Выстрел

— Стреляй, — который день набатом гремит в голове. Дилюк закрывает уши руками и жмурится: перед глазами снова и снова мелькает хитрый блеск глубоких глаз и чёрная повязка, выглядывающая из-под синей чёлки. В какой момент привычный выстрел из револьвера и попытка отстоять честь своей семьи превратила его в монстра?                                                       *** Ночь. Ветер. Шумные всплески луж под ногами. Тёмный переулок заброшенной части города, про которую вспоминает только фонарщик. Дуэль? Это можно было бы назвать дуэлью, если бы в один из них не был обезоружен таким простым, но таким неожиданным ударом по руке, из которой сразу вылетел меч. Даже смешно. Кэйа загнан в угол, стоит с поднятыми руками, показательно принимая своё поражение. Дилюк искренне удивляется тому, как легко в этот раз было поймать этого назойливого парня. Слишком легко. В руке Дилюка красивый револьвер с миниатюрным «Рагнвиндр» на спусковой скобе. На лице холодное безразличие. — Сдавайся, Альберих. Тебе некуда бежать. Кэйа, собственно, никуда и не бежит. Медленно опускает руки и также медленно поворачивается лицом к Дилюку. Расслабленно улыбается, снимая перчатки, и кидает их в ноги оппонента. Хватит с него догонялок. — Мои минуты сочтены, — спокойно говорит Кэйа, глядя в небо. — Вы снова победили, мастер Дилюк. И раз уж мой конец так близок, должен ли я просить у вас истины? И снова это напускное красноречие. Снова раздражает. — Можешь задать один вопрос, не больше. Хитрый взгляд сверкает в свете луны. Смерть не наступает на пятки — она бьёт ногой в спину и окунает лицом в грязь, но Кэйа держит образ до самого конца. — За что вы меня ненавидите, господин Рагнвиндр? — Не смей называть меня так! — гремит голос красной смерти. Палец опускается на курок: в паре миллиметров от уха свистит предупреждающая пуля. Дилюк никогда не промахивается. — Как вам угодно, мастер. Но вы клялись. Вы обещали мне истину, когда будете уверены, что мы видимся в последний раз.                                                              *** — Пообещайте мне, — шепчут окровавленные губы, искривляясь в привычной доброй ухмылке. — Пообещать что? — Пообещайте мне истину. Докажите, что клан уважает честь своих врагов. Дилюк убирает дуло револьвера от чужой груди и стреляет вверх. — Клянусь честью и ненавистью клана Рагнвиндр: ты узнаешь истину, когда я буду уверен, что больше никогда не увижу и не услышу тебя, Альберих. — Принимаю вашу клятву, господин Рагнвиндр, — Кэйа вынимает короткий клинок и быстрым движением рвёт чужой плащ в доказательство того, что они виделись, и что ему в очередной удалось ускользнуть от собственной смерти с красными волосами и красивым револьвером.                                                       ***

«Неужели ты не понимаешь этого сам?» — Хочу услышать, — будто прочитав мысли Дилюка, поясняет Кэйа. — Ты предал мою семью и осквернил имя моего отца. Смерть — слишком дешёвая расплата для такого, как ты. Но я совсем не хочу возиться с тобой. Покончим с этим прямо сейчас. Парень усмехается. Вот уж не думал, что жизнь в роли безвольной марионетки и козла отпущения закончится так…красиво. — Прежде, чем ты сделаешь это, позволь кое-что сказать, — Кэйа вытаскивает из плаща слегка притупившийся клинок, бросает его к ногам собственной смерти и отсчитывает секунды. — Я чертовски…счастлив быть твоим врагом. Счастлив смотреть в твои яркие глаза, полные ненависти, в которую мы оба не верим. Ты клялся ненавистью клана Рагнвиндр, но мы оба знаем, что единственный человек, который действительно знает цену вашему клану — это ты. Ты единственный, кто уважает традиции и помнит историю. Я верю, когда ты займёшь место своего отца, клан отпустит ненависть ко мне. Потому что ты единственный, кто достоин называть себя частью клана Рагнвиндр. Для меня большая честь умереть от твоей руки. Единственная моя мечта сбывается прямо сейчас. Соберись и сделай для нас обоих красивый финал. Рука Дилюка на секунду дёргается. По щеке вместо холодной капли дождя почему-то бежит жгучая слеза. — Стреляй.