А может ?

Холод магических цепей впивался в запястья Джинни, но Драко видел лишь её побледневшее лицо и глаза, в которых читался немой ужас. Воздух в кабинете был тяжёлым, пропитанным пылью, воском и запахом страха. Амбридж стояла в центре, словно хищник, загнавший добычу в угол.-Амбридж: Я же ведь тебя предупреждала, если ты мне соврёшь, я убью эту рыжую поганку. Теперь ты сделаешь выбор, Драко. Или она, или твоя шкура. -Драко: Моё решение уже принято.Он не дал ей договорить. Палочка взметнулась, и в пространство метнулся ослепительный луч. Ступефай! Амбридж, несмотря на свою грузность, отпрыгнула в сторону с неестественной ловкостью. Заклинание врезалось в дубовый шкаф за её спиной, разбивая его в щепки и осыпая пол обломками.-Амбридж: Стража! Взять его!Четверо солдат в чёрных мантиях шагнули вперёд, вытягивая палочки. Драко не отступил ни на шаг. Второй взмах — и зелёная вспышка рассекла воздух, целясь не в охрану, а в звенья, державшие Джинни. Металл с жалобным лязгом лопнул. Девушка рухнула на пол, но тут же попыталась подняться, опираясь о стену.-Драко: Встань! Держись за стену!Он развернулся к стражникам. Первый получил удар в грудь, отлетев к двери и тяжело стукнувшись об неё спиной. Второй попытался выставить блок, но Экспеллиармус выбил палочку из его рук, а следом Петрификус Тоталус сковал тело окаменелостью. Но двое других были быстрее. Один сбил Малфоя с ног тяжёлым ударом плеча, второй вколол колено в спину, прижимая его лицо к холодному каменному полу. Палочка отлетела в тёмный угол.-Амбридж: Как ты посмел?! На меня?! Я — заместитель министра! Я держу этот замок в кулаке! Ты думаешь, твои жалкие фокусы что-то изменят? Я сотру тебя в порошок, как всех, кто идёт против порядка!В этот момент массивная дубовая дверь распахнулась с оглушительным треском. В проём хлынул поток огненных бабочек, сверкающих змей и разноцветных ракет. Они взмывали под потолок, оставляя за собой едкий дым и ослепительные вспышки. Стражники в панике отпрянули, закрывая лица руками. Одна из ракет, кувыркаясь, угодила прямо в пышную розовую шляпку на голове Долорес. Ткань мгновенно вспыхнула ярким пламенем.-Амбридж: А-а-а! Чёрт возьми! Снять! Снять немедленно!Она сорвала с себя горящий головной убор и швырнула на пол, яростно топча его каблуками. Когда дым немного рассеялся, она подняла глаза. В дверном проёме, прислонившись к косякам, стояли Фред и Джордж Уизли. Их лица были испачканы сажей и порохом, но глаза горели той самой безрассудной отвагой, за которую их всегда знали. Рона среди них не было.Драко, кряхтя, поднялся на ноги, отряхивая мантию от пыли. Он посмотрел на близнецов, затем перевёл тяжёлый взгляд на ошеломлённую Амбридж.-Драко: Я знал, что вы что-то такое затеете. Поэтому без вашего позволения, — ехидно протянул он, — я отпустил их.Братья не стали терять времени. Пока стражники, ослеплённые фейерверками, пытались восстановить строй и нащупать палочки, Уизли метнули в них синхронные оглушающие заклинания. Двое рухнули без чувств. Фред и Джордж подошли к Амбридж, которая всё ещё пыталась сохранить величественный вид, и за считанные секунды сковали её руки и ноги тяжёлыми магическими цепями, заставив опуститься на колени.-Амбридж: Вы ещё пожалеете! Лорд узнает! Я вызову дементоров, я… вы не понимаете, с кем связались! Я всё ещё здесь! Я всё ещё контролирую ситуацию!Она кричала, вырывалась, пыталась дотянуться до палочки, но цепи лишь сжимались с каждым движением. Она так и не осознала, что игра уже окончена. Её высокомерные слова разбивались о молчание комнаты, в которой наконец-то воцарился перелом. Дверь за братьями Уизли захлопнулась, отрезая крики Амбридж, которые всё ещё эхом разносились по мрачным коридорам Хогвартса. В комнате воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Джинни, ослабленная после пережитого, опустилась на край кровати и тихо поблагодарила Драко. Он не ответил сразу. Лишь сделал шаг ближе и крепко обнял её, чувствуя, как дрожат её плечи, как неровно бьётся пульс у неё на шее.-Драко: я не знаю, что со мной. я бы никогда не подумал, что смогу любить кого-то как тебя.Джинни лишь улыбнулась, но в её глазах не было тепла. Она медленно отстранилась. Её пальцы незаметно сомкнулись на палочке, которую она незаметно подняла с пола.-Джинни: знаешь, Малфой, я думала… а может, у меня к тебе есть чувства. но кажется, я ошибалась. ты воспользовался моим положением, когда я была слаба. и ты мучил меня.Драко отступил, словно почва ушла у него из-под ног. Он смотрел, как она медленно поднимается на ноги, выпрямляется, и в этот момент она казалась ему огромной, а он сам — уменьшался на её фоне, сжимаясь от внезапно нахлынувшего осознания.-Джинни: поэтому, Драко, теперь ты побудешь на моём месте.Она взмахнула палочкой. Зелёная вспышка рассекла воздух. Драко не ожидал этого. Его разум метнулся в попытке осмыслить предательство, но тело уже отказывалось подчиняться. Магия ударила в грудь, отбрасывая его назад. В последние доли секунды, пока мир погружался в чёрную пелену, он думал лишь о том, как слеп был. Как доверился моменту. Как позволил себе поверить, что прощение даётся легко, что привязанность сильнее крови и долга. Темнота поглотила его, обрывая мысли на полуслове.Он пришёл в себя от сырого холода и жёсткого упора лопаток в камень. Открыв глаза, Драко обнаружил, что привязан к стене в той самой камере, где ещё вчера держал Джинни. Руки и ноги были скованы магическими цепями, впивающимися в кожу, оставляя багровые полосы. Из соседней темницы доносился дикий, надрывный смех, эхом отражающийся от влажных стен.-Амбридж: Драко! Драко, глупый мальчик! Теперь ты тут со мной!Драко опустил взгляд на каменный пол. Он не боролся. Он просто смотрел, и внутри него медленно кристаллизовалась горькая правда. Он понимал, что заслужил это. Ещё несколько часов назад он ходил по коридорам свободно, держал палочку, чувствовал силу, думал, что контролирует ситуацию. Теперь цепи сжимали его запястья. Теперь не он был угнетателем. Теперь он был угнетённым.Он вспоминал, как стал мягким. Как позволил жалкости проникнуть в доспехи фамильной гордости. Как позволил привязанности к Джинни затуманить инстинкт самосохранения. Как поверил, что можно играть на обеих сторонах, быть и палачом, и спасителем, и не сгореть. Он думал о том, как легко власть развращает, но ещё легче она ломается, когда сердце предаёт разум. И как жестоко расплатился за эту иллюзию. Цепи звенели при каждом вдохе, напоминая: свобода была временной. А цена за мягкость — всегда одна.