Растаявший шоколад с карамелью

      —Ой, смотри! Ветер трепетал рыжие волосы, заставляя их вздыматься куда-то ввысь, а синие глаза сверкнули в полуденном ярком солнце, чем-то небывало счастливым и до безумия радостным. Мягкие тонкие губы, расплылись в тёплой улыбке, заставляя ветер чуть поутихнуть.       —Что? —в той же манере, почти шёпотом, ответил рядом лежащий юноша. Его каштановые волосы тоже мешал ветер, постепенно переплетая с карамельными.длинная обличённая от всех бинтов рука, покоилась на торсе Чуи, а вторая блуждала где-то в высокой траве, размеренно обдирая острые концы зелени.       —У меня родинка на пальце, —от сконцентрированности тот чуть схмурился, —вот, смотри!       —Да, -светло ответил Дазай, поднимая взгляд на родное лицо.Шоколадные глаза светились чем-то глубинным, таким благодарным и умиротворенным, что в их пелене, хотелось закутаться как в шарф, утонуть как в сладком кленовом сиропе, провалится как в мягкий матрац или быть унесённым морским ветром, —солнце, я вижу эту родинку.       —Так вот, —улыбка, которая не покидала накахаровские губы, растянулась ещё шире, —у тебя, на том же пальце, в том же месте-точно такая же!       Где-то совсем поблизости застрекотал цикад, соломенная шляпа грозилась улететь с откоса, а шоколадные глаза заразились небывалой долей озорства.       —Да что ты? —он убрал руку с живота юноши и показательно поднес к своему лицу, —и действительно, точно такая же.       Брови в приятном удивлении подлетели вверх и послышался грудной и мелодичный смех Осаму, что заливал посильнее рядом шумящего моря.       —Почему ты смеёшься? —нахмурился Чуя и взлохматил рукой каштановые кудри Дазая, в попытке прекратить смех.       —Я просто безмерно счастлив, что наконец нашёл тебя.—тепло и размеренно ответил тот, прекращая звон колокольчиков.       —И я безумно рад, Осаму.—чуть покраснел Чуя и опустил взгляд на губы Дазая.       Мягкий и с привкусом соли, такой тягучий поцелуй, напоминал шоколад с соленой карамелью.Он мягко плавился, тянулся тоненькими ниточками и оставлял сладкие следы шоколада на пальцах и в уголках губ.Другие же губы, жадно съедали все остатки и с той же жадностью кусали губы, в попытках получить ещё.       —Я…—тихий шепот, вновь окутал откос и расслабленного поцелуем Чую, —я безумно люблю тебя.       -И я люблю тебя.—также тихо ответил Чуя, прижавшись лбом ко лбу.       Легкая льняная рубашка, давно была расстегнута Чуей и теперь служила парусом, небрежно сброшенные кеды, принимали в свои владения всех здешних насекомых, а брошенный в траву надкусанный персик, одиноко пускал сок на подорожник.       —Я знаю, что обозначают такие родинки.—неуловимо и легко, уподобляясь ветру, нарушил приятную тишину Дазай и мягко ухмыльнулся.       —Поделишься? —привстал на локтях Чуя и забрался на Осаму, оседлав его.Предплечья уперлись в траву, торс к торсу, а два хитрых лица-оказались в паре сантиметрах друг от друга.       —Ты моя родственная душа, мой маленький Чуя. Моя родственная душа.