Два весёлых гуся

      Однажды это должно было случиться.       Однажды Арсений выходит на тот самый уровень пост-мета-иронии, что без зазрения совести является на съёмки выпуска в футболке с надписью «GUSSI». И это настолько сюрреалистично, что никто даже не шутит на эту тему — этот лёд настолько охуенно тонок, что любая фраза может вызвать фаталити.       И всё бы даже прошло нормально, если бы Антону на вечеринке не выпала ОНА.       РОЛЬ.       — Итак, Антон, ты — гусь, который потерял своего друга, — Паша едва сдерживается, дочитывая карточку до конца. У него даже получается не заржать в голос, но ровно до того момента, пока Серёжа не уточняет:       — А бабуся ты, или Стас?       Зал взрывается хохотом. Антон складывается пополам от смеха, а Воля улыбается, окидывая это безумие взглядом, и удаляется шаркающей походкой. «Поехали», — визжит он старческим голосом, нажимая на кнопку, и зрители аплодируют в предвкушении. Арсений снимает наушники, проходит на сцену и проговаривает подводку к импровизации.       Однажды это должно было случиться, да.       Это просто неизбежность. Просто очередной проёб космического, блять, масштаба.       Роли Димы и Серёжи, если быть честными, на этом моторе вообще не имеют смысла. Как бы они не пытались, одеяло всё равно перетянет на себя Антон.       Шастун не подводит — с ноги «врывается» на вечеринку, бросается к Арсу в объятия и орёт во всю глотку:       — Братан! Я ж думал, что потерял тебя, братан! — и под офигивающим взглядом Попова и всеобщие визги, Антон оттопыривает резинку штанов. — Зырь! Теперь у меня точно длиннее!       Попов не знает, как на это реагировать. Он, конечно, в курсе, у кого в каких местах длиннее, но не может увязать всё это с импровизацией. Паша тренькает звоночком, зрители визжат, и что-то крутится в голове, но мысли о Шастовом «длиннее» уводят не туда.       Арсений не догоняет и возвращается к Диме с Серёжей, пытаясь вспомнить, что успел о них выяснить.       Тут, конечно, всё намного легче — Диму расстраивает тот факт, что его убил не рыжий-конопатый и вовсе не лопатой, в то время как Серёжа намекает на свое внезапное материнство над сворой мартышек с пол кило взрывчатки.       И не будь Арсений гением вечеринок, если это не наводит на кое-какие мысли.       — Так вы потеряли брата? — участливо уточняет Попов у оставшегося Шастуна, из последних сил удерживаясь от шуток про «семейные дела». И он с Антоном явно на одной волне, потому что тот сыпется и отрицательно качает головой.       Паша вторит ему гудком, и Арсений борется за формулировку.       — Тогда, быть может, вы жили у бабуси? — Попов попадает-таки в точку. Он настолько ошарашен тем, что не смог угадать сразу, тем, насколько это всё вышло «по-гейски», что не успевает тормознуть себя и щедро доливает бензина в полыхающий костёр.       Арсений хватает Антона за резинку штанов, тянет на себя, и заглядывает поочерёдно в штаны себе и Шастуну под визги зала:       — А вот про «длиннее» я бы поспорил! Врёшь как дышишь!       — А вот давай проверим! — подхватывает Антон и поворачивается спиной к залу под громкое Пашино «всё-всё-хватит» и перебивку. Шастун смотрит на Арса и не может погасить сердечки-смешинки в глазах — у них целая вечность перед сменой декораций, чтобы выяснить пресловутое «у кого длиннее».       Просто однажды это должно было случиться.

      Не меняйте