Эон

Тишина. Драко мягко скользит палочкой по парте, бездумно изучая чужие рисунки. Он не видел их раньше. Новая информация вызывает легкую эйфорию. Значит ещё не всё изучено. Значит он не свихнётся в этом аду. Пока что… Драко скользит палочкой, наклоняя голову. В классе не осталось живых: Малфою надоел этот урок ещё в двухсотый день. Оказывается убивать Авадой — милосердие. В прошлый раз он случайно уронил на Уизли шкаф и его барабанные перепонки смогли отдохнуть от ненавистного голоса. Драко смотрит на Поттера. Он лежит во проходе между вторым и третьим рядом. Волан-де-Морт не смог, а Малфой… Ему бы загордиться. Поднять подбородок, скорчить вызывающее лицо. Но какая разница, если завтра всё начнётся заново? И Поттер вновь будет блестеть своими яркими глазами, будет скалить зубы и нарываться. У Гарри нет чуйки: он не осознаёт и не чувствует подступающее к Драко безумие. А потому рычит как раньше, считая, что Драко стерпит. Крепко сожмёт зубы и пройдёт мимо, подталкивая Нотта. Малфой не терпит уже второй месяц. Когда он запустил в Поттера Аваду в первый раз, от испуга он сразу после убил и себя. И очнулся в своей кровати. Этот день надоел. Драко проснулся всего пару часов назад, но без Гарри проживать эти нудные сутки не так весело… Поттер вообще не должен был сейчас умирать. Никто не должен был. Просто Малфой сходит с ума. Чужая смерть не пугает его, а убивает он с легкостью, с которой маггл пришлёпывает комара на своём теле. Драко вздыхает: и запускает Аваду в себя. — Дра-ко! Просыпайся, давай, вставай! Сегодня мы… — Завались, — парень открывает глаза. Тошно… Голос Блейза по утрам: что может быть хуже? Его хочется убить сразу, перевернуться на другой бок и погрузиться в бессознательное, пустое. Однако каждый раз, каждый гребаный раз его в любом случае поднимали. Один раз даже дошло до авроров — Драко убивал каждого, кто заходил в комнату. После этого ему надоело. Проще потерпеть, а потом проводить время как душе угодно. Час он нежится в кровати. Собирается с силами. Мягко и плавно встаёт. Шаг вперёд. Ещё один. Безумие, яркая белая футболка, зелень слепит глаза. Русалка за окном стучится, испуганно выпучивает глаза. Шаг вперёд и легкий вдох. Сегодня стоит попытаться ещё раз. Поменять переменные — иногда это помогало узнать что-то новое. Шаг. Увернуться от чужого легкого заклинания. Вчера он бил этого шутника по лицу. Сегодня он не станет. Ему было неприятно: кровь залила пол, попала в разбитые костяшки. Драко не садист — пока что — ему мерзко от себя. Но он устал. Как же он блядски устал. Ещё пара шагов и дверь легко поддаётся безмолвному приказу. Он обучился беспалочковой магии на пятисотый день. Он выучил немецкий, китайский и русский языки. Он перечитал все книги. Он убил Гриндевальда, убил Дамблдора. Жаль Волан-де-Морт уже сдох, иначе и его Драко бы убил. Он провёл несколько месяцев дома, рядом с семьёй и они подарили ему покой. Потом стало тошно. Тошно вообще от всего: лишь замечая что-то новое, он оживает. — Поттер, — Драко цепляет гриффиндорца за галстук и тащит за собой. Он прекрасно знает, что сейчас, по цепочке, за ними рванули Грейнджер и Уизли. Кого бы выбрать сегодня ради интересной — для остальных — беседы? Пусть будет… Малфой хватает за плечо Забини и, сжимая, наверное, слишком сильно тащит за собой. Главное случайно не задушить Поттера: такое уже случалось. — Какого хрена, Малфой? — восклицает Гарри. — Какого хрена, Малфой? — одновременно с ним произносит Драко и закатывает глаза. Сначала повторять чужие фразочки было забавно. Потом это стало выбешивать до трясучки. А сейчас просто надоело. Однако именно таким образом убедить окружающих в собственной правоте было проще всего. — Эй, Малфой! — нервно говорит Забини. — Завали, — вежливо произносит Драко, стараясь убрать сталь из голоса. Пока они дошли до Выручай-Комнаты, Поттер ни разу не попытался напасть. Малфой нервно обернулся: неужели всё же задушил? Нет… Удивительно… Неужели на него так влияет присутствие Забини? Драко давит острый порыв ревности — потом он сможет и узнать правду, и отыграться. Сейчас он настроился на работу. — Грейнджер, хватит прятаться под мантией-невидимкой, — хрипло просит Малфой и распахивает дверь в Выручай-Комнату, — заходите с Уизли. Быстрее. Девушка долго не ломается: пожалуй, только благодаря её уму Драко не убивает Гермиону в первые же утренние часы. А ещё он обращается к ней за помощью. Вновь. В трёхсотый раз? Плюс-минус. — Садитесь. Рассказываю. Однажды я проснулся в временной петле. Я сделал всё, что только можно. Последовал каждому совету Грейнджер, пересмотрел и перечитал все фильмы и книги на данную тему. Я побывал практически в каждой родовой библиотеке. Пару десятков раз при этом умирая. Всё мимо. Даже эту речь, один в один, я произношу в пятый… хм, уже в шестой раз. Вы, три гриффиндорца, всегда при этом рядом. Я до сих пор надеюсь, что мозг Поттера выдаст что-то абсолютно хаотичное и шокирующее, что, конечно, поможет. Четвертый участник беседы всегда разный, ради эффекта неожиданности и чтобы я не свихнулся от постоянных повторений. А ещё пару раз я пытался выгнать Уизли, но после того, как он умирал от моих рук, вы всегда отказывали мне в помощи… Эх… — Я — что? — раздражённо дёрнулся Рон, но всё же остался на месте. Да… Ожидаемо. Уизли не так глуп, как ему казалось раньше. И куда хитрее, чем считает каждый в этой комнате. — Речь шокирует, — тут же ответила Гермиона. Она пошевелила пальчиками на правой руке, — наработки есть? — Ебанулась? Мне каждое утро их писать? Боже, уже тошнит… В прошлый раз я тебе также ответил, — Малфой обхватил голову, — как же вы меня все бесите… — А какого мы должны тебе помогать? — Поттер впервые за весь разговор подал голос, — и, погоди… ты убивал Рона? С какого вообще мы сразу ему поверили? — Я убивал практически каждого в этом ебучем замке, — мягко отвечает Драко, — безумие подступает ко мне. Я нахожусь в этом дне уже почти тысячу суток… Я буквально схожу с ума. Мы с Гермионой, кстати, нашли такого же безумца, как и я. Он провёл в таком повторяющемся дне полторы тысячи суток, судя по информации от ментала, который следит за ним. Свихнулся куда раньше, конечно. Он убил несколько сотен магов. Ты можешь себе представить, Поттер? Им не повезло — ебучее невезение. Ведь несколько месяцев мужик лежал пластом, игнорируя одинаковые дни. А тут решил показать характер. Ровно в тот день, когда вырвался. Хотя может это всё взаимосвязано. Я не знаю. Никто не знает. Но не хочу убивать вас насовсем. Никого из вас. И тем более не хочу сходить с ума. Пока что меня удерживает мысль, что, возможно… что возможно полторы тысячи суток — и я тоже выберусь. — Ты сделал всё, что мог? — Забини выглядит заинтересованным. И, кажется, перестал обижаться за утреннюю грубость. — Я сделал столько всего… — Малфой прикрывает глаза, кривя губы, — всё мимо. — Получается, сегодняшнего дня нет? И завтра никто из нас ничего не будет помнить? — вновь спрашивает Блейз. — Да, — односложно отвечает Драко. — Просто превосходно! Давно мечтал это сделать, — задумчиво произносит друг и встаёт на ноги, поднимаясь с кресла, куда его уронил Малфой. Он делает несколько шагов к Рону, а после плавным движением садится на его колени. Прижимаясь губами в жадном поцелуе, Забини сжимает рыжие пряди. Он торопится: видимо, ждёт, когда же до Уизли дойдёт. Слизеринец старается урвать больше, так что вжимается всем телом, не отрывается от чужих губ ни на секунду. Ещё пара мгновений — и Блейз летит на пол. Ну и силы у Рона, конечно… Гермиона качает головой: она поразительно безэмоциональна. Глаза Уизли вспыхивают гневом. Блять… Может, кинуть в него Ступефай, пока он всё не испортил? — Кру-у-уто, — выдыхает Забини и встаёт на ноги, — эй, Малфой, как я целуюсь? — Мне-то откуда знать? — устало вопрошает Драко и делает глоток из чашки — домовик принёс им чай почти в самом начале разговора, повинуясь приказу, сделанному ещё раньше. — Что ты имеешь в виду? — удивлённо интересуется Блейз, — ты шутишь, Малфой? Ты что, не целовал нас? Никого? — Как это, нахрен, мне поможет? — грубит Драко, ощущая, как раздражение наполняет его тело. Зато Рон заинтересовался разговором и, кажется, не планирует нападать на заносчивого Забини прямо сейчас. — А как же истории любви? Ты должен завоевать сердце своего возлюбленного или возлюбленной, и всё такое? — подаёт голос Гермиона и щурится, — никто из нас не предлагал этой идеи? — Наверное поэтому я до сих пор собирал вас вместе, — качает головой парень, — такой бред мог придти в голову только Блейзу. Услышь я подобное от тебя, больше бы за помощью не обращался. — Эй, Уизли, ну а тебе понравилось? — Забини ослепительно улыбается, потирая локоть. Видимо, ударился. — Пошёл ты, — шипит рыжеволосый, покрываясь краской. — Я бы отреагировал на эту ситуацию, но всё ещё в шоке с истории Малфоя, — чистосердечно признаётся Поттер, — которая звучит как бред. — Сколько дней ты уже в таком… положении? — Гермиона не реагирует на своих друзей: чёрт, за это Драко её обожал. Она вцепилась в любимого конька, в знания. В загадку. Она устала доучиваться этот год, Малфой знает. Ей всё это давным-давно надоело и ситуация с ним для неё как глоток свежего воздуха. Она сама ему это рассказала. — Был период, когда я переставал считать… Но примерно восемь-девять сотен дней. Мы нашли Моррисона, это, кстати, тот безумец в первые сто дней и общим решением сделали вывод, что мне надо много отдыхать. Даже не так. Мне надо очень много отдыхать. Иначе мозг свихнётся куда быстрее. Так что из этого количества дней можно спокойно вычеркнуть минимум четыреста. Я потратил их на общение с семьёй, на путешествия, на общение с незнакомцами. Также необходимо вычеркнуть ещё сто, так как на примерно этот период я отчаялся и не делал вообще ничего. С трудом дышал, честно говоря. — А что насчёт твоей любви? В Дне Сурка, допустим, главному герою… — Надо было добиться ту женщину. Да, я смотрел. Но у меня нет никого, кто мне бы нравился. Хотя бы немного. — За четыреста дней… так, сколько это в месяцах… ого! То есть за целый год ты не принял правду и продолжал от неё бегать? Ни разу не приник губами? Малфо-о-ой, ты меня поражаешь, — с улыбкой на губах промурлыкал Забини и Драко передёрнуло. — Я в курсе о твоих фантазиях, Блейз. И я никогда не был влюблен в Поттера. Наш разговор уже случался и в прошлый раз я тебя убил, лишь бы не слышать нытьё. Подумай хорошенько, не стоит ли сейчас замолчать? — Ух, какой холодный тон, — ощерился Забини, — ладно, кто я такой, чтобы мешать тебе убеждать самого себя. — Эй, с чего это он должен меня целовать? — недовольно воскликнул Поттер, — я не согласен! — Если я захочу, то ты сам попросишь, — с дьявольской улыбкой произнёс Драко. А вот это что-то новенькое. Всё же не зря он в этот раз взял с собой Блейза… — Я? Ты что, прикалываешься, Малфой? — гриффиндорца скривило, даже будто передёрнуло. Ого, это почти оскорбляет чувства Драко. — Поспорим? Только скажи мне что-то, чтобы я смог доказать тебе, что это был спор. Чтобы ты признал свою неправоту, ушлёпок. — В пять лет я съел двух червяков из-за того, что меня морили голодом родные тётка и дядя, — пару минут поразмыслив, наконец-то выдал Гарри, — никто про это не знал. Мне слишком стыдно за это. Так что если… — Когда, — легко исправляет Малфой. — Так что если! Ты сможешь сделать то, что пообещал, то просто расскажи про спор после. Я тебе не поверю, а ты выдашь эту информацию. — А почему бы, кстати, не показывать воспоминания в думосборе? — подал голос Рон, абсолютно игнорирующий происходящее, — они же должны сохраняться у тебя в голове? — К сожалению, их нет… Уизли, разбей. — Вы придурки, делом бы занялись, — качнула головой Гермиона, глядя, как Рон со всей дури бьёт по сжатым в рукопожатии рукам Драко и Гарри, — впрочем, не моё дело. — Будет весело… — хихикнул Малфой, — забей, Гермиона. Завтра ты всё равно всё забудешь. Вы все забудете…