Последний цвет магнолии

Почему чертовому Йегеру, досталась такая преданная девушка? Неужто, я не заслужил любви? Её взгляд всегда останавливался на нём. Она с восторгом смотрела на этого парня, а мне доставался лишь холодный отголосок уважения. И так хотелось побыть на его месте, хоть одну минуту. Рассказать как сильно она мне дорога и как много, я могу для неё сделать. Ведь Микаса этого достойна. Но её горячее сердце, тянется к холодному куску стали, обминая мою потрепанную рану, на месте некогда рабочего органа. Мой взгляд хватается за её руки. Они белоснежные, но от этого вовсе не нежные. Её глаза тёмные, тусклые, а рядом с ублюдком загораются огоньки симпатии. Тело сильное, люди привыкли считать что девушке стоит быть слабой, а я ловил себя на мысли, что эта лесная нимфа чудесна, когда качает пресс или тягает гантели. На самом деле, я часто следил за ней во время тренировок и не только. Хватался за любую возможность побыть с ней больше обычных разговоров. Меня восхищает её желание стать крепкой. Когда мы первый раз взобрались на стену. Мика восхитила своей стойкостью. В ней не было страха, только явное желание истребить титанов. Эта идея как и остальные, перешли ей от Эрена. Для неё, радостью стало, воплощать все желания своего возлюбленного. Но я в этом спектакле, был всего лишь невольным зрителей. Аккерман напоминала скорее экспонат в музее, а мне, как посетителю, было велено смотреть, но не трогать. Думаете я сталкер? Может и так, но я никогда не причинял ей боль, просто не смог бы испортить жизнь, столь прекрасной девушке. Несколько раз, мне приходилось вправлять Эрену мозги, ибо до него не доходило, как больно он делает моей богине. Тяжело было свести их, а после прятаться за цветением магнолии зведчастой. Представляя себя, на месте оболтуса, единственной целью которого, было истребление живучих титанов. Под этим же деревом, я впервые поступил как настоящий эгоист. Поцеловал её обветренные губы. Всего несколько секунд обескураженная она стояла и мне казалось, что даже ответила на моё прикосновение, но уже через миг, оттолкнула меня. Объяснила что ей не до отношений. Ах да, Мика забыла упомянуть, что ей не до отношений со мной. Больно ли испытывать любовь к человеку, который видит в тебе только друга? Несомненно да. Мимолетное касание заставляет кожу покрываться мурашками, а к щекам приливает кровь. Я горю под её пристальным взглядом. Через неделю, Эрен отвечает отказом на любовь Аккерман. В тот день, выйдя из себя мне не оставалось ничего, кроме как физической силой показать этому мудаку его ошибку. Несколько дней после драки, я лежу в лазарете, на пару с придурком. Позже, мне становиться известно, что эти двое в отношениях. Весь кадетский корпус так и гудит этой информацией, а под моей глупой улыбкой, кроется истерический смех и боль, осевшая в глубине души. Разве это не жестоко? Каждый день видеть их вместе. Чувствуя атмосферу любви и понимания всеми фибрами души, а после сидеть в комнате и дрожать от злобы. Почему так вышло? Я всегда соревновался с ним. Выходит, всё же проиграл. Подался искушению сирены и тонул всё глубже в морской пучине. Вода окутала всё моё ество, а в легкие с трудом проникал кислород. Тяжёлый груз в виде ответсвенности тянет вниз, подобно якорю. В какой-то момент, мне надоело бороться. Мне не составило труда перейти в военную полицию, бросая своих товарищей и свою любовь. Было грустно видеть потерянные взгляды друзей от которых, я узнал что у Эрена и Мики сейчас свидание, потому попрощаться мы не сможем. Ещё долго они смотрели в спину, прожигая своим взором чертов раскалённый круг, который сжигал во мне всю прочность. Так будет лучше. Эта фраза ещё долго успокаивала меня, до сегодняшнего дня.

***

– Стену прорвали! – в комнату вбежал новенький парень по имени Даниэль. – Какого хера Дан. – я до последнего закрывал уши руками, пока смысл сказанных слов доходил ко мне в голову. – Твою ж, что значит прорвали?Насколько всё плохо? – мне удалось надеть штаны и кофту, осталось лишь застегнуть берцы. – Стены нет! !Это конец. – Дан упал, уронив голову в колени. Сразу видно – новобранец. – Успокойся, сядь здесь и не мельтеши. – Глава Кирштейн, куда же вы? – сквозь плотную ткань джинс я ощутил дрожь его пальцев. – Помогать разведкорпусу и подтирать задницу напуганным мальцам, вроде тебя. – последнее что сделал, это улыбнулся парнишке, возможно, ему станет легче. Дорога в штаб заняла драгоценное время. По сути мы помогаем королю, на жителей, в большинстве своём, должно быть плевать. Но это правило не существовало для меня, потому достаточно быстро я прошёл через чёрный ход к эпицентру боли и страданий. Вышел в центральном отделе Митры. Увидел богатеёв собиравших, своё никому не нужное шматьё. Как же противно. Глупцы, которые не понимают суть трагедии, не хотелось бы мне быть таким же. Куклой, подвласной королю, пасть так низко, когда обычные граждани вне Сины умирают. Предварительно я схватил свой рюкзак с УПМ и сейчас, в толпе барашек, называемых людьми, это действительно уместно. Мне всегда очень просто удавалось использовать УПМ, поэтому проблем быть не должно. Зайдя за угол и надев устройство. Во мне проснулась жажда вспомнить, былое время. Турбина, куда попадает газ для свёртывания троса во время полёта, прекрасно функционировала. Так же, есть возможность придавать дополнительное ускорение, всё в отличном состояние. С высоты удалось увидеть панику в стене Роза, что же тогда говорить о Марии? Я начал ускоряться, прекрасно понимая в каком болоте оказался развед .корпус. Солнце поднималось, отдавая свои горячие лучи тем, кто жертвуя своей жизнью боролся с титанами, прямо сейчас. За Розой не осталось больше людей. Кто-то успел сбежать в безопасное место, а кто-то уже погиб в пасте высокого урода. Неизвестно сколько ещё людей, валялось в обломках собственного городка. Было страшно. Страх за старых товарищей усиливался, но летел я всё дальше в надежде, что все они живы. Вокруг что-то мелькнуло, а я услышал знакомый крик..Конни? Быстро спеша в сторону громкого вопля, мне стала видна красная черепица дома. – Конни, это ведь ты, да? – я неспешно продвигался в сторону Спрингера, с опаской, боясь испугать его. – Чёрт, меня ещё и глючит. – Нет Конни, это не мираж, какого только что было, чего ты так шумел? Мы сидели на шаткой крыше, смотря друг на друга так, будто виделись впервые. – Кажись, не долго мне осталось. – мой взгляд упал на кровавое месиво в стороне живота. Рана была глубокая настолько, что виднелись внутренние органы, а одно из ребёр явно было сломанно. – Всё будет хорошо, сейчас попробую остановить кровотечение, не волнуйся. – лоб покрыла испарина, а как только я коснулся больного места, мои руки пропитались алой жидкостью. Спрингер грустно ухмыльнулся. – Бля Жан, знал бы ты как я рад, что тебя перед смертью увидел. – нервный смешок вырвался из его плотно сжатых губ. – Не шути так. – стараясь зажимать рану, я продолжал говорить с ним, чтобы он не отключился, но кровь лишь хлынула с большей силой. – Жан, прекрати. – Заткнись. – Жан я.. – он звал меня дальше. – Завали и не трать силы понапрасну. – Кирштейн, придурок ты, – он сжал своей рукой моё плечо – Саша умерла из-за Йегера, он нас предал, Армин ушёл за подмогой. Микаса, она ещё жива, где-то возле каменного замка. Помоги ей, ладно? На мои глаза навернулись слезы, но мне было совсем не стыдно от их наличия. Чёртов, сукин сын Йегер, этот напыщенный индюк вставил остриё ножа прямо в спину. – Ты стал в разы смелее Жан, я горжусь что был твоим другом. – лишь слеза скатилась по его щеке – Зато ты, так и остался задорным коротышкой. В какой-то момент, ощутил что сердце друга остановилось, просто, стука больше не было. Сквозь пелену ярости, мне осталось лишь прикрыть его глаза и помолиться за упокой светлой души. Некоторое время спустя я уже находился в каменном замке. – Микаса! Ответа не последовало. – Микаса Аккерман! Значит её здесь нет. Я проходил ступени спускаясь вниз, как вдруг, меня схватили за лодыжку на сильно повалив на пол, благо высота была не особо большой. Женское тело плотно прижало меня к полу, без возможности выползти. – Кто ты и откуда знаешь моё имя? – голос отдавал злобой – Что здесь делает военная полиция? – штамп на одежде выдал с потрохами. – Мика, свой я, Жан Киртштейн, выпускник 104-кадетского корпуса. Она резко развернула меня лицом к себе и прижалась ко мне, плотно схватив за шею. – Господи, спасибо что пришёл. Наши ушли когда я ногу поранила, за подмогой. Но не вернулись, ещё. Жан, ты их видел? – Мика, я трупы видел. Лично, с уже мёртвым Конни говорил. Саша мертва, Армин ушёл за помощью, а Эрен – гнусный предатель. Она резко поднялась, осмысливая сказанные мной слова. – Откуда мне знать что ты не врёшь? – с вызовом Аккерман смотрела на меня, пытаясь скрыть перелом. – Какой резон врать? И сама прекрасно знаешь, что я вам, всем, лишь добра желал. Знаю, тебе тяжело в это поверить, но факт в том, что ты должна уйти в лазарет. Стену Марию уже не спасти, тебя же, ещё можно. – Не могу – она отвернулась в сторону. – Ну и почему? – Моё устройство сломано. – Не проблема, у меня есть запасное. На крыше замка – Ладно, твоя задача пролететь за стену, ясно? Мы переглянулись. – Да, но … Я слышал стук с левой стороны, прямо надо мной. Последний шанс. – Сейчас! – мой возглас услышали все великаны, без сомнения. Один из них сейчас этажом ниже, но задача выполнена. Я подтолкнул её вперёд, а УПМ сработало безотказно. Мой обман, получился превосходным. –Жан, ты совсем идиот так людей бросать, я и сама.. Наконец, моя прекрасная дриада повернулась. На её лице застыла гримаса ужаса, самая красочная её эмоция посвященная мне, за всё время нашего знакомства. На моём лице, был покой. Заранее, я оставил возле трупа Конни записку на клачке бумаги с просьбой как можно быстрее прибыть к замку, в случае находки. Раз уж так вышло, всю жизнь мне хотелось умереть. Страшно смотреть как твои близкие погибают, а ты, живешь в этом мире дальше, как ни в чём не бывало. Я ждал эту старуху с длинной косой слишком долго. Она намеренно шла медленно, вразвалочку, обминая меня, но забирая самых важных людей. И наконец, с улыбкой я принял смерть. Титан схватил меня за ногу. С его пасти, мне в последний раз была видна она. Красивая, но со слезами на глазах. Не думал, что моя Мика будет плакать, это ведь, удел слабых. Только вот, самым разбитым оказался я сам. Человек, ждавший свою собственную погибель. А цвет магнолии уже опал, подобно моему предсмертному вдоху. Прекрасные розовые лепестки увяли, проложив дорожку из чудных листочков в другой мир, туда, куда мне судилось попасть. Надеюсь мы встретимся с тобой в другой жизни, нимфа. И я уверен, на этот раз, ты меня полюбишь.