Навсегда

Он ушел. Кэрол только со временем приучила себя думать о том, что ушли они. Почти все ее друзья просто собрали свои вещи и уехали навстречу другой жизни. Кто знает, может быть, лучшей. Кто знает, кто именно из них ошибся: те, кто ушел, или те, кто остался. Кто знает, может быть, правы были все. Принять то, что с таким трудом налаженная жизнь оказалась под угрозой, а вся их многолетняя дружба – иллюзией, Кэрол не могла. Почему так случилось? Почему мнения разделились, и большинство предпочло уйти? Вот так вот просто: пряча глаза, скомкано прощаясь и не находя слов. Отчаянно рыдая, как Бет, которой остаться не разрешили родные, тихо плача, как Мэгги, которая не могла позволить себе рисковать в своем положении, решительно поджимая губы, как Глен, который должен был беречь семью, безразлично, как Тайрис, потерявший тут все, зло, как Дэрил, попрощавшийся со всеми одним скупым кивком. Она бы поехала с ним. Если бы он позвал. Если бы спросил, уйдет ли она тоже, если бы попросил присоединиться, попробовал бы объяснить, почему это так необходимо. Решение остаться принималось всю неделю сборов и разговоров. Кэрол бродила по коридорам тюрьмы, смотрела в испуганные глаза новых друзей, которые боялись уезжать, говорила с теми, кто решительно упаковывал вещи, и ждала хотя бы одного слова. Она подходила к Дэрилу и молчала, не решаясь даже посмотреть. А он молчал. Молчал так, как молчал все полгода после смерти брата. Молчал так, как умел только он: говоря что-то неважное и ловко обходя все, что касалось их двоих. Дэрил изменился. Он медленно занимал место Рика. Вдруг становился тем, кто не боится ответственности, тем, кто готов принимать решения, тем, кто может повести за собой. А главное, хочет. Впервые в жизни он был настолько уверен в себе. А она – так несчастна. Кэрол понимала его. Это пришло не сразу, со временем, после десятка разговоров, после часов молчания, после взглядов, прикосновений и уходов. Его уходов от всего, что было больше дружбы. Дэрил отчаянно боялся привязываться к кому-то. Так, чтобы сильно, так, чтобы к одному, так, чтобы навсегда. Уверенная походка, беспечные улыбки, безразличный взгляд – с этим невозможно было бороться. И Кэрол опустила руки. Он здесь, он рядом, у него никого нет. А иллюзия их дружбы была такой сладкой в сравнении с тем, что она уже пережила. - Ты остаешься? – сухой вопрос, словно констатация факта, в последний вечер. Ей оставалась только кивнуть, сдерживая слезы и вжимая короткие ногти в мокрые ладони. Но иногда физическая боль не помогает. Только два слова – о том, что он даже не собирался звать ее с собой. О том, что он уже давно решил за нее. За них обоих. Наверное, Дэрилу так будет проще. А может быть, это всё о его мыслях, чувствах и страхах Кэрол придумала сама. Когда-то давно, потеряв свою девочку и придумав себе новый смысл жизни. Который сосредоточился на этом человеке. И который теперь разбивался на осколки, серел и расплывался перед глазами обжигающими слезами. Кэрол не ощущала объятий и поцелуев, не слышала шепота друзей и слов прощания, не понимала, кто уедет и кто останется. Она смотрела на два белых крыла на его спине и молилась только об одном – чтобы он оглянулся. Попрощался, хотя бы взглядом. А он просто уехал. Их осталось совсем мало: Рик, бесцельно бродящий по опустевшей тюрьме, Мишонн и Боб, неожиданно передумавшие уезжать, Карл, который обвинял во всем отца и был оставлен тут силой, ничего не понимающая малышка Джудит и еще несколько человек, преимущественно женщины и подростки. И Кэрол, которая в очередной раз находила в себе силы жить дальше в помощи и поддержке остальных. А еще в надежде. Не умирающей надежде на то, что друзья вернутся. Что он вернется. Кэрол встречалась с Риком у ворот и точно так же вглядывалась вдаль, надеясь увидеть хоть что-то, кроме ходячих. Автомобиль, мотоцикл, знакомое лицо. Они оба молчали и просто ждали. Никогда не дожидаясь и безмолвно возвращаясь в тюрьму. Она ночевала в камере Дэрила, не решаясь ничего там менять. Рыдала, не стесняясь слез и криков, слышала тихие шаги рядом и утыкалась лицом в плечо Рика. Он молчал и только гладил ее по голове, по вздрагивающей спине, прижимая крепче к себе, накрывая одеялом и бесшумно выходя, когда Кэрол засыпала. Уходя к своим собственным кошмарам. Рик спасал ее по ночам, а она его – днем. Разговаривая часами, убеждая в том, что они справятся, смогут и выживут. В том, что он способен уберечь всех, в том, что его дети будут жить, в том, что он был прав. Кэрол брала Рика за руку и дарила силы. Наверное, это плохо у нее получалось - таким, как прежде, ему уже никогда не стать. Но главное, что получалось. Всего на несколько часов, до нового утра – дать веру и надежду. А потом снова и снова. Но она не уставала. Что ей еще делать? Чем жить? Спустя два месяца им пришлось покинуть тюрьму. Спокойно, без спешки, с четким планом и уверенностью в том, что новое место окажется ничуть не хуже этого. И надеждой на то, что они встретятся с уехавшими друзьями. Снова будут вместе, теперь уже навсегда. Эта надежда горела в глазах Карла, теплилась в снова появляющейся улыбке Рика и давала Кэрол силы жить. Силы делать новую жизнь такой, какой она должна быть. Небольшая группа снова становилась семьей – маленькой и дружной. Теми, кто всегда друг другу поможет и поддержит, прикроет спину и никогда не бросит. Вот только Кэрол, столько сил отдавшая созданию этой семьи, в нее не верила. Больше не верила никому и ни в кого. Кроме Рика, который всегда был рядом. И с которым рядом была она. С самого начала и до конца. Навсегда? Они, не сговариваясь, пытались проследить маршрут уехавших друзей. Но уже на втором, отмеченном на карте, пункте поняли, что что-то случилось. Следов пребывания группы там не было. Никакого знака, о котором они договаривались. Ничего. Может быть, что-то не дало Дэрилу с остальными двигаться так, как они собирались, а может быть, они сами передумали и нашли лучший вариант. В любом случае, никто не виноват. Прощаясь, они прощались навсегда. Пришло время это понять. И принять. Всего лишь месяц скитаний и новое убежище. Наверное, оно было не таким надежным и удобным, как тюрьма. Но небольшой группе много и не нужно было. Только переждать зиму, только выжить. Главная цель в новом мире – жить, сколько получится. А еще меняться. Кэрол приходилось все чаще брать в руки не кастрюли, а оружие, поднимать не ребенка, а тяжелые сумки с продуктами на очередных вылазках с Риком. Она бралась за все, лишь бы не думать, только бы падать ночами без сил на постель и не помнить о том, что где-то там… Холод за окнами не мешал тихим семейным вечерам быть по-настоящему уютными. Горячий чай, смеющиеся дети, тихие разговоры и робкие надежды – что может быть лучше? Вот только все улыбки были тщательно отрепетированы, взгляды отведены от окон, а слова – осторожны. Так, чтобы даже не упоминать таких далеких и таких родных имен. Так, чтобы не думать, как там они. Где они. Живы ли. - Всё будет хорошо, - улыбалась Кэрол, пожимая руку Рика, когда он надолго замолкал, глядя в одну точку. - Мы вместе, - сжимал он ее плечи, когда видел, что она замирает у окна и смотрит вдаль. - Навсегда, - повторяли шепотом. Ведь хоть что-то же в этом мире должно быть навсегда? Однажды ночью Рик опять пришел, услышав слезы Кэрол. Снова обнял, прижимая к себе и касаясь губами виска. А потом вдруг губ. Так неожиданно и так естественно. Почему-то вдруг так просто и обыденно. Его сильные, крепкие горячие руки на ее теле. Ее легкие, короткие, ласковые поцелуи на его коже. Грустные улыбки в темноте и понимающие взгляды. Давно позабытая нежность. Тепло, которое им так нужно было. Призрак любви. С тех пор Кэрол и Рик каждую ночь крепко сжимали веки и видели перед собой другие лица, чужие тела. Стискивали зубы, чтобы не говорить имена. Имена тех, кого никогда уже не увидят. И кому, казалось, изменяют сейчас. Время шло и всё вокруг менялось. А они по-прежнему были семьей: лучшими друзьями днем и нежными любовниками ночью. Учились доверять друг другу, мечтать вместе, дарить себя и любить. Любить так, как когда-то не смогли любить их. И у них получилось. Они были вместе. Навсегда.