Freaks

Виктор всегда себя ненавидел. Сколько себя помнил, столько и ненавидел. Но с появлением Джейса всё изменилось. Кардинально. Джейс, единственный во всем Пилтовере, относился к нему как к равному. Как к человеку. А не мусору из подворотни. Это выбивало из колеи. Так же, как и присущая Джейсу чрезмерная тактильность. Виктору теплые дружеские прикосновения были в диковинку. Выросший среди грязных трущоб Зауна, он привык, что каждого нужно бояться и подозревать. В сытом и благополучном Пилтовере — особенно. От Зауна местные подлости отличались лишь тем, что их проворачивали на вполне законных основаниях. А с такими, как Виктор, вышедшими из бандитских трущоб, — церемонились еще меньше, чем с коренными жителями. Так что он привык держать вечную оборону. Но внезапно на голову свалился Джейс. Добродушный, как щенок лабрадора. И почти такой же наивный. По уши влюбленный в науку. Может быть, больше самого Виктора влюбленный. Влез сначала в дела, а потом — в сердце и голову. Теперь от присутствия Джейся рядом сразу становилось тепло. А в животе летали бабочки. Слишком непривычные ощущения. Виктор не знал, как к ним относиться. Но зато он знал, что отдал бы всё, только чтобы Медарда не начинала забирать Джейса в большую политику. И в свою постель. О! В аппетитах этой змеи Виктор не сомневался! Но не мог не признать: громогласный, улыбчивый Джейс, с его идеализмом, добротой, искренностью и страстным желанием изменить мир к лучшему — идеально смотрелся и на сцене, и на рекламных плакатах. За таким лидером хотелось следовать! В его дело хотелось вкладывать деньги. Для Медарды ведь это было главное. Теперь Джейс общался с журналистами, пожимал руки в кабинетах, вещал с трибун перед толпой и заседал в Совете. Он все меньше и меньше времени мог уделять науке. Виктор, сам, будучи полностью погруженным в изучение хэкстека, упустил момент, когда из ученого Джейс превратился в политика. И теперь изменения казались необратимыми. Это больно царапало душу. Хотя, вроде бы — с чего? Изначально, решив посвятить себя науке, Виктор был один. Теперь его жизнь возвращалось к исходным данным. Но... Он так привык к Джейсу, что без него всё теряло какой-либо смысл. Без него не хотелось спать, есть, да и вообще жить. Оказалось, что всё, что Виктор так сильно любил в днях, проведенных в лаборатории — это и был Джейс. Он единственный кто ценил его. А Медарда... Виктор неожиданно для себя понял, что ревнует. Он хотел бы, чтобы Медарда пропала. Хотел бы, чтобы она не клеилась к Джейсу. Но память подкидывала картинки их милого воркования с настойчивостью заевшего кинескопа. Вот изящные, унизанные кольцами пальцы советника Медарды ободряюще сжимаются на плече Джейса. Холеные пальцы. Никогда не знавшие ни едких химических реактивов, ни тяжелой работы с инструментами. Контраст с закаленными в кузне крепкими кулаками Джейса становился особенно очевиден, когда Медарда, словно ненароком, брала Джейса за руку. Совершенно чуждая ему рука! Но... В картинках воспоминаний Медарда покровительственно-одобрительно улыбалась Джейсу, когда он произносил речи, или беседовал с политиками. И Джейс улыбался ей в ответ. С бесконечной искренностью и дружелюбием хозяйского щенка! Виктору становилось так тошно от этих мыслей, что он стал бросать лабораторию в середине дня и запираться в ванной с каждым новым приступом ревности. Теперь он явно чувствовал, что устал. Горькие непрошеные слезы непривычно текли по лицу и падали вниз, на светлый кафель. Виктор так долго и усердно учился их сдерживать. А какой-то пилтоверец взял и с легкостью перечеркнул его усилия. Нет. Виктор не был зол на друга. Он просто хотел сбежать. Куда-нибудь, где можно будет спрятать своё лицо за маской. Джейс и его светлая улыбка убивали Виктора раз за разом. Виктор по-прежнему просыпался по утрам, протирал глаза, изредка находя в них остатки слез пролитых ночью. И пытался работать дальше. Он влюбился в Джейса. Это факт. Как какая-нибудь глупая девчонка. Он ненормальный. Он просто ненормальный и от этого больно. Джейс стал ему настоящим другом. А Виктор оказался ничтожеством, не способным нормально дружить. Теперь ему было сложнее приходить в лабораторию. Особенно зная, что там его не ждёт Джейс. Он не налетит с порога с крепкими дружескими объятиями. Лишь их ассистентка, Скай, будет робко улыбаться и таскать на подпись разные бумаги. Каждый раз — по одной. Чтобы заходить в лабораторию почаще. Словно в насмешку судьбы глупая девчонка умудрилась влюбиться уже в самого Виктора. Прихорашивалась, вертелась у него под носом, говоря, какой он гениальный, и как много работает. Она все еще наивно на что-то надеялась. Виктор не знал, как будет смотреть Скай в глаза если она вдруг признается. Для него сейчас не было ничего важнее Джейса и хэкстека. Виктор чувствовал себя насквозь больным. Но всё равно, через силу, каждое утро приходил в лабораторию. Как всегда, первый. Он садился на стул и думал. Все его мысли были далеко не о работе. Они бурлили в голове, не давая сосредоточиться. Все мысли были только про Джейса. «Нужно начать работать» — говорил Виктор себе. Но всё тщетно. До тех пор, пока не приходила Скай, перед которой надо было вести себя как обычно (иначе начиналось обеспокоенное «Виктор, вы хорошо себя чувствуете? Может быть вам помочь?»), он прожигал глазами стену, лишь чудом не забывая дышать. Джейс не приходил. Ни вчера, ни сегодня. Много дел в Совете. И слава богу. Хотя не очень-то приятно было делать всю работу за двоих. Даже когда никто не торопил. Осторожность в работе с хэкстеком была превыше всего. Но Виктор словно плавал в тумане. Он уходил домой поздно. Тогда, когда свет горел только на улицах, а окна домов уже гасли. Тогда, когда в тишине ночных улиц его трость звучала насколько громко, что, кажется, будила всех жителей. Виктор смутно помнил как одиноко шел сквозь тьму. Как заходил в квартиру. Как ложился в кровать. Помнил лишь сон про Джейса. Такой красочный. Какой это по счету? Он уже сбился. Джейс снится ему почти каждую ночь. И каждый раз Виктор умолял себя не просыпаться. Каждое утро он смотрел в потолок и вспоминал очередной счастливый сон. Он не хотел вставать, не хотел идти на работу. Там все равно почти никогда не было Джейса. Но, конечно, Виктор встал. И пошел. Оказалось, что сегодня он был не первый. К сожалению в окне лаборатории уже горел свет. Виктор медленно открыл дверь и увидел склонившегося над столом Джейса. Дверь за спиной бесшумно закрылась, оставляя их вдвоем. Словно в те времена, когда они только начинали изучение хэкстека. До оглушительного успеха, до толпы подхалимов, мечтающих примазаться к славе и алчных инвесторов, жаждущих урвать кусок пожирней. Виктор сделал несколько нерешительных шагов вперёд. И замер. Он нелогично залюбовался спиной Джейса. Такой широкой, что за ней не видно, чем именно он занят. — Скай? Это ты? — спокойным тоном спросил Джейс. Он даже не обернулся. Видимо сильно увлечен. А Виктор просто смотрел и смотрел на него. Ему было нечего сказать. Не дождавшись ответа Джейс повернулся и увидел перед собой Виктора. — Виктор! — с восторгом воскликнул Джейс. Его глаза вспыхнули, как будто он ждал этой встречи всю жизнь. А Виктор лишь прикусил губу и постарался сделать вид, что не замечает. Видимо, как раз сейчас у Джейса появилась новая идея, связанная с хэкстеком. И ему не терпелось поделиться. Ведь не мог же он так сиять просто от того, что они снова встретились! Горячие слезы навернулись на глаза. Виктор из всех сил старался их сдержать. Но невозмутимым его лицо осталось совсем не долго. Джейс подошел и со всей силы прижал его к себе. Глаза защипало и слезы полились ручьем. Виктор прижался сильнее. Вроде он не видел Джейса неделю, а ощущение — как будто вечность прошла. Дыхание Виктора сбилось и теперь он уже ревел взахлёб. Он никогда не позволял себе этого. Главное правило Зауна не быть слабым. Слезы — слабость. Но Джейс можно было их показать. Рядом с ним Виктору можно было быть слабым. Большие теплые руки скользили по спине, гладя. А Джейс шептал: — Всё хорошо, я здесь. Я больше тебя не брошу. И Виктор верил каждому слову. Немного успокоившись он тихо признался: — Ты просто не представляешь сколько раз ты мне снился... Я каждый раз молил о том, чтобы не проснуться. Так и остаться в этом сне на двоих, — Виктор шмыгнул. — Это ненормально, согласись? — Не плачь. Я тоже ненормальный, — Джейс улыбнулся и потом наклонился чтобы поцеловать Виктора. Теперь оба были уверены, что они ненормальные.