дверь гаража, скрылся внутри, а после выволок на свет божий Пищалина. Тот задыхался и едва мог говорить. Неужели Дима включил двигатель, и травит Пищалина угарным газом, подумалось ей. Арина так и застыла недалеко от калитки, передумав подходить ближе. Она уже не разбирала, что ответил Пищалин; кажется, он всё ещё не хотел сотрудничать; она не заметила даже, как Рыжов, не добившись своего, вновь поволок парня в гараж. Ей почему-то вдруг вспомнилось совершенно другое. Слова Комолова о том, что они с Рыжовым не такие уж разные. Ведь именно это он имел в виду, когда они ссорились. Но Арина никогда так не считала. Дима всегда стремился помочь людям, а Джокер, если только не выполнял приказания Ворона, стремился к наживе. В этом была разница! Но прямо сейчас, если опустить все цели, все скрытые мотивы и просто посмотреть на их действия, и то, и другое было неправильно и ужасно. То, чем обычно занимается Джокер, то, что сейчас делает Дима. Да, прямо сейчас Арина не видела разницу.       Она не смогла бы, не сумела бы раз за разом причинять человеку боль, чтобы добиться от него чего-то, получить выгоду.       За время своей работы Арина многое повидала: распухшие тёмно-синие трупы, пролежавшие в запертой квартире не один день, перерезанные горла, ножевые ранения. Ей приходилось бывать в морге, сопровождая родственников для опознания. Но всё это были свершённые злодеяния, как уже известный факт; и её задачей было найти виновного и наказать. Но не устраивать произвол, не мучить.       Арина сама не поняла, почему, но её вдруг замутило. Держась рукой за край калитки, она опустилась на колени, и её вырвало.       Продолжая бороться со спазмами в горле, Арина не заметила, как возле неё вдруг оказался Рыжов. Похоже, он её услышал. — Арина? Ты как? Что случилось? Встать сможешь? — Смогу, — выдавила из себя Гордеева, поднимаясь с колен. — Всё хорошо, Дим. А... где он? — В гараже. Не волнуйся, не сбежит.       Очевидно, только это беспокоило сейчас Рыжова. Ей же было страшно, что, тратя своё время на неё, Дима не успеет вовремя вытащить Пищалина из гаража, и тот задохнётся. Ей этого не хотелось, ей вообще больше не хотелось продолжать то, что они начали. Но она ничего не сказала, не потребовала у Рыжова прямо сейчас выпустить Пищалина и всё прекратить. Вместо этого Арина созналась, что ей нехорошо; наплела что-то о том, как вышла подышать свежим воздухом, но теперь понимает, что ей лучше прилечь. После этого она вновь ушла в дом. Была ли она малодушной? Вероятно, да. Арина запуталась и больше не знала верного решения всей этой проблемы.       Чуть позже тем вечером она узнала, что необходимые показания у них есть. Пищалин раскололся.       Следующее утро выдалось особенно хлопотным. Вставать пришлось ни свет ни заря, Пищалина следовало отвезти обратно в город. Оставалось лишь надеяться, что за ночь его не хватились, и теперь по дорогам не стоят патрули с ориентировками на их машину.       К счастью, удача не изменила им и в этот раз, и уже через какой-то час они припарковались буквально в двух минутах ходьбы от ресторана, в котором имел обыкновение завтракать Пищалин-старший. Дело оставалось за малым, Рыжов намеревался с ним переговорить, и это время Гордеева должна была оставаться с пленником. Что ж, это было ей вполне по плечу, она умела обращаться с задержанными. — Выводи его, если я выйду вместе с его папочкой, — напоследок проинструктировал её Рыжов и вышел из машины.       Арина хмуро посмотрела на своего «подопечного», подозревая, что отпустить его придётся в любом случае; они не могли удерживать его вечно; не могли, пусть даже Пищалин-старший не согласится на сделку. Впрочем, пленник вёл себя очень даже покорно, он больше не огрызался и не сыпал угрозами; возможно, чувствовал, что ему здорово влетит от отца, и это вселяло в Арину некую надежду. И та, как оказалось, была не совсем беспочвенной.       Томительное ожидание окупилось, она заприметила вышедшего наружу Рыжова, который махнул ей рукой. За ним следом в сопровождении телохранителя спускался солидный мужчина, в тревоге пару раз взглянувший по сторонам. Тогда только Арина вылезла из машины и помогла выбраться Пищалину. Она, конечно, слегка придерживала его, когда вела навстречу отцу, но это было совершено напрасно, тот шёл вперёд как на плаху.       Когда они оказались достаточно близко, Арина смогла расслышать, как Пищалин-старший, наклонившись к Рыжову, ещё раз уточнил: — Так что по поводу записи? Ты меня не обманешь? — Она мне ни к чему, — ответил тот. — Выполнишь наш уговор, и я сразу же тебе её вышлю.       Бизнесмен кивнул и только тогда обратил своё внимание на них, зорко оглядев и Гордееву, и своего сына. — Щенок! — накинулся он на сына, дёргая его на себя. — Что ты опять натворил?!       Гордеева рада была возможности избавиться наконец от общества Пищалина, так что не стала его держать. А Рыжов и вовсе поспешил её увести, оставив родственников выяснять отношения наедине. — Так о чём вы договорились? — поинтересовалась Арина, стоило им немного отойти. — Пищалин не будет прикрывать сыночка или как-то тормозить дело, — ответил Рыжов. — Его отпрыск не убийца, ему наймут лучших адвокатов, зато дружков этого богатенького отморозка жалеть не будут. Убил кто-то из них, так что, полагаю, скоро их задержат. — Да, но как скоро тогда Геру отпустят? — задумалась Арина. — Теперь уже скоро, — успокоил её Рыжов и улыбнулся; было видно, он ужасно доволен тем, как всё сложилось. Глядя на него, Арина тоже позволила себе искренне улыбнуться. То, что Гере теперь не грозит срок, было лучшей новостью за сегодняшний день.       Арине даже не верилось, но, кажется, всё закончилось, и тяжкий груз наконец свалился с её плеч. Оставалось только вернуть машину, и тогда точно конец. Она могла вернуться в Питер.       Однако из конторы Арина выходила не такая довольная, как прежде. Кое-что смогло несколько подпортить её настроение. Распрощавшись с машиной, она прямо на месте попробовала заказать билеты через интернет, но, видимо, её удача закончилась. Мест на ближайшие рейсы не было. Арина даже связалась с диспетчером, но тот повторил для неё информацию: билетов нет. С пересадками лететь было затратно, так что Арина взяла билет на завтра. Лишний день в Москве ничего, в сущности, не значил. Только вот оставаться на той самой даче после всего того, что там произошло, у Гордеевой не было никакого желания. И хотя Дима уговаривал её не тратить зря деньги, она решила снять недорогой номер в гостинице, чтобы просто там переночевать. — Что ж, если ты решила, — призадумался Рыжов, — то у меня просто нет иного выбора. Я не могу оставить тебя одну, так что едем вместе.       Гордеева на это лишь удивлённо выгнула бровь. — В смысле, Дим? Я – взрослая девочка, могу о себе позаботиться. — Ты что, против моей компании? — воскликнул он в своей шутливой манере. — Переберёмся в город. Посмотрим Москву. Скинемся на номер в гостинице, — прежде чем Арина успела возмутиться, Рыжов быстро добавил: — С двумя кроватями, разумеется. Согласись, так будет дешевле. — Рыжов, не нарывайся, — предупредила его Гордеева. — Молчу-молчу, — тут же уступил он, поднимая вверх руки. И Арине осталось лишь гадать, в самом ли деле это была только шутка.       Ей, в любом случае, было не до флирта, пусть и совершенно безобидного. Хотя со стороны, скорее, казалось, что таким незатейливым способом Дима старается немного её взбодрить и заставить забыть о пережитых недавно волнениях. Вот и опять, стоило им снять в гостинице разные номера, Рыжов огорошил её новой инициативой: — Ладно, раз уж ты не хочешь делить со мной крышу, надеюсь, в совместной трапезе не откажешь? Я знаю здесь пару отличных местечек. Ты же не будешь против посидеть в хорошем кафе?       Арине стало по-настоящему неловко, ведь она не могла ответить согласием. Не потому что она имела что-нибудь против, да и Рыжова ей обижать не хотелось; просто прямо сейчас Арина отчаянно нуждалась в уединении и спокойствии, а идти через силу – то ещё удовольствие. — Нет, прости, — пробормотала она, испытывая жуткую неловкость за свои вечные отказы. — Честно говоря, я очень устала за эти дни и просто хочу отдохнуть.       И это не было ложью; если в физическом плане с ней всё было нормально, её моральные силы были уже не исходе. — Ну, смотри, многое теряешь, — предупредил её Рыжов, который в отличие от неё всё-таки хотел пойти перекусить. Кажется, он отнёсся к её выбору с пониманием, и Арина немного расслабилась. Договорившись обязательно ещё увидеться вечером, они распрощались.       Оставшись одна, Арина переоделась в простую тёмную футболку и легинсы, одежду, в которой чувствовала себя более уютно и по-простому.       Сев возле окна, она взяла телефон и заглянула в переписку, в рабочий чат. Среди набежавших сообщений Арина выцепила слова Коробицына о том, что с ними связалась та самая свидетельница, которая ужинала с Загорским до того, как его убили. И Арина снова задумалась, могла ли эта девушка помочь им обличить убийц; могло ли так статься, что их с Рыжовым поездка не понадобилась бы вовсе. Она вспомнила слова Завьялова, который ругал её и говорил, что они, сотрудники полиции, могут действовать лишь строго по закону. А она отвечала ему, что законы неправильные, раз не дают воздать преступникам по заслугам. Что ж, её последний поступок вполне отвечал её дерзким словам, потому что Арина не смогла сдержаться и всё-таки преступила закон. Выходит, она оказалась ничем не лучше тех, кого всегда осуждала. Выходит, и она не такая уж идеальная.       Или, быть может, противоречия жили в ней всегда, а она просто не знала? Всё-таки даже после увиденного она не стала относиться к Диме хуже, он был и останется её другом. Так почему же она тогда так сорвалась на Комолова? Быть может, ей просто стоило ему довериться? Поверить в то, что он тогда её услышал и действовал, насколько мог, осторожно? В этом и был ответ.       Она не поверила... тогда... А сейчас, как последняя дура, жалела об этом.       Но у неё всё ещё был его номер. Не поздно ли было ему написать?       Но нет, Арина быстро задавила в себе этот порыв. Она себе-то до сих пор не могла ответить, что между ними было. Чувства ли? Привязанность? Или простая химия? Что бы ни было, после того как она его прогнала, Арина не думала, что он захочет вернуться.       В конечном итоге она отбросила телефон на кровать и решила принять ванну, как вдруг в её номер кто-то постучал.       Неужели опять Рыжов, подумалось ей, когда она без всякого опасения открыла дверь. Это и стало ошибкой. В её номер вдруг нагло вломились два человека, силой заталкивая её обратно и не давая толком опомниться. Гордеева в тот момент почему-то даже не подумала о том, чтобы кричать. Бесполезные вопросы «кто вы» и «что вам нужно», конечно же, остались без ответа.       Смущало ещё и то, что люди эти совершенно не прятали лиц. Впрочем, Арина их всё равно не знала. И пока она совершенно потерянно стояла в двух шагах от мужика, загородившего ей путь к свободе, его напарник быстро осмотрел её скромные апартаменты. — Его здесь нет, — выдал он в итоге, а после заметил на кровати телефон.       Арина даже не пыталась ему воспрепятствовать, стоя посреди комнаты и лихорадочно соображая, что из подручных предметов можно использовать для защиты. Мужчина меж тем взял телефон, но тот всё равно был заблокирован, а потому он спросил: — Запись здесь?       Эта реплика сразу сняла все вопросы и дала Арине представление о том, что они ищут. — Скорей всего, она у Рыжова, — ответил за неё тот, кто стоял у двери. — Но ты всё равно проверь.       И в этот момент Арина поняла, что нужно действовать, прежде чем преступники перейдут к каким-то действиям. Конечно, едва ли у неё были шансы против двух крупных мужчин, но она могла бы предпринять попытку прорваться через одного, пока другой не опомнился. Оружия у них она не приметила, возможно, они не хотели им светить, но это дало ей зелёный свет. И потому Гордеева ринулась на противника, попробовав сделать подсечку, чтобы потом опрокинуть его и проскользнуть мимо. Тот, к сожалению, оказался не промах. Совершить свой манёвр ей не удалось, мужчина сделал шаг назад, но брешь между ним и дверью была достаточной. Арина постаралась воспользоваться заминкой противника, но тот быстро опомнился и схватил её. Она хотела обернуться и дать ему отпор, но пространства для манёвра было мало. И вот Арина даже не заметила, как в следующую секунду её с размаху приложили головой о косяк, отчего она коротко вскрикнула. Голову пронзила дикая боль, но она ещё слышала тяжёлое дыхание за своей спиной, слышала, как второй преступник, ругаясь, бежит к ним. А после её приложили о косяк повторно, и сознание её стало ускользать, погружая окружающий мир в темноту.