Волна и Пламень

Так Каяо покинула штаб-квартиру Истребителей и направилась в путь к своему дедушке. Девушке хотелось бы верить, что обойдётся без опасностей, но увы деревня, через которую шёл её путь была атакована демоном, с которым юная Саконджи не могла не разобраться. В целом на её пути возникало слишком много душегубов, ворон то и дело сообщал об очередных жестоких нападениях, поэтому поход к дедушке пришлось отменить, у него наверняка много дел, новые ученики и всё такое. Каяо даже письмо не стала писать,  чтобы лишний раз не беспокоить старика. Вскоре, когда демоны были побеждены, Каяо решила ненадолго остановиться в одной деревеньке. Её приютила у себя какая-то очень добрая и милая, но одинокая старушка. Из окна её дома был виден местный театр кабуки, где одетые в шелка девицы репетировали танцы с веером. Каяо часто наблюдала за ними, пытаясь повторить их плавные телодвижения, но получалось совсем плохо. Но прошло два месяца и Каяо начала делать успехи в этом деле. — Знаешь, милая, — однажды произнесла старушка, — у меня тоже была дочка, такая же красивая как ты, выступала в этом театре. — Правда? А что случилось с ней потом? — поинтересовалась Каяо. — Что, что? Душегуб её сожрал, милая, и не подавился, моя Акира, моя любимая дочка... — Бедная… Я очень соболезную вам, обещаю, я запомню вашу доброту и заботу обо мне и отомщу демонам, чтобы всё люди жили в безопасности и не думали о том, что какой-то тёмной ночью их безжалостно съедят! Женщина улыбнулась и погладила Каяо по голове: — Какая ты славная девочка. Такая добрая, красивая и смелая охотница на душегубов. Наверняка у тебя и жених есть. — Нет, бабушка, у меня жениха. Хотя есть один человек, он очень хороший, я бы даже сказала, что мне он нравится. Но он не знает об этом. И я думаю что узнает ещё очень нескоро. — Как же так? — поинтресесовалась старушка, протягивая Каяо свежесваренный удон. — Милая, с этим нельзя ждать, а то будет поздно. Ты должна рассказать ему о своей любви, раскрыть своё сердце как цветок, а оно у тебя доброе. Добрые люди тянут к себе, согревают как лучи летнего солнца. Ты именно такая, я сразу это поняла, поэтому и решила дать тебе кров. Ладно, милая, иди, тебе пора отдохнуть. — женщина сопроводила Каяо в небольшую комнатушку где была разложена постель. — Спасибо вам большое за мягкую постель и удон вышел славно! — с улыбкой произнесла Каяо. Старушка в ответ тоже улыбнулась и оставила её наедине. Спать не хотелось вовсе. Каяо нашла на полке чистый лист с чернильницей и решила написать письмо Томиоке. Её ворон Курай, как раз сидел рядом и ждал. Девушка легла на пол и начала писать своё послание: «Здравствуй, Гию. Я всегда спрашиваю тебя об этом, но всё ли у тебя хорошо? До дедушки я так и не добралась, по пути наткнулась на демонов и остановилась в небольшой деревне. Поселила меня к себе одна очень добрая и милая бабушка, но завтра я уйду и продолжу свой путь, поэтому навестить тебя в штаб-квартире не смогу. Кстати, напротив дома этой старушки находится театр, я часто наблюдаю как там танцуют девушки с веерами и пытаюсь за ними повторять, знаешь, я скажу, что у меня даже получается, но есть ещё над чем практиковаться. Эти танцы очень пластичные и элегантные, я подумываю создать свой стиль водного дыхания, основываясь на них, но не особо уверена, что у меня получится. Также передай от меня доброе словечко Мицури и Кëдзиро, из всех Хашира они запомнились мне больше всего, очень милые и добрые ребята, по ним я также скучаю как и по тебе, хотя мы вроде совсем недавно познакомились. Жду твоего ответа. Будь осторожен и береги себя. Твоя подруга Каяо.» — Курай, лети сюда. — девушка подозвала своего ворона и тот послушно подлетел и сел рядом. — Держи, отнеси пожалуйста Гию Томиоке в штаб-квартиру Истребителей. — Курай в ответ что-то прокаркал и вылетел в открытое окно, а Каяо благополучно улеглась и крепко заснула. Этим утром её разбудил аромат кацудона. Добрая старушка опять хлопотала ради неё. Каяо потянулась, убрала за собой постель, привела в порядок волосы, и переодевшись направилась на небольшую кухню. — Уже проснулась? Доброе утро, дорогая, завтрак уже готов, присаживайся. — старушка наложила кацудон девушке и себе и села напротив. — Кушай, не стесняйся. — Бабуля, я должна вам кое-что сказать. У вас чудесный дом, вы сама очень добры и заботливы. Я благодарна вам за то, что разрешили передохнуть у вас и отнеслись ко мне как к родной. Я вовек не забуду вашего поступка. Но нам нужно будет распрощаться сразу после завтрака. Мне нужно продолжать свой путь. — с сожалением произнесла юная Саконджи. Она уже привыкла к этой женщине, она ведь живёт совсем одна и наверняка грустит из-за этого, к тому же она потеряла дочь, которая была почти ровесницей Каяо. — Уже уходишь? Так жаль, ведь я очень сильно тебя полюбила. Мне будет очень не хватать твоей компании. После завтрака Каяо собрала вещи. Хотя это была лишь одна катана и коробка со сладостями для встречных детишек, которые девушка приготовила тут с разрешения хозяйки дома. Юная Саконджи попрощалась со старушкой и уже собралась уходить, но женщина остановила её: — Постой! Я хотела ещё кое-что дать тебе, не уходи. — она скрылась в доме и через несколько минут вышла с маленькой тёмно-зелёной книжкой в руках и бинтами: — Это пособие для лекарей. Если с тобой что-то случится, то сможешь оказать себе первую помощь или помочь своим боевым товарищам и бинты, а то вдруг поранишься и перевязать нечем. Это всё что я хотела тебе дать. А теперь ступай, дорогая, береги себя. И удачи тебе с признанием тому самому. — Спасибо! И вам не хворать, бабуля! — крикнула Каяо на прощание и навсегда уже покинула эту деревню.    Пока девушка находилась в пути до родного дома, её ворон уже добрался до штаб-квартиры и разыскал Гию. — Кар-р! Письмо Гию Томиоке, Столпу Воды, Письмо! Письмо! Письмо! Кар-р! — Да понял я, уймись. — отрезал тот и забрал у птицы свиток. — Что за шум? — ворчание Гию на ворона привлекло внимание Рэнгоку, что стоял неподалёку, о чём-то разговаривая с Мицури. — А это ты, Томиока! Что-то стряслось? — Всё в порядке, просто у одной особы, чересчур буйная птица. — Какой особы? — удивилась Мицури, подбежав к Хашира Воды, а потом улыбнулась. — Гию, неужели у тебя появилась девушка? — Нет, это от Каяо. Её умалишенный ворон каждый раз орёт, когда приносит мне письма от неё. Это иногда раздражает. — не меняя своего вечно недовольного выражения, ответил Гию. — Можешь прочитать нам это письмо? Интересно узнать, что пишет младшая Саконджи! — воскликнул Кëдзиро. Гию молча согласился и начал читать. Во время прочтения показалось, что у него проскользнула улыбка. В памяти всплывали моменты из детства. Гию понимал, что Каяо не особо сильно изменилась с тех пор. От её писем становилось спокойнее, это был своеобразный сигнал о том, что она ещё жива и здорова, было бы куда тревожнее не получить два свитка с рассказами обо всякой ерунде. Томиока не был готов терять ещё одного друга. — Она попросила замолвить от её имени доброе слово вам с Рэнгоку. — ответил Гию, взглянув на Мицури. — Вы кажитесь ей очень добрыми и милыми. Каяо скучает по вам, несмотря на то, что вы совсем недавно познакомились. — Приятно! Такие добрые слова вдохновляют написать Каяо-сан письмо от себя. Думаю ворон младшей Саконджи сможет отнести ей два свитка! — с лучезарной улыбкой воскликнул Пламенный Столп. — Это так мило со стороны Каяо. Но я отдельное письмо писать не буду, не хочу, чтобы ворон перетрудился, вдруг ещё какое-нибудь из писем не удержит и оно улетит. Поэтому могу ли я попросить тебя, Гию,  дать мне написать Каяо парочку строчек от себя? Позови как будешь писать ответ. — Можешь никуда не идти, я прямо сейчас отвечу на письмо и пошлю Каяо её ворона-идиота назад. Гию принялся за написание письма, а Мицури села рядом с ним, чтобы потом начертать строки от своего имени. Рэнгоку же отыскал лист и тоже начал писать: «Здравствуйте, уважаемая Каяо Саконджи! Томиока получил ваше письмо и передал нам с Мицури добрые слова от вашего имени! Приятно слышать, что вы так о нас думаете! Очень жаль, что вы не сможете навестить нас в штаб-квартире, но полагаю вы сейчас в пути до своего дедушки! Будьте осторожны, демоны нынче распоясались! А я очень хочу увидеться с вами снова и поговорить немного дольше, чем в день нашего знакомства, уверен, что вы также милы и добры и мы с вами сможем стать отличными друзьями, а дальше уже решит воля судьбы! Томиока, Мицури и я тоже скучаем по вам, Каяо-сан! Удачной вам дороги! Берегите себя хотя бы до следующей встречи, берегите себя в целом! Кëдзиро Рэнгоку.» — Ты всё? Мы с Мицури уже написали письмо. — отрезал Гию. — Да! — воскликнул Кëдзиро и протянул Томиоке свой свиток. Гию привязал обе бумаги к лапам Курая и отправил крикливого ворона назад к его хозяйке.  Потом он куда-то ушёл, а Рэнгоку и Мицури смотрели вслед улетающей птице, пока она совсем не исчезла из виду. —  Кëдзиро, почему же ты решил написать ей отдельное письмо от себя? — поинтересовалась Хашира Любви, миловидно улыбаясь. — Не знаю! Меня просто очень сильно вдохновили её слова и я решил выплеснуть эмоции в письме! — посмеявшись, ответил Рэнгоку. — Вдохновили или смутили? — хихикнула Мицури, прикрыв рот рукой. — Ха! Признаться честно, я и сам не понимаю! Они ещё немного поговорили, а потом распрощались и отправились по своим делам. Каяо же в это время прошла уже половину своего пути, ещё немного, и она окажется вновь в начале своей дороги мечника. Девушка очень спешила, ей так хотелось увидеть дедушку, ведь с тех пор, как они с Гию покинули гору, тогда им обоим было по пятнадцать, юная Саконджи не виделась со своим стариком, единственной вещью, которая их связывала были письма. Так, ближе к вечеру, Каяо добралась до подножия и, поднявшись наверх, наконец-то увидела своего дедушку. Урокодаки молча сидел на крыльце своего дома и смотрел в небо. При его виде, девушка уронила клинок и сквозь слëзы воскликнула: — Дедушка! Тот повернулся в её сторону и очень удивился. Но не успел он ничего сказать, как Каяо побежала к нему с крепкими объятиями и слезами на глазах. Обняв внучку в ответ, старик сам дал волю чувствам. — Каяо, родная моя, как же я соскучился. — Дедушка!  — навзрыд говорила юная Саконджи. От нескончаемых слез, она не могла вымолвить ничего более. — Ну чего разревелась? — с улыбкой спросил Урокодаки, погладив внучку по синевато-серым длинным волосам. — Всё хорошо, твой старик жив и здоров. Сейчас налью нам чаю и расскажешь как у тебя дела. Слова дедушки заставили Каяо успокоиться. Она смахнула слезинки и стала ждать пока Урокодаки принесёт чай. Вскоре старик пришёл с подносом на котором стоял чайничек и два тявана. Они сели друг напротив друга. Как давно этого не было. Целых пять лет разлуки и наконец долгожданная встреча дедушки и внучки. — Какая красавица ты у меня выросла, моя маленькая Саконджи. — произнёс Урокодаки. — Небось жениха себе за пять лет нашла. Или твой единственный суженый это острый клинок? — последние слова старик сказал с усмешкой, вспомнив Каяо в детстве. Тогда разговоры о мальчишках, любви, замужестве казались девчонке противными, она то и дело твердила, что ни один парень не заменит ей катану. — Нет, дедуль, я пока никого не нашла. Но… — в этот момент прилетел её ворон Курай и принёс два свитка. Каяо очень удивилась, ведь Гию обычно всегда отправлял по одному, а сейчас целых два. Совсем не в его духе. — О, Курай принёс письма. Это от Гию! Ты наверное не слышал, дедушка, но наш Томиока стал Хашира Воды. — Томиока Гию? Надо же, молодец парнишка! А у тебя какой ранг? — У меня? Да так, просто Киноэ. Я не смогла ни убить полсотни демонов, ни сразиться с Луной. — Каяо резко погрустнела. — Ты, наверное, разочарован во мне, ты ведь так хотел, чтобы твоё звание передалось по наследству, а я не смогла его заработать. Прости… — Глупости. — отрезал Урокодаки. — Твой ранг тоже достаточно высок. Ты молодец, Каяо. Я горжусь и тобой, и Гию одинаково. Звание не самое главное, что нужно иметь в жизни, главное сохранить в себе человека, быть честным, добрым и защищать тех, кто слабее тебя. Ты ведь так и делаешь, верно? — девушка кивнула. — Вот и славно. Давай лучше прочтем, что написал тебе Томиока. Юная Саконджи кивнула и, развернув один из свитков, начала читать: — Здравствуй, Каяо. Ответ знаешь, у меня всё как и всегда, неизменно, пока что я жив и здоров. Передай доброе слово и моё уважение Урокодаки и сделай что-нибудь со своей бестолковой птицей. Твой ворон орёт невыносимо громко, каждый раз когда приносит от тебя письмо. — Каяо осуждающе взглянула на Курая, что устроился на ветке дерева, а потом продолжила чтение: — Береги себя. И не думал, что скажу это, но пиши мне письма, твой бред делает меня спокойнее. Гию Томиока. — дальше письмо было написано уже другим подчерком, красивым, сопровождающимся милыми небольшими рисуночками: — Милая Каяо! Я надеюсь, что ты хорошо добралась до дедушки и не пострадала. Спасибо за твои приятные слова, я о тебе точно такого же мнения. Очень сильно скучаю и при следующей встрече обещаю крепко-крепко обнять! С любовью, Мицури. Какая прелесть! Аж на душе потеплело. — А кто такая Мицури? — поинтересовался Урокодаки. — Она Столп Любви. Я познакомилась с ней в штаб-квартире Истребителей, когда пошла просить у Главы разрешение на отпуск, чтобы навестить тебя. Оказывается, разрешение должны спрашивать только Столпы и мне необязательно было приходить. Зато я увиделась с Гию и обрела себе новых знакомых. Мицури очень добрая девушка, она всегда готова помочь и встретила меня очень тепло, несмотря на то что я немного заволновалась и несла чушь перед Главой от страха. — Понятно. А что во втором свитке? — спросил Урокодаки. — Сама не знаю. Сейчас посмотрим. — девушка развернула его и начала читать. Она читала его с улыбкой, пока не дошла до последних слов. — Берегите себя в целом. Кëдзиро Рэнгоку. — после чего девушка покраснела и прижала письмо к груди. — Он написал мне отдельный свиток… Урокодаки заприметил смущение внучки и улыбнулся: — Каяо, внученька, ты вся красная, как зарево заката. Это из-за письма от этого Кëдзиро? — Нет! — воскликнула девушка. — Просто сегодня так жарко. — она помахала рукой, создавая подобие ветерка для себя. — А если честно? Ну из-за письма же. Тебе нравится этот парень, да? Он, судя по всему Столп Пламени, я знал его отца, он тоже был столпом. Но дело не в этом. Ответь мне, Каяо, тебе нравится Кëдзиро Рэнгоку? Только будь честна, ложь тебе не поможет, а правда сделает сильнее. Девушка вздохнула и произнесла: — Да, нравится… Но это глупо и наивно. Я его видела только один раз! Мы даже не друзья. Я просто глупая девчонка, дедушка! И не смотри так на меня! — обиженно воскликнула Каяо, заметив на лице деда усмешку. — Это правда. Как можно полюбить человека за голос, за красивые глаза и улыбку, за то, что он поцеловал мне руку и просто за то, что он добр и мил? Так не бывает! Мои чувства просто ветер, глупость и ребячество… — девушка легла на колени Урокодаки, вглядываясь в плывущие по ясному небу облака. — Почему? Очень даже тёплое чувство, я чую в тебе течёт любовь к этому парнишке Кëдзиро, поэтому не пытайся обмануть своего старика. А за глаза и улыбку полюбить можно, это вовсе не глупости. Но ведь помимо этого ты смогла разглядеть в нём доброту, значит смотрела не только на внешность, не так-ли? — Да, но, дедушка, всё произошло так быстро… — вздохнув, ответила Каяо. — Так нельзя, это нехорошо. Мне так стыдно перед ним. — Почему нельзя, дорогая? Ты что не веришь в любовь с первого взгляда? — Нет. Так не бывает, люди влюбляются медленно, это как цветение сакуры, нежно, мягко и неспешно. А я? — проворчала девушка. — Меня словно искрой пробило от вида какого-то Пламенного Столпа! Урокодаки на это лишь засмеялся. Перед ним сидела уже взрослая девушка, похожая на недавно распустившийся лотос, а ворчала так, будто бы ей всё ещё двенадцать. Время так быстро летит. — И такое бывает, моя милая Каяо. Люди влюбляются по разному. Одни, как ты сказала, нежно и неспешно, другие, наподобие тебя и Кëдзиро, быстро и пламенно. Ты не должна скрывать своих чувств и быть той, кто ты есть. Тогда ты сможешь узнать его ближе, вы станете друзьями, а дальше, как этот паренёк выразился, воля судьбы. Но я верю, в то что вы обязательно полюбите друг друга. Погляди на себя, ты симпатичная милая девушка с добрым сердцем. Он это поймёт, так и знай! — Урокодаки потрепал её по голове, тепло улыбаясь. Каяо в ответ тоже улыбнулась. Разговор с дедушкой успокоил еë и вселил надежду, что всё обязательно будет. Девушка поблагодарила старика и ушла в дом, чтобы немного передохнуть и поспать после столь долгого пути. Так прошло три месяца. Юная Саконджи проводила всë время за тренировками каждый день и смогла создать свой стиль водного дыхания, который получил название Танец Водной Лилии, а Урокодаки поведал ей историю одного из своих последних учеников. Паренька звали Тандзиро Камадо, у него было очень развитое чутьё, как и у бывшего Хашира Воды. Но Каяо больше всего поразило то, что у мальчика была младшая сестра Незуко, которая по случайности стала демоном. Всю семью Камадо убил душегуб, а она выжила, став одной из них. При этом девочка не съела ни одного невинного человека, наоборот, благодаря догматам, которые Урокодаки внушил ей во время сна, Незуко защищала людей и боролась с демонами, а чтобы становиться сильнее, младшая Камадо днём спала в ящике, который её брат носил на спине. Тандзиро стал мечником ради своей сестры, чтобы спасти и вернуть ей человеческое обличье. Сила духа, смелость и доброта это паренька до слез поразили младшую Саконджи. — Если об этом узнают, Тандзиро и Незуко поймают и подвергнут суду. — отрезал Урокодаки. — Мальца и его сестрёнку могут казнить. — после слов о казни Каяо ахнула прикрыв рот руками. — Мой ворон уже совсем стар и может не долететь, поэтому напишем письмо в организацию и пошлем твоего, за Незуко отвечаю я, Томиока и Тандзиро. В письме мы трое дадим присягу, что если девочка нападёт на человека мы совершим сэппуку.  — И я! — решительно воскликнула Каяо. — Я тоже возьму ответственность за Незуко, как внучка бывшего Хашира Воды, как Саконджи, как человек чести! — Ты уверена в этом? — спросил Урокодаки, на что девушка кивнула. — Хорошо, твоя смелость меня радует. Позови своего ворона, пока я пишу письмо. Каяо присвистнула, но никто не отреагировал. Тогда она позвала птицу по имени, но никто не отозвался вновь. Позже Курай вернулся с ветками в клюве и приземлился на ветке. Рядом с ним был ещё один ворон, чуть меньше и вероятнее всего, самка. Вместе птицы строили гнездо, прямо над домом Урокодаки. Каяо вновь позвала ворона и наконец он приземлился и сел на руку девушки. — Нужно передать важное послание, Курай. — отрезала Каяо, глядя на птицу. — Нет, кар-р, Курай не будет, кар-р! У Курая есть жена, кар-р и скоро будут детки! Я не хочу быть твоим вороном Уз, кар-р! Не понесу письмо! Нет! Нет! Нет! Кар-р! — прокричал ворон и улетел на дерево. — Что? Ах ты, пернатый предатель! Радуйся, что у меня есть сердце и я не разворошу твоё дурацкое гнездо и не сварю из тебя суп! — Каяо, что случилось? — Мой ворон только что отказался от своих обязанностей, потому что, видите ли, завёл себе подружку. — проворчала Каяо. — Дедушка! Я побыла у тебя не так много, но раз такое дело, я сама отнесу письмо в Организацию. — Хорошо, милая. — Урокодаки передал внучке свиток и положил руку ей на плечо. — Прошу тебя, защити этих ребят и поторопись, тебе предстоит неблизкий путь. Распрощавшись с дедушкой, Каяо покинула родную гору и отправилась в путь до штаб-квартиры Истребителей. Медлить было нельзя, ведь она не знала как выглядит Тандзиро и его сестра, где они сейчас. Может их уже поймали и казнили.  Последнюю мысль Каяо гнала прочь. Она обязательно защитит этих ребят, ведь несмотря на их силу духа и отвагу, они оба ещё дети.  Каяо очень любила детей и никому не позволяла обижать их. Так она прошла половину пути. Девушка внушала себе, что нельзя замедлить шаг, она шла и под дождём, и под палящим солнцем, останавливаясь в небольших деревеньках немного поспать, везде находился хотя бы один добрый человек, готовый приютить у себя незнакомку на одну ночь. Так она дошла до штаб квартиры и заглянула внутрь. В этот момент пришло осознание, что она пришла как раз вовремя. Суд только начался. Едва Каяо смогла разглядеть Тандзиро и то он больше напоминал чёрного, свернувшегося в клубок котёнка, ещё она разглядела ящик, в котором, по рассказам дедушки, старший Камадо носил свою сестру. Его расположили на крыльце штаб-квартиры, в тени. Возле него стоял Санеми и Глава Организации в окружении двух дочерей-близнецов. Столп Ветра что-то очень агрессивно доказывал и, толкнув ящик, освободил из него Незуко, а потом занёс перед ней катану, чтобы нанести колющий удар. В этот момент Каяо, словно быстрая река, проскочила сквозь толпу и голыми руками схватила лезвие клинка, не дав Санеми ударить Незуко, спрятав её за своей спиной. Многие удивились, заметив её здесь. — Не смей! — крикнула девушка, глядя Столпу Ветра в глаза. — А, это ты? Киноэ выскочка, которая заработала признание, просто оказавшись родственницей бывшего Хашира, небось и ранг у тебя вовсе не Киноэ, ведь ты такая слабая, Мидзуното и те получше будут. — произнёс Шинадзугава. — Отпусти катану! Но Каяо сжала её в руках ещё сильнее, так что по рукам тонкой струйкой начала стекать кровь. — Я не выскочка. Мой дедушка- мой учитель,  который видел меня не как внучку, а как ученицу. Я тренировалась как все и мой ранг настоящий и является заслугой моего дедушки. А катану я не отпущу. Ты не тронешь эту девочку, Санеми! — Защищаешь демона! Поэтому ты и не стала Хашира! Ты жалкое создание, оскверняющее поступки своего деда! Подобные слова заставляли Каяо расплакаться, но в голове в этот момент плотно засели слова Сабито, о том, что нельзя плакать, даже когда тяжело и обидно. — Да, защищаю! — голос предательски дрожал, но Каяо не умолкала. — И буду защищать. Суд только начался, а вы уже обвинили и приговорили к казни двух детей, даже не выслушав их. Это несправедливо! — Несправедливо, что Организация терпит отбросов вроде тебя, Саконджи, слабых и никому не нужных. — Заметив, что девушка вздрогнула, в попытках сдержать слезы, он рассердился и стал проталкивать катану сквозь крепкую хватку Каяо, принося тем самым ужасную боль, которую юная Саконджи стойко выносила. — Ну давай поплачь, покажи всём свою слабость. Каяо, стиснув зубы, ещё крепче вцепилась в катану, делая свои раны глубже. Кровь с её бледных рук горячей струёй стекала по запястьям и капала на деревянный пол. Но все молча наблюдали, никто не решался сказать ни слова без разрешения. Да и сам Глава молчал, глядя на разборки Саконджи и Шинадзугавы. Но прошла буквально пара минут и он резко произнёс: — Санеми, опусти катану. Тот что-то невнятно прорычал и выдернул клинок с такой силой, что нанёс Каяо сильные порезы на обоих руках. Горячая кровь Саконджи брызнула на пол, а сама девушка вскрикнула от резкой боли. Как вдруг она почувствовала как кто-то дёргает её за край хаори. Это была Незуко, девочка не могла говорить из-за бамбуковой палочки во рту. Каяо внимательно посмотрела на неё, но не сумела понять, чего она хочет, тогда младшая Камадо села на колени и похлопала ладошкой по полу напротив себя, призывая девушку тоже сесть. Юная Саконджи послушно выполнила просьбу, пока остальные с недоумением наблюдали. Незуко взяла Каяо за руки и вытащила из рукава хаори Саконджи бинты, а потом начала перевязывать раны девушки. — Ты чего? Я ведь и сама могу. — произнесла Каяо, глядя на младшую Камадо, но та в ответ нахмурилась, и тогда Саконджи решила не препятствовать желанию девочки-демона оказать ей помощь. Вскоре, когда Незуко неумело, но перевязала руки Каяо, она обняла её. Многие столпы удивлённо шептались между собой. А юная Саконджи улыбнулась и обняла девочку в ответ. — Спасибо тебе, малышка Незуко. Залезай скорее в свой ящик, ты наверняка очень устала и хочешь поспать. Глава Организации, взглянул на Каяо, заметив у неё, свиток торчащий из-под ремня. — Что это у тебя за бумага с собой, Каяо? — спросил он. — Послание Вам от Саконджи Урокодаки, уважаемый Глава. Мы бы отправили ворона, но тут такое дело, птица моего дедушки стара и уже доживает последнее, а мой ворон Уз отказался от обязанностей и завёл семью в гнезде возле нашего дома. Поэтому, прошу простить меня, за то, что я решаю столь глупый вопрос на суде, но не могли бы вы предоставить мне новую птицу? — Конечно, мы выдадим тебе нового ворона. Но будь так добра, Каяо, ознакомь нас с письмом дедушки. Он как учитель господина Камадо наверняка имеет какие-то доказательства, чтобы он и его сестра остались живы. Каяо послушно развернула свиток, и начала читать: — Я, Саконджи Урокодаки, хочу выступить в защиту брата и сестры Камадо. Будучи учителем Тандзиро, я заметил, что Незуко отличается от других демонов, она не нападает на людей, а недостаток сил восполняет долгим дневным сном. За время обучения брата Камадо у меня, она проспала в течении двух лет и я сумел внушить ей догматы о том, что демоны её враги, а люди семья. Тандзиро писал мне письма, рассказывая о состоянии Незуко, и за всё это долгое время она не убила ни одного человека. Но в случае, если это произойдёт, то я, Саконджи Урокодаки, бывший Столп Воды; Гию Томиока, нынешний Столп Воды; Саконджи Каяо, моя внучка и Тандзиро Камадо, мой ученик вспорем себе животы. Глава кивнул девушке в знак того, что внимательно выслушал, её а потом направил взгляд на столпов. Они молчали и только Санеми решил выкрикнуть: — Старик просто бредит! Ни один демон не способен проявлять человеческие качества! И толку будет от того, что вы четверо вскроетесь? Хотя… — он презрительно взглянул на Каяо. — Может это и к лучшему, на одну подколодную гадюку меньше! — Ты можешь считать меня подколодной гадюкой, ничтожеством, чем угодно! — разозлившись на слова Столпа Ветра воскликнула Каяо и спустилась с крыльца, встав напротив него. — Но ты не посмеешь так говорить о моём дедушке! Да, я не Столп, не самая сильная, не самая смелая, но он был таким и остаётся таким до сих пор. — потом она оглядела других столпов и отошла к Тандзиро, который всё ещё сидел на коленях, уперевшись лицом в пол. — И он не бредит! Его письмо чистая правда, он наблюдал за Незуко два года и она спала всё это время. А Тандзиро пошёл в мечники, чтобы её спасти, чтобы она снова стала человеком! — её голос дрожал. — А вы хотите их казнить? Представьте, что у вас есть брат или сестра и вдруг он становится демоном. Неужели, вы безжалостно его убьëте и даже не попытаетесь помочь? Если так, то мне вас жаль. —  отрезала девушка и резко почувствовала себя виноватой, ведь сейчас она накричала на сильнейших Мечников, забыв про уважение к ним. Она сложила руки на груди и опустила голову: — Прошу прощения, можете продолжить суд. Пока Столпы внимательно обдумывали свои решения, Каяо села на колени рядом с Тандзиро и положила руку ему на спину, прошептав, что всё будет в порядке. От удивления, паренёк слегка приподнял голову, но тут же опустил её, неловко краснея от взгляда двух синих глаз, казалось бы наполненного добротой и теплом. Прошло некоторое время и девушка всё также держала руку на спине старшего Камадо. Глава Организации вновь взглянул на девятерых Столпов и спросил: — Уважаемые Хашира, каково ваше решение по этому вопросу? Первым решил высказаться Узуй Тенген, Столп Звука. Он встал в пафосную позу и произнёс: — Я против! Таскать с собой демона не блестяще и к тому же это противоречит Уставу. После Тенгена настала очередь Мицури поделиться своим мнением. Девушка улыбнулась, скрестив руки возле груди и ответила: — Я считаю, что нужно дать Тандзиро и Незуко шанс! Они такие очаровашки, не хочется, чтобы они погибли, тем более я верю господину Урокодаки и беру в расчёт то, что девочка-демон попыталась помочь Каяо, когда Санеми её поранил. Следующим должен был высказаться Кëдзиро. Его лицо было неизменно, всё тот же пылкий взгляд и лучезарная улыбка. — Я прошу прощения у Каяо, за то, что не могу разделить её мнение, но я выступлю против! Ношение душегуба нарушает Устав, к тому же, мы не можем точно быть уверенными, что демон не нападёт на человека. Может она смогла контролировать себя, пытаясь перебинтовать руки Каяо-сан, но вдруг наступит момент, когда она этого не сделает. Меня терзают сомнения, поэтому нет! Дальше должен был говорить Муичиро, но он ответил, что ему всё равно и очередь перешла к Шинобу Кочо, Столпу Насекомого. — Я думаю, что стоит дать брату и сестре Камадо шанс, за демона отвечают четыре человека и если что произойдёт, они вспорют животы. После Шинобу слово перешло к Гëмею. Молитвенно, сложив руки возле груди, великан пустил слезу и пробасил: — Каждое живое существо имеет право исправиться. Я думаю, не стоит убивать бедных детей. Остались лишь Гию, Игуро и Санеми. Томиока высказался в защиту Тандзиро и Незуко, ведь именно он встретил их первый и направил к Урокодаки. Обанай и Шинадзугава высказались против. Столп Змеи объяснил это тем, что подобный поступок противоречит деятельности Организации, а Хашира Ветра просто сказал о том, что демонов нужно уничтожать и этот случай не исключение. Глава внимательно выслушал все решения, а потом посмотрел на Каяо. — А ты что скажешь? — Я? — удивилась девушка. — Но разве моё слово тут имеет цену, уважаемый Глава? Это же суд Столпов! — Слово каждого имеет цену, и раз ты пришла, пусть ради того, чтобы просто передать послание, то также имеешь право высказаться. — Тогда, я, конечно, выступаю в защиту Тандзиро и Незуко. — Хорошо. Последнее слово остаётся за мной. Я выступаю в защиту Тандзиро и Незуко. — он посмотрел на старшего Камадо, что всё ещё лежал лбом в пол и с улыбкой произнёс: — Можешь встать. Я надеюсь, что ты и твоя сестра внесете свой вклад в дела Организации. Паренёк послушно встал и решительно нахмурившись воскликнул: — Мы не подведём Вас, уважаемый Глава! Мы с Незуко будем смело сражаться и одолеем Кибутсудзи Мудзана! Но Столпы и Глава на это лишь рассмеялись, а Тандзиро раскраснелся от стыда. — Думаю, стоит начать с Молодых Лун, господин Камадо. — с улыбкой ответил глава. — Суд окончен, можете быть свободны. — Погодите, уважаемый Глава! — окликнула его Шинобу. — У господина Камадо есть некоторые травмы, могу ли я забрать его с сестрой в Поместье Бабочки? — тот кивнул и тогда Тандзиро и ящик с Незуко забрали два Какуши, человека одетых в чёрную форму истребителей с масками, закрывающими рот и нос. Они работали на Организацию, оказывая первую помощь раненым мечникам и доставляя их в места для оказания надлежащей медицинской помощи. Они понесли Тандзиро и Незуко в Поместье Бабочки, где работала и жила Шинобу Кочо. Все начали расходиться, Каяо тоже не собиралась долго задерживаться. Она достаточно отдохнула от работы мечника, пора вновь вернуться к обязанностям. Но прежде чем уйти, хотелось обмолвиться с Гию парой слов. Идти к нему не пришлось, Столп Воды сам подошёл к девушке. — Ну ты даёшь. — отрезал он, с неизменным выражением лица. — Ты поводу чего? — удивилась Каяо. — По поводу представления, которое ты устроила. Это было так по глупому наивно, но смело. Я бы даже сказал, что удивлён, но я слишком хорошо тебя знаю, чтобы этому дивиться. — Если честно, я не узнаю сама себя. Я не знаю, что тогда на меня нашло, никогда так не кричала. — ответила девушка. — Каяо! — навтречу к Томиоке и Саконджи бежала Мицури. Как только Столп Любви оказалась рядом с ними, она начала с беспокойством осматривать руки Каяо, бинты на которых уже успели пропитаться кровью. — Каяо, как твои руки? Тебе больно? Может сходить до Поместья Бабочки к Шинобу и она вылечит тебя? — Мицури, успокойся, всё хорошо. Это обычные царапины, они скоро заживут. Не буду же я беспокоить Шинобу из-за такой ерунды. Кстати, я хотела поблагодарить тебя за письмо, я его получила и прочитала, было очень приятно. — с улыбкой ответила Каяо. — Не за что! Ведь мы с тобой теперь подружки. — улыбнувшись в ответ произнесла Хашира Любви. -Кстати о письме, я же обещала тебя крепко обнять! — Мицури, весело смеясь, заключила Каяо в свои крепкие объятия. Смех Мицури привлёк внимание Рэнгоку,  который как раз искал Саконджи. Столп Пламени заметил Томиоку и Мицури, обнимающую Каяо и направился в их сторону. Заприметив его, Томиока попросил Мицури отпустить Каяо и когда Кëдзиро подойдёт, сделать вид, что они оба уходят. Каронджи поняла его замысел и сразу же согласилась. — Друзья! Я случайно не помешал вашему разговору? — Нет, всё в порядке. — отрезал Гию, а Каяо постаралась отвести взгляд, чтобы никто не заметил её волнения. — Да, Кëдзиро всё хорошо. — ответила Мицури с улыбкой. — Мы всё равно уже собирались уходить. До скорого, Каяо, мы вернёмся чуть позже и обязательно договорим! — Мицури ушла и Гию молча последовал за ней. На самом деле, они никуда не уходили, просто скрылись за зданием организации, чтобы понаблюдать за Рэнгоку и Каяо. Они остались одни. Не перед одним демоном Каяо не было так страшно, как сейчас. Дрожь ходила по всему телу, а сердце билось так сильно, что готово было выскочить из груди. Посмотреть в глаза Пламенному Столпу тоже не хватало духа. Поэтому Каяо смотрела в сторону, от переживания теребя густую прядь волос. Кëдзиро понимал, что девушка волнуется, поэтому решил начать разговор первым. — Каяо-сан! — его громкий возглас заставил девушку посмотреть прямо ему в глаза. Они напоминали яркое зарево заката, или сам огонь. — Вы не в обиде на меня за то, что  я на суде высказался против? — Ч… Что? В обиде? — перебарывая волнение, переспросила девушка. — Нет, что вы! Совсем нет, вы же объяснили почему вы против. А не как Санеми. — девушка начала передразнивать его. — Мне плевать на доказательства, я буду всех рубить без разбору и злиться. Извините, но с ним у меня отношения не сложились ещё с первой встречи. И сейчас всё было не особо гладко. Вот вы, Кëдзиро-сан, вы считаете меня гадюкой и жалкой трусихой, думаете, что я позорю дедушку, как это Санеми говорит. — Каяо печально опустила взгляд, вспомнив, то что произошло во время суда и взглянув на окровавленные бинты на ладонях. — Никак нет! Я не считаю вас гадюкой, вы скорее похожи на симпатичную девушку, ха-ха! — посмеявшись, ответил Столп Пламени, а юная Саконджи смущённо улыбнулась. — И вы не трусиха! Лично меня удивило, что у вас хватило духу голыми руками схватить катану, а потом выступить перед девятью Хашира! Думаю, ваш дедушка может вами гордиться! — Правда? — щеки Каяо слегка покраснели. — Приятно слышать, но на самом деле мне немного стыдно за то, что я так громко выразилась. Я ведь обычно никогда не кричу, а тут… Не понимаю, что на меня нашло. — Понятно. Но я ни в коем случае, на вас не обижен! — воскликнул Рэнгоку. — Кстати, хотел спросить, вы получили моё письмо? — Получила и даже успела прочесть. — скромно улыбнувшись, ответила Каяо. — Как видите, я себя сберегла до нашей встречи. — Будьте добры, Каяо-сан, поберегите до следующей! — Рэнгоку взял девушку за руку, лучезарно улыбаясь, из-за чего та мгновенно покраснела. — У меня миссия, но я бы очень хотел увидеть вас снова и поговорить с вами подольше! И увы, мои обязанности этого не позволяют! Я пойду и надеюсь, что вскоре мы с вами встретимся! — Пламенный Столп уже собрался уходить, но резко развернулся, почти подлетев к Каяо, взял её за руку и поцеловал в щеку. Девушка на миг потеряла дар речи, а Рэнгоку ушёл, махая рукой и крича: До скорой встречи Каяо-сан! Юная Саконджи помахала в ответ. Но в этот момент она готова была упасть в обморок. Когда Кëдзиро окончательно скрылся из виду, к девушке подошли Гию и Мицури. — Мы с Томиокой всё видели! Ты и Рэнгоку такие очаровашки, когда вместе! — Столп Любви, была вне себя от радости, она держала Каяо за руки и прыгала на месте, а та была вся красная, как цветущая хиганбана. — Ты такая смущенная. Кëдзиро что-то сделал? — Он… Он меня поцеловал в щеку… В левую… — Каяо было трудно говорить, слова не приходили в голову, а в горле стоял ком. — Правда? — удивилась Мицури. — Как очаровательно! Но тут в их разговор вмешался Гию. — Каяо, я понимаю, ты сейчас в шоке от  пережитых эмоций, но мне нужно рассказать кое-что важное. Краска с лица юной Саконджи мгновенно ушла. Девушка вопросительно взглянула на друга, ожидая чего он скажет. — Я хочу предложить тебе одну миссию. Все Столпы заняты, у каждого из нас свои поручения, но этот случай нельзя игнорировать. — лицо Гию было неизменно серьёзным. — Ты слышала про поезд «Бесконечный»? — Каяо в ответ отрицательно помотала головой, ведь смысла врать не было. За всё время девушка первый раз слышала это название. — Это пассажирский состав, о котором распространяются жуткие истории про пропажу людей. Если верить слухам, то на нём без вести исчезло сорок человек. Это явно дело рук демона. Ты должна сесть на поезд и выяснить где засел душегуб, а дальше ты прекрасно знаешь что делать. Взяв эту миссию, ты поможешь организации. — Конечно, я пойду на этот поезд. Ведь это немыслимо! Целых сорок невинных ни в чем людей! — воскликнула Каяо. — Я бы на твоём месте поторопился. — холодно отрезал Томиока, а потом добавил: — Береги себя. — Обязательно! — с улыбкой воскликнула девушка, и помахав Гию и Мицури в спешке убежала, ведь Хашира Воды прав, медлить было нельзя, кто знает сколько ещё беззащитных людей погубит этот демон. Когда Каяо окончательно скрылась, Мицури осуждающе поглядела на Гию и даже несколько печально. Мицури была слишком мила и добра, чтобы долго сердится на своих товарищей. — Но ведь миссию на поезде «Бесконечный» взял наш Рэнгоку. — произнесла девушка, направив удивлённый взор в сторону Томиоки. — А ты сказал, что никто. Гию, неужели ты обманул свою лучшую подругу? — Да. — отрезал Столп Воды, глядя вдаль. — Но это была ложь во благо. — после чего он ушёл на своё задание, да и сама Мицури тоже отправилась по своим делам. Каяо предстоял долгий путь до проклятого поезда. В груди сидело странное предчувствие о том, что произойдёт, то чего никто не ждал. Но что же?