я — есть я

это жестоко. наверное. гахён обрезает свои волосы старыми ножницами, которые стащила из кухни. получается очень коряво и рассредоточено — асимметрия вроде уже не в моде. каре на ножке тоже давно не. что входит в понятие моды тоже не очень-то и известно, но гахён режет всё уверенней. на полуулыбке ловит мысль, что пора остановиться. быть грибочком ей не подойдет совершенно. и, наверное, уже пора домой, слишком уж она задержалась в гостях — об этом гахён тоже думает, улыбаясь более истерично. приютившая когда-то её сердце милашка минджи как-то без энтузиазма обнимала. чаще пропадала дома и попросила вернуть кожанку. гахён тогда послушалась; и думает ещё разок, что, пожалуй, она тогда ну слишком неприлично задержалась в гостях. и это жестоко. даже без наверное. она читала много таких историй, но все и всегда считали правым только того, чьё сердце разбили. от кого ушли, потому что он п л о х о й — тут рука дёргается и приходится вносить в план укоротить волосы ещё на сантиметр. остальное почему-то скрыто в тени и никто не хочет подумать, а не плохо ли второй стороне? гахён не умеет читать мысли и это её расстраивает. потому что мысли боры оказались для неё неподвластными и она исчезла незаметно. вот этот раз было не жестоко. просто пусто. пустота как-то не заполнилась и вместе с шиён. гахён смотрела тогда на огромный аквариум в её квартире и думала о чём-то связанном с сердцем. о том, что его ничем, кроме крови не заполнить. и таких забавнючих, хлопающих ртами, в самой непредсказуемой чешуйчатой расцветке жителей там тоже не будет. наверное, грустно. все придуманные рыбки надежд утонули в густом чае, когда ханьдон что-то шептала по-китайски, пытаясь переломато рассказать о церемониях. тогда гахён ошпарила себе руку и до сих пор иногда заглядывается на оставшийся шрамик. ей бы хотелось вынести из этого что-то большее, чем простой отпечаток на коже. на юхён терпение стало кончаться — тут ножницы снова соскальзывают и гахён матерится. вот она была слишком громкой и бежала вперёд не просто паровоза, а самого новейшего скоростного поезда. зато вместо шрамов тут пришло осознание, что её темп тоже хорош. просто более размеренный — но главное, комфортен самой себе. и необязательно быть первой, чтоб выигрывать. с юбин они, кстати, сошлись лучше всех — она не забирала вещи, не исчезала просто так, не обливала никого чаем, не ругалась громче взрыва. но любила оставлять следы и дарить много подарков. гахён моет голову быстро и морщась от холода. горячая вода не успела нагреться, потому что около сорока минут гахён усиленно вспоминала всю свою жизнь и давала экстраважное интервью такому же экстраважному выдуманному журналисту. обрезанные волосы смотрятся до жути хорошо — подозревается, что это потому что только после душа; улягутся они криво. до жути прекрасно смотрится на гахён самостоятельность и уже давно не отголоски уверенности. хотя это всё ещё жестоко. она отрезала сантиметров двадцать. ещё жестоко, что в ленте мелькает какая-то чужая фотография с запечатлённым счастьем. счастливым счастьем, очень даже да. гахён смотрит на чужие волосы персикового цвета, такого же цвета газировку в руках и думает, что хорошо, что она давным-давно смыла похожий цвет. помимо волос её жизнь тоже подпортилась — но зато в награду пришло осознание, что "да просто отъебись" флаг ярко-розовый. на фотографии чёрная чёлка и нос с горбинкой прокатили на американских горках к тому, что в жизни оказалось слишком много проблем, чтоб зацикливаться на ком-то одном и пытаться говорить с тем, кто слышать не хочет. нечитаемая подпись на японском с жёлто-фиолетовыми сердцами вызывает улыбку — и всё-таки донги её научила защищать себя. и пусть она была вообще-то из китая и ругалась на родном языке чаще, чем звала её любовью. гахён уже не заглядывает за собственные стены комфортного отношения к себе. гахён тыкает на перевод фразы и там уже привычными буквами рисуется — "мой дом — ты, любовь моя". а юбин подарила ей подвеску. вторую часть после громкой ссоры и "я люблю тебя навсегда" даже не забрала. и гахён защёлкнула этот круг на магните — зачем тратить любовь на других, когда я заслуживаю этого чуть больше? это было жестоко. даже не наверное. но главное, что было. гахён ощущает себя самой счастливой на свете. и волосы легли хорошо, и она теперь целая, и завтра можно прогулять первую пару, оставаясь целый день в постели. гахён ощущает, что из долгих и долгих гостей, она наконец-то вернулась домой. в этот раз по-настоящему.