Моя Сага

Легко сказать «отправляюсь в академию», а вот выполнить это намного сложнее. Даже не от того, что нужно как-то получить приглашение, основная проблема — путь туда. Тем более, можно обойтись и без приглашения: я же не учиться собираюсь. Достаточно встретиться с дракомантами и поговорить с ними. И даже если они будут отрицать причастность к моему «переселению» в Пиррию, я просто попрошу их отправить меня обратно. А вот полёты — другое дело. Как я могу заикаться о долгом путешествии к Яшмовой горе, когда даже взгляд с высоты Общего Гнезда заставил коленки трястись? Мне хватило странных взглядов, когда я добиралась до палатки Яркой. Благо, Попугайчик объяснил как делать вид, будто крылья повреждены. Как оказалось, он таким способом нередко избегал уроков полётов. Яркая была категорически против какого-либо притворства, но вдвоём мы убедили её, что лишнее внимание может повредить нашим планам. Таким образом первый урок полётов я ожидала не только в предвкушении новых ощущений, но и с некоторым страхом. Не секрет, что большинство драконов учатся летать ещё в раннем возрасте. Строение тела в это время совершенно отличается от строения тела спустя несколько лет. Однако это только большинство. Помимо этого есть и племя, что обучается летать в возрасте, близкому к моему — шелкопряды. Конечно, их крылья устроены совершенно иначе, но они всё ещё драконы. И летать им удавалось практически сразу после превращения, без всяких там тренировок. Авось и мне удастся, вдруг драконьи инстинкты снова помогут? С такими мыслями я следовала за Яркой, пообещавшей мне «лучшую площадку для тренировок во всём Радужном королевстве». Я начинала привыкать к таким прогулкам по дождевому лесу, они даже стали приносить некоторое удовольствие. Чего стоили одни запахи! Сладковатый аромат тропических фруктов, свежий — промокшей почвы и древесных, травяных соков. Приятным открытием стало осознание, что обоняние моё обострилось в разы, как и слух. Теперь отличить спелое манго от подгнившего, равно как отличить по пению юных птах от старших стало намного легче. А вот с осязанием вышло наоборот — оно заметно притупилось. Несмотря на повышенную чувствительность пальцев, ему было далеко до человеческого. Большинство маленьких царапин тело не ощущало совсем, это давало надежду на безболезненное обучение полёту. Помимо кончиков пальцев довольно чувствительными оказались уши, пасть и кончик хвоста. В общем, падать на голову будет плохой идеей. — Вот и пришли! — Яркая махнула крылом, указывая на небольшую поляну, окружённую высокими деревьями. Затем она извлекла из сумки большое полотно, — Видишь деревья с пометками краской? Помоги мне привязать к ним концы батута. — А это надёжно? Вдруг развяжется? — Привяжи хорошо, и не развяжется, — разумно. Радужная уже почти закончила с одним концом сетки, так что я поспешила заняться узлами. С батутом разобрались за несколько минут. Яркая, осмотрев узлы, одобряюще кивнула. — Я уже давно присмотрела это место, правда, для дочки. Вот и проверим, подходит ли. На деревья можешь взбираться с помощью лиан, сплетённых в сеть. Делала всё это ещё когда яйцо вынашивала. Приятно, что пригодится не только дочери, — дождекрылая практически вся окрасилась в жёлтый и фиолетовый, сияя красками ярче, чем местные птицы. Начать мы решили с небольшой высоты, на которой я бы могла попрактиковаться в… падениях. После недолгого диалога я согласилась с данной идеей: уж лучше так, чем сломать шею при первом же неудачном взмахе крыла. После небольшой разминки я отправилась на нужную высоту. Благодаря сетке лиан забираться оказалось действительно куда проще. Яркая несколько раз повторила наставления: расслабить все мышцы, не зажмуриваться, согнуть конечности и прижать голову так, чтобы не свернуть шею. Позже требовалось научиться переворачиваться в воздухе так, чтобы падение приходилось на крепкие лапы, а не крылья или морду. Неуверенность при первых попытках постепенно пропадала: батут казался достаточно надёжным, а собственное тело беспрекословно повиновалось. Особенно помогало сравнение с кошкой: эти грациозные создания были идеальным примером мягкого приземления на лапы. От них меня отличало наличие крыльев. И эти крылья стали превращаться из бесполезного дополнения к телу в незаменимую его часть. Взмах перепонки позволял выровняться, изменить траекторию и скорость. И когда я, взмахнув крыльями во время очередного падения, смогла задержаться в воздухе и медленно приземлиться, цена крыльев в моей голове поднялась до уровня «бесценно». Яркая, до этого дававшая подсказки и корректировавшая мои действия, сейчас просто похлопала. Кажется, что мои успехи радовали её не меньше, чем меня саму. Для закрепления изученного я повторила это приземление, перетекающее в планирование, ещё несколько раз. Усталости я не давала и шанса остановить меня. Окрылённая успехом, я решилась на первый полёт. В конце концов, батут достаточно прочен, а Яркая всегда наготове. И, заглушив внутренний страх высоты, я расправила крылья и прыгнула. Взмах крыльями. Ещё взмах. Снова. Наконец, падение. Целых три секунды. Три секунды в воздухе, не в падении! Всё испортила неуверенность, всё-таки просочившаяся через барьер решимости. Но у меня был шанс попробовать снова, и не один. Тренировки с Яркой продолжались до самой ночи, до усталости и дрожи во всём теле. Максимумом оказались четыре секунды зависания в воздухе с последующим аккуратным приземлением. Последние попытки оказались полным провалом, и радужная сжалилась надо мной. Вернулись в палатку мы совсем поздно. Отказавшись от ужина, я еле доползла до своей лежанки и тут же уснула таким крепким сном, что, кажется, взорвись сейчас вулкан — я бы и то не проснулась.