Зачем?

Тишина звенела. Буквально звенела у него в ушах. Как будто вокруг не было ничего кроме тишины. Она окутала его, сковала, он был в ее плену и не мог вырваться. А надо ли ему вырываться? Тишина... Он медленно убирал руки, которыми так усердно закрывал уши, как будто это поможет не слышать тишину. Он наслаждался. С каждым миллиметром на который его ладони отдалялись от ушей он чувствовал себя лучше. Тишина ведь совсем не ужасная. Она даже не страшная. И не такая уж и звенящая, как оказалось. Биение сердца, шум крови в ушах, он медленно осмотрелся. — Где... — как же громко прозвучали его слова, сердце забилось чаще, может быть не стоит говорить вслух? — Нет, Юстаф, стоит! Ведь если говорить, то тишины не будет, она не будет давить, звенеть, пугать. — О, как же убедительно звучали для него эти слова, он умел себя убеждать, казалось, это был его главный талант. Хотя все вокруг настаивали на том, что ничего лучше художественного дара у него нет, но Юстаф не верил им, никому из них. Он верил только себе. Только он сам мог себя убедить, только он сам мог что-то себе доказать, только он сам... Сам. Он всегда сам, может поэтому? — Не важно, это все совершенно не важно! — Юстаф встал и отряхнулся. Нарушив тишину она перестала его сковывать и наконец-то он смог осмотреться. — И все же где я...? — и правда, где же? Эта странная комната совершенно не была похожа на что-либо знакомое Юстафу. Светло бежевые обои, три стула вдоль стенки, ярко белые, будто не из этого мира... Из этого? А этот это какой? — А... Кто я? — этот вопрос поверг Юстафа в шок, ведь и правда, он не помнил. Точнее, воспоминания будто скользкие рыбки в воде исчезали одно за другим. Имя, да, его зовут Юстаф, это точно, но больше ничего не осталось. Возраст, фамилия, место рождения, ещё хоть что-то, он не знал ничего. Точнее не помнил. От страха тишина опять стала обволакивать Юстафа, будто пытаясь пробраться ему в душу, чтобы он исчез, растворивший в ней... — Нет, нет, нет. Соберись, Юстаф, не раскисай! — говорить! Единственный способ уничтожить тишину - говорить. А говорить можно о многом, вот только с кем? Юстаф продолжил осмотр комнаты — Так, стулья, три штуки, — в голос считал он, — белые, будто из облаков в летний день. — Он прикоснулся к одному из стульев, — И правда, будто облако, интересно, можно ли на него садиться вообще? — ненормальная мягкость не вызывала никакой тревоги. И верно ведь, как он, который даже фамилии не помнил, может судить о нормальности? Может все стулья такими быть должны, а он просто забыл. Забыл... А что вообще случилось, что он забыл? — Пора отсюда выбираться, надо найти кого-то, — сурово проговорил Юстаф, крутя головой в поисках двери. И тут же ошеломленно замирая, — А двери-то нет... Что же это за комната, без дверей и даже без окон. Как я здесь тогда оказался? — страшно, опять страшно, опять тишина вокруг. Нет, нельзя ей позволить овладеть собой, ни за что. — Хэй, есть тут кто? Просто так что ли три стула, а? — Юстаф уже кричал, ну, может кто-то все же и отзовётся — Да ты гений, малыш, — что? Тишину развеивает кто-то другой? Но ведь комната пустая... Резкий поворот к стульям. Нет, не пустая — Кто вы такие? — Юстаф мог поклясться, что ещё несколько секунд назад на стульях никто не сидел, а тут вот двое, как будто абсолютно одинаковых мужчины. Только глаза у них разные были: у одного они смеялись, так по-детски и мило, у другого же были как будто лёд в самой середине айсберга, казалось, слишком долго будешь всматриваться и сам в льдышку превратишься. Испугавшись такого исхода Юстаф резко мотнул головой, на что мужчина с весёлыми глазами лишь рассмеялся и заговорил — Знаешь, малыш, а ты первый, кто обратил внимание на то, что стула три, остальные кричали вопрос о том, где же делись двери и окна, как они сюда попали и так далее, глупые вопросы, зачем вообще духам дверь..? — Духам? — Юстафу это определенно не нравилось. — Каким ещё духам? — Духам людей, конечно же, а чьи же ещё? — казалось он уже откровенно насмехается и его улыбающиеся глаза прекратили быть такими уж дружелюбными — То есть... Я тоже дух? — да нет, бред какой-то. Розыгрыш, вот, самый что ни на есть пранк, а двери просто замаскировали. Но оглядываться в поисках этой замаскированной двери Юстаф не стал, будто чувствуя, что это не даст результатов — Кончено, малыш, ты дух. А как иначе? — Но... Почему? — Почему? И правда интересный вопрос. Ну, наверное потому что так надо? — нет, ну он точно издевается. А второй чего молчит? Юстаф злобно зыркгул на него, но никакой реакции не последовало, а первый продолжал. — Но, наверное, ты не это имел ввиду. Правильнее спросить не почему, а зачем... — Тогда.... Зачем? — гений, не правда ли — Затем, что тебя выбрали, конечно же, — звучит так, будто это все очевидные вещи. Может и правда очевидные, просто Юстаф забыл... — Выбрали? Кто? — Ох, малыш, ты такой ненасытный. Самому столько спрашивать не надоело? — Мы для этого тут и сидим, дурной, — ого, неужели злюка-ледышка тоже разговаривать умеет? Но веселун на это лишь рассмеялся. И правда, смешно же — Ладно-ладно, не злись. Слушай тогда, малыш, и запоминай. Ты умер — Но... Как? — Как как, элементарно. Взял и скопытился, — засмеялся весельчак. Смешно же... Наверное — Просто однажды ты проснулся и услышал звуки борьбы на кухне, не успел туда зайти, как вдруг умер... Ударили тебя чем или что? — Ч-что? — страшно, тишина. Юстаф схватился за уши, затыкая их. Нет, пожалуйста, только не тишина, только не это. Он видел, как губы весельчака двигались, но не слышал ни звука. Тишина окутывала его и с этим уже ничего нельзя было сделать... На глазах у двух небожителей рассыпался в прах очередной дух, точнее, уже не дух, теперь это уже частицы духовной энергии, которую используют другие, те кто сильнее, кто смог выдержать Мужчины опять растворились, будто из нет, а в комнате воцарилась звенящая тишина...