найди меня

– Проснись

      он хватается за железный поручень больничной койки, падая на колени. они точно будут болеть, от такого удара о пол, но сейчас это неважно. сжимает несчастную ручку кровати сильнее с каждой секундой. казалось бы, скоро костяшки будут белыми, такими же, как его лицо последние несколько дней. он слишком измотан. слишком волнуется. – Проснись.. не оставляй меня..       опускает голову, смотрит в пол, мгновенно зажмурив глаза. не хочет упустить его, не может вот так расстаться навсегда. слезы вновь выступают, стекают по щекам, кристальными каплями падают на холодный кафель. они никогда не закончатся, редко он плакал. но не сегодня. сегодня можно. можно, когда его мальчик, такой бледный, беспомощный и слабый лежит перед глазами. а он, ничем не в силах помочь. такой же беспомощный и ничтожный, каким боялся стать. он просто устал. устал терять, устал быть один. без него. – Влад.. умоляю..

*чей это голос? такой спокойный, но грубый, кажется мягким и добрым. осипший, неужели этот человек кричал? кажется знакомым, я будто уже его слышал. каждое утро, вечер и ночь. я точно его слышал, но.. он плачет? этот человек в расстроен? что случилось.. *

– Очнись.. пожалуйста, Влад!       он снова срывается на крик. никогда, до этой злополучной череды, он не чувствовал столько боли. подавлен, раздавлен и разбит. он один. его любимый человек прикован к кровати уже несколько месяцев. но все ведь было так хорошо.. они были счастливы, любимы и.. неужели теперь их нет?..

***

– Влад, спускайся. это я.       Бумага смотрит на дверь в потолке, которая явно ведёт на чердак. там он и сидел. все время, что был один, Чашейко проводил в этой небольшой комнатке. уютно и спокойно, что ещё может быть нужно уставшему от жизни, в этом подавляющем обществе, человеку? второй человек, который развеет твое гнетущее одиночество, согреет своим теплом и подарит желанное счастье, которого так не хватало.       открывает дверь, скидывая лестницу. – Добро пожаловать, Владик.       Бумага улыбается. так ярко и искренне, как всегда в общем. Чашейко надеется, что он пришел именно за тем, о чем он так мечтал последние месяцы. поднимается, сразу же подбирая лесенку, затаскивая ту на чердак. закрыли дверь, наконец-то смотря друг на друга.       не нужно слов, чтоб понять, что нужно Чашейко от старшего. эти искрящиеся глаза, дергающиеся руки, слабый запах одеколона и губы.. так часто их кусает, лишь когда не получает желаемого. а этого парня он добивался слишком долго, чтобы сейчас не получить его. – Ты чего-то хотел, мне кажется. так чего же?       Чашейко подходит вплотную к старшему, говоря куда-то в самое ухо: – Я хочу тебя, Владик.       прикусывает мочку, чуть проводя языком ниже. кладёт одну руку на шею, притягивая чуть ближе, проходясь по ней же невесомыми поцелуями. старший явно не ожидал подобного, замер в ожидании дальнейших действий младшего. неужели этот тихий и загнанный мальчик оказался тем ещё развратником?       Чашейко толкает Влада на кровать, устраиваясь в ногах, нагибается, заводя руку под футболку, начинаеь слегка касаться пресса. двигает ногой, коленом упираясь в пах старшему. вновь приникает к шее, оставляя пару невесомых поцелуев. чувствуя напряжение усмехается. – А мне казалось, что парни за двадцать те ещё умельцы, в этих делах – оставляет бордовое смазанное пятнышко, смотря на Бумагу.       его резко переворачивают на спину. он ловит на себе полный желания взгляд старшего, который затягивает его в поцелуй. такой горячий и полный желания. обрывистый и тяжёлый, недолгий, но насыщенный. старший отодвигается, скидывая с себя футболку, так же поступая с байкой младшего. приникает к шее, ключицам, оставляя смазанные бордовые пятна, смешивая их с невесомыми поцелуями.       Чашейко медленно оттягивает пряжку ремня Бумаги, расстёгивая после чего, джинсы оказываются где-то за кроватью. тяжёлое дыхание обжигает шею, когда Влад замедляется в попытках провернуть ту же махинацию, которая безупречно выходит. аккуратно стягивает спортивные штаны младшего, вместе с боксерами, осматривает, будто оценивая. – Уверен, что хочешь?       Чашейко лишь огорчённо закатывает глаза, эффектно выгибаясь, проводит рукой по затылку старшего, чувствуя растущее напряжение. – Не представляешь насколько.       Чашейко затягивает старшего в поцелуй, стараясь взять инициативу на себя, проталкивая язык сквозь зубы, но сталкиваясь с чужим, отступает, передавая право на доминантность старшему, чем тот уместно пользуется, притягивая к себе, рукой проводя от плеч, вдоль спины. обводит бедра, разводя в стороны.       Чашейко подаёт старшему смазку, которую тот выдавливает на пару пальцев. разрывает поцелуй, шепча что-то о терпении, после чего вновь начинает. более грубо. более властно.       он заканчивает с растяжкой, лишь после очередного прогиба Чашейко, так сладко просящего о большем. входит, позволяя привыкнуть. получает одобрительный кивок, после чего чувствует рваную боль в спине, явно от ногтей младшего. – Я только начал, Владик.       снова шепчет, начиная двигаться, заставляя Чашейко вновь прогнуться в спине, хватаясь за одеяло, крепко сжимая. целует смазанно, куда-то в скулу, переходя на шею, обводит кадык, оставляя и там бордовое пятнышко. – И не смей останавливаться, Бумага.       кое-как произносит младший, затягивая старшего в поцелуй.

***

– Владислав, вы.. – Нет. ни за что – обрывает медсестру на полуслове, не желая слушать о необходимости покинуть палату.       не оборачивается, ведь не хочет видеть никого, кроме этого мальчика перед ним. не хочет, чтобы видели его слезы, знали о его состоянии. – Позвольте мне остаться с ним. хотя бы сегодня.       его голос дрожит, как бы он ни старался сделать его уверенным. он не вынесет ещё одной ночи без него. не хочет выносить это. не может. – Я поговорю с врачом, но – она запинается, собираясь закрыть дверь – Не делайте ничего лишнего, Владислав – уходит.

Бумага не уйдет.

– Проснись, Владик. пожалуйста..       новая волна страха и отчаяния накрывает его. он вновь кричит, в один миг оказываясь перед лежащим на кровати парнем. держит его руку, прижимая к груди, целует. чувствует, как бегущие по щекам слезы скатываются по чужим пальцам. он помнит тот день. слишком хорошо.

***

<*– Влад, за тобой заехать? – Да нет, я сам. буду через минут десять – Буду ждать.*

      он садится в машину, отъезжая от дома.       ночной город освещают тысячи фонарей и самых разных лампочек. многоэтажки с разноцветными окнами, граффити на стенах, магазинчиками на первых этажах, с яркими неоновыми вывесками. ровные пешеходные переходы и тротуары, огоньки светофоров и жёлтые машинки такси.       он скоро будет на месте. какой-то бар, так обожаемый Бумагой. сегодня выходной, они решили выпить в компании друг друга, что в последнее время выдаётся так редко.       мелькающие на скорости машины, синие, оранжевые, красные. красные. красная. – Черт.       единственное, что успевает произнести Чашейко, когда аккуратная красная машинка врезается прямо в корпус. автомобиль переворачивается, придавливая собой машину Влада, и несколько самого водителя. резкий удар головой о руль, разливающаяся по телу неприятная боль и темнота.

***

– Влад! Влад, где ты?!       голос Бумаги с трудом удается разобрать среди сирен и гула прохожих. он пытается как-то растащить обломки, которые явно не являются лёгкими. мужчину так же пытаются оттащить от места аварии, но он будто прирос к асфальту, крича, продолжая поиски. – Влад..       тихий, почти безжизненный шепот откуда-то из под обломков. он видит лицо любимого. его Влада, который так ждал его. так долго и трепетно. его лицо искажено ужасом и беспокойством, слезы катятся по щекам, взгляд застыл в одной точке. он видит, как Чашейко слегка улыбается, больной, кровоточащей улыбкой, после чего младший закрывает глаза, ровно в момент обвала на него лобового стекла.

***

            темнота. гнетущая тишина и кромешная тьма окутывают подсознание Чашейко. образ любимого предстает перед глазами, он тянет к нему руки, пара сантиметров разделяют их, в момент когда Влад растворяется в этой тени. его больше не видно, но ощущение его прикосновений к руке..       Чашейко чувствует выступившие слезы, которые соединяются в дорожки, скатываясь по щекам. чувствует прикосновения к щекам. такие родные.. – Влад?       его тихий, охрипший голос не позволяет четко произнести имя, но кажется его услышали. он услышал. – Влад? ты.. ты проснулся? Влад, ты меня слышишь?       Чашейко чувствует, как руку в надежде сжимают, а слезы с щек аккуратно стирают. слышит дрожащий голос любимого, но не видит его. не видит. – Влад где ты?.. почему здесь темно, Влад?       теперь, младший сжимает руку Бумаги, в надежде услышать, что сейчас просто поздно и солнце уже не светит, или что это повязка, чтобы глаза не напрягались, но.. – Влад.. ты помнишь ту аварию? – он закрывает лицо руками, боясь, что младший увидит его слезы, хотя тот уже не имеет такой возможности. он больше не увидит ничего – Осколки попали в глаза, и врачи.. понимаешь Влад, они не смогли восстановить твое зрение, Влад.. прости меня, я не смог помочь, ничего не смог, Влад..       Чашейко снова плачет, смотря в эту темноту. он закрывает глаза, чувствуя объятия Бумаги, где-то в районе плеч. он вглядывается, видя в тени Влада, тот плачет, закрывая лицо руками, как пару секунд назад. стоит так далеко, не дотянуться, не добежать за секунду, не накинуться с объятиями. но младший бежит. он бежит, в надежде поймать, прижать к себе и утешить, но образ его любимого Влада вновь пропадает. он больше не появится.       никогда больше не появится перед его глазами, но всегда будет рядом. он больше не оставит его. никогда.