I feel happy with you

One Direction - Right now. Тейлор Свифт - The lastTime. эти песни у меня ассоциируются только с соукоку, можете послушать.

— Мы можем заняться сексом..? Нет. Нет, это дико. Точнее, сам секс это нормально, но.. секс с инвалидом… Чую в свои семнадцать можно уже с лёгкостью назвать «не таким как все». Конечно, считать так будут только больные на голову персоны, нежели нормальные и образованные люди, ведь инвалидность - не есть чем-то ужасно-стыдным и осуждающим, давайте согласимся, но суть всё же не в этом. У подростка нет правой ноги, отчего он считается «сидячим», он не видит на правый глаз, и не слышал на правое ухо. Правая рука работает плохо, но она по крайне мере есть, и Чуя каждый день разрабатывает её, дабы получить хороший результат, и снова писать своей «родной» рукой. Вы наверное задались вопросом, почему все больные конечности именно с правой стороны? Всё это последствие давней аварии, которая произошла в тринадцать лет. Парень ехал со своей матерью в другой город, сидя на пассажирском сидении спереди, не ожидая ничего плохого, напевая весёлую песенку, которая играла по радио. В один момент, когда машина поворачивала на перекрёстке, в неё внезапно влетел грузовик. Весь удар пришёлся рыжему мальчику, ведь грузовик врезался именно в правую сторону, где как раз и сидел Накахара. Как вспоминает Чуя, в тот момент он даже оставался в сознание, продолжая чувствовать ту сковывающую его тело боль, страх и панику. Врачи, и не только они, до сих пор считают чудом то, что он выжил. Ногу, которую придавило, доктора решили ампутировать вовсе, сказав, что спасти её не удастся. В глаз прилетело много осколков, как в правый, так и в левый, но критическая ситуация была как раз таки с правым. А что насчёт уха, так от громкого звука барабанные перепонки лопнули. Уже почти четыре года, Чуя вспоминает тот день как свой самый страшный сон. Уже четыре года, он не разлучается со своей инвалидной коляской, уже привык к постоянным жалобным взглядами и тыканьем пальцами от детей. Слуховой аппарат уже четыре года выполняет свою работу, давая мальчику надобность слышать, а линза, которую купили ради скрытия пострадавшего зрачка, всё так же каждое утро надевается на когда-то голубой глаз мальчика. — Чуя, прошу, давай без этого? — поток мыслей прерывается родным голосом. — Я должен хоть как-то удовлетворять тебя. — Что ты такое говоришь? Ты мне ничего не должен. Чуя снова вздыхает, смотря одним, рабочим глазом на парня перед ним. — Чуя, секс - не самое главное в отношениях, тебе пора это запомнить. Особенно с твоим состоянием. — Состоянием? Я вроде как просил не упоминать это. — Чуя, поставь меня на своё место. Как бы ты отреагировал на то, что я прошу тебя заняться со мной сексом, будучи сидячим? — Это дико. — И я о том же. — Тебе следовало бы бросить меня, Дазай. И снова мы приплыли к тому самому. — Бросить тебя из-за того, что я не могу заниматься с тобой сексом? Ты смеёшься? — Нет, просто.. Чуя отъезжает немного назад, продолжая смотреть в карие глаза. — Я не тот человек, с которым ты можешь чувствовать себя счастливым. — Чуя, мы уже говорили об этом. — Да, но.. Я говорю правду. Я не хочу, чтобы из-за меня, жалкого инвалида, ты был… — Ты не жалкий. Рыжий обречено вздыхает. Осаму всегда был наглым и упёртым бараном, которому хоть палку в жопу ткни, а он продолжит стоять на своём. Это в какой-то степени радовало, но одновременно злило. — Чуя, я чувствую себя счастливым вместе с тобой. Ты тот человек, с которым я могу поделиться своими проблемами, впечатлениями, эмоциями. Ты тот, кто заставил меня чувствовать себя кому-то нужным. Ты приписываешь свою инвалидность ко всему, что движется. Ты считаешь, что если твоё тело не способное само ходить, то ты не человек. Это неправда. И это бред. Я хочу закончить эту тему. Дазай Осаму - человек, который смог вытянуть Чую с того депрессивного периода, продолжая помогать с проблемами, как физическими так и моральными. Познакомились они в тот злополучный день, когда Чуя решил свести счета со своей жизнью и прыгнуть под поезд. Конечно, прыгнуть в переносном значении, как смешно это не звучало, но суть та же. Что именно делал в тот день на железнодорожных путях Дазай? Почему решил забрать рыжего с дороги, прямо перед поездом, рискуя собственной жизнью? Чуя до сих пор не знал. «Ты тоже имеешь право счастливо жить» — повторял каждый день Осаму, провожая Чую к магазину и обратно. Как он узнал, где синеглазый живёт? Почему делал вид, будто они знакомы всю жизнь? Тоже непонятно. Как говорится: у всех свои тараканы в голове. У Дазая тоже есть один огромный таракан в голове, и это — Накахара Чуя, с инвалидной коляской впридачу. — Ты ведь можешь найти себе кого-то нормального, нежели таскаться со мной! — снова перерывая поток мыслей, на этот раз шепчет Чуя. Он не привык кричать, не привык громко говорить. Да и кричать на Осаму больше всего не хотелось. — Во-первых, ты не есть ненормальный, — вздыхает Дазай, — во-вторых, с чего ты взял, что с кем-то другим мне будет легче? — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. — Я и есть счастлив. Слёзы катятся по бледным щекам, намереваясь дойти до, нереально пухлых губ Чуи, которые очень приятно целовать, как в один миг Осаму вытирает их своими тонкими пальчиками одной руки, одновременно поглаживая рыжую макушку другой. — Чуя, детка, прекрати. — Я не могу, — всхлипывает голубоглазый. — Всё в порядке. Мы закажем тебе протез, и ты сможешь ходить, разве это не круто? — Дазай улыбнулся, наклоняясь ниже к возлюбленному, потирая худые щеки, — я обещаю, мы сможем даже заняться сексом, если ты этого так хочешь. — Хочу. С тобой хочу. — А я хочу, чтобы ты был счастлив и не думал о всякой ерунде, ладно? В ответ положительный кивок. — А ещё, — он ухмыльнулся, — мы так же можем сейчас вместе прогуляться и съездить в кафе поесть твои любимые кексы, м? — Звучит здорово, — прошептал рыжий, вытирая слёзы с глаз. — Конечно здорово, — засмеялся шатен, заставляя Чую улыбнуться в ответ, постепенно приближаясь ближе. Не успев среагировать, рыжий почувствовал дазаевские губы на своих, что так отчаянно прижимались к нему. Этот поцелуй был сломленный, он не был нежным или наоборот страстным, как привыкли целоваться подростки, он показывал всю боль и любовь, которая царила между этими двумя. Всю сложность в их отношениях, всю сложность в их жизни, особенно в жизни рыжего, все ещё того самого тринадцатилетнего мальчика, который бы даже не подумал, в каком состояние он окажется через пару лет. Чуя углубил поцелуй, потирая рукой щеки Дазая, как в тоже время последний проводил пальцами по рыжей макушки, несильно натягивая пряди, дабы отстраниться. Не было бы такого свойства в кислороде как заканчиваться, они бы провели ещё несколько часов, если не дней, не отрываясь друг от друга, передавая все свои накопившиеся чувства. — Хорошо, — отдышался Осаму, — подожди пока я соберусь. Тебе куртку какую брать? — Синюю. — Я понял, — снова улыбнувшись, Дазай хотел бы развернуться, и пойти в комнату, но внезапно Чуя тихо прошептал со спины.. — Я люблю тебя, Осаму. Дазай широко усмехнулся, стараясь не заплакать от счастья. — Я тоже тебя люблю, Чуя. | End |