Одна.

       Голая опушка леса, покрытая цветами, вроде ромашек или одуванчиков, но в основном, конечно, травой чуть ли не по колено. Естественный запах зелени и свободы наполняет лёгкие, оседая на громкой тишине, — как бы странно то не звучало. — Ночью всё словно замирает в затторможенных кадрах, правда стоит посмотреть в темень деревьев, и там шевельнётся лист под улиткой или древесный грызун прыгнет в свою норку. Им нечего боятся. Эти маленькие сопки относительно недалеко от городского мирка, больших домов и проезжающих машин с противным запахом бензина или дыма. Сейчас же всё кажется совсем иным. Словно это действительно середина вечных лесов.        Глаза уже свыклись с наступившей темнотой, и участки, в которых проблематично что-либо рассмотреть, совсем не пугали. Изредка там пролетали проснувшиеся светлячки. Они за короткое время наполнили всё пространство и спокойно витали над высокой травой. В какой-то части полянки трава легла под просторный, мягкий плед, очевидно в красно-белую клетку. На нём устроились двое юношей. Один, рыжик, с тёплой зелёной кофтой, лежал на спине. Руки в замке над головой, а ноги сложены друг на друга. На его животе устроился второй парень с голубой макушкой. Ему явно было комфортнее с импровизированной подушкой в роде собственной половинки.        Молчание среди них не казалось мучительным и неловким, скорее, приятным и комфортным. Глаза их были устремлены на звёздную скатерть. Словно крошки с печенья на блюдце, они сияли сквозь миллионы световых лет, но казались такими ближними. Большинства из них, скорее всего, уже нету. А это — всего лишь их свет, который не успел потухнуть. Космос действительно странная штука. Неизведанная, вечная, удивительная, вещь. И когда голова полна мыслей о жизни, бытия, беспечности, всегда хочется разделить эти мгновения с кем-то. И каждая минута на вес золота. Прямо сейчас.        — Ты брал закуски? — Спрашивает Бойфренд, обрывая тишину.        Вообще подростки весьма спонтанно очутились здесь. Один предложил другому романтичную прогулку под луной. Ночью. Действительно не самая великолепная идея, но совёнок по имени Бойфренд, которому, кстати, и была предложена эта идея, на это радостно похлопал в ладоши. Обоим не спалось в ту минуту, и соблазн втихую сбежать для совместного времяпрепровождения казался слишком великолепным.       Рыжик хихикает, опуская голову со звёздного неба на парня. Последний, правда, кажется высматривал в загадочных белых точках фигуры. Его формы лица красиво отблёскивали от лунного, природного света, а в глазах отражались, кажется, уже не звёзды, а целые миры. Пико на мгновение сник, забывая о том, что должен что-то ответить. Он просто продолжает смотреть на своего парня.        Последний выжидает минуту, две, а затем поворачивает голову на рыжего, чувствуя на себе уже неприличный взгляд.        — Пико? — Тонко напоминает Бойфренд о своём вопросе, хлопая ресницами. Названный вздрагивает, будучи застанным врасплох.        — Ты знаешь, что ты чертовски милый? — Пико не был романтиком, скорее, прямолинейным, честным, и может, совсем немного, упрямым.        Хотя упрямости из них двоих не занимать именно у голубики, который смеётся и ложится нормально, бок о бок и на живот, совсем рядом со своим парнем. У него явно отбили желание любоваться видами, потому он переключается на кое-кого поинтереснее.        — Если я чертовски мил, то ты космически идеален. — Бой улыбается, опираясь ладонью о щеку.        — Такого не бывает, — отрицает рыжик. Он принимает сидячее положение и хрустит конечностями. Тут мог бы быть ответный флирт, но фанатом нежностей Пико не был.        Что уж, того же нельзя сказать о Бойфренде.        — Тогда почему я не могу найти в тебе конец своей любви?        Как только рыжик замирает, не в силах найти в себе ответ, Бой начинает звонко смеяться, без сомнения зная, что на его половинке сейчас яркий румянец, даже несмотря на то, что Пик сидит спиной к нему. Бурча что-то несвязное, Пико прилипает к своему парню в объятиях. Утыкается ему в шею, вдыхая пряный запах голубичных закусок. В роде пирога. Да, он бы хотел его сейчас попробовать. Пирог в смысле, не Бойфренда. Хотя вопреки здравому смыслу эта мысль меняет своё направление с каждой секундой, сколько рыжик ощущает на чужом лице самодовольную улыбку.        Всегда чёрствый, серьёзный и саркастический парень сейчас делает всё, просто чтобы спрятать красные щеки в складках футболки другого парня.        Это слишком мило.        Бойфренд заключает своего парня в кольцо обнимашек. Оба не могут устоять в коленях в неудобной позе, потому падают обратно на плед.        Между подростками снова воцаряется молчание, они смотрят друг на друга в мёртвой тишине, и только где-то далеко ухает сова, и журчит ручей. Ни одного источника света. Кроме луны со звёздами и маленьких светящихся насекомых. Одновременно у обоих кровь застывает и приливает к лицу. Разгоряченные юноши в мгновение отводят взгляд в небо, не в силах перебить смущённую неловкость.        Каждое мгновение казалось таким нереальным, но обожаемым для обоих. Эта ночь проходит слишком быстро, ведь маленький горизонт уже начинает вырисовываться светло-оранжевым или малиновым. Сейчас примерно четыре утра.        Пальцы переплетаются и руки создают замок. Бойфренд сжимает чужую ладонь, наслаждаясь бабочками в животе. Улыбка не сходит с лица. Он вновь проникается светлеющем небом, в попытках не упустить ни секунды этих чёртовых мгновений. Говорят, что руки в замке — высшая степень доверия. Превосходно.        — Пико. — Естественно он снова прерывает молчание, желая больше контакта с тем, кого безумно любит.        — Да?        — Как ты думаешь, сколько всего насчитывается звёзд во вселенной? — Его вопрос не нуждался в точном ответе. Бой и сам понимал, что его парень не астролог, потому вопрос был задан, скорее, в пустоту. Мнимый, бесконечный поток темноты и света. Мрака, разочарования, смерти, а так же проблесков, красоты и неизведанности. Всё это непрекращающе манило голубичного, и он уверен — Пико тоже.        — Одна.        — Одна?        Этот ответ застал врасплох Боя.        — Всего одна? — Он поворачивает голову с неба на Пико, и застаёт тот же прямой, влюблённый взгляд.        — Мне хватает одной единственной звезды, чтобы чувствовать себя счастливым, — Рыжий пододвигается ближе и касается чужих, малиновых губ своими.

Его звезда здесь. Прямо сейчас. С ним.