Осмос, отмена

Антон привычно грызёт кончик ручки и вчитывается в конспект, пытаясь расшифровать собственные каракули, но тут же дёргается от громкого уведомления. — Пиздец, нужно в настройках глянуть как звук убавить, — шепчет под нос парень, отмечая в телефоне, что стакан воды выпит. Заранее, а то потом он просто забудет, но сейчас встаёт с нагретого места и направляется в сторону кухни. Общежитие у них до невозможного классное. Ну, вообще это приемлемые условия для жизни, но зная какие общаги есть, Антон свою восхваляет. Тараканы не бегают, унося на своих спинках его кружки, а это уже плюс. Душ не обгажен и не выглядит так, словно его не мыли с момента установки. А Антон, как истинный любитель сидеть в социальных сетях, не единожды натыкался на такие обстоятельства, говорящие об антисанитарных условиях. Кухню они убирают по расписанию, которое составляли всем этажом. Расписание для коридора составляли только Ира с Оксаной, ведь остальные уже потеряли сильную мотивацию и банально хотели вернуться в свои комнаты. Ну, и главным достижением для Антона было то, что кухня у него прямо под боком. Нет, серьёзно, левее от него белая дверь, что является проходом в кухню. Схватив со стола чашку, он сообщает Арсению, соседу по комнате, что ненадолго отойдёт. Арсений поднимает голову и, поправив очки двумя пальцами, кивает. А кивает он изящно, если возможно изящно кивать, то он делает это именно так. Хотя не только кивает, он и очки своими тонкими, музыкальными пальцами так красиво поправляет, что выглядит точно как кадр из порно. Ах да, Арсений ведь и есть ходячее порно. Но Антон спешит выкинуть Арсения из головы, чтобы он не вытеснил напоминалку о нужде в приеме воды. А-то так уже пару раз было. Вот идёт Антон себе спокойно воды пить, но Арсений, вытирающий губы тыльной стороной ладони, после того как попил, сбивает эти планы, дыхание и ритм сердца. На кухне он кивком приветствует Макара, который придерживает дверь холодильника, одной рукой, а второй по чему-то шарит. Отвечает он таким же кивком, высунувшись из холодильника, и посчитав, что Антону на сегодня его внимания достаточно, ныряет назад. Шаст набирает воду в чашку, которую принёс с собой и залпом выпивает, слизывая лишнюю влагу с губ. — Чё как вообще? — он ставит пустую чашку на стол, опираясь на него бедром и смотрит на Макара. — Та только вышли в уник, а я уже заебался, — вздыхает парень, хлопнув дверцей холодильника. — Ещё и пожрать нечего. Там только Сенькина еда осталась, а он руку мне откусит, если я туда полезу. Того самого «Сеньку» Антон замечает за плечом Макара и удивлённо вскидывает брови. Тот передвигается, как призрак, пиздец. А ему ещё с ним в комнате жить. Вот так, придушит, а ты и не заметишь. Но Макар напоминает о себе, смотря непонимающе на резко измененное лицо Антона, а когда слышит голос и вовсе дёргается. — Если так сложно сказать А-р-с-е-н-и-й, — членораздельно диктует антонов сосед стальным голосом. — То говори Арс. Целых семь букв, конечно, так ведь сложно выговорить, — парень фыркает себе под нос и отодвигает Макара в сторону, открывая проход к холодильнику. Макар смотрит на Антона и корчит рожу, пародируя Арсения. — Я видел отражение в окне, — как бы невзначай бросает Арс, перед тем как выйти из помещения, прижимая йогурт к груди, который достал из холодильника. — Пиздец, как ты с ним живёшь вообще? — вздыхает Макар, качая головой. — Ну… Он иногда зануда, да, но мы особо друг друга не трогаем. Перекидывается дежурными фразами и всё, — пожимает плечами Антон, рассматривая дверь, которую недавно закрыл Арсений. — Он вообще довольно интересный и начитанный. Как вбросит херню какую-то, что я теряюсь. Ему целую каламбурную открыть можно. Ещё у него бессоница, прям как у меня, поэтому ночью можно играть в ним в слова или города, но он там, конечно, тоже нудит и правила всякие тыкает. Вообще, у него в башке свой удивительный мир, который я очень хочу узнать, посмотреть что там внутри, ведь людей, на него похожих, я не встречал ещё. — Не знаю, я бы не вынес, — просто пожимает плечами Макар, пропустив половину монолога о плюсах Арсения.

***

Арсений был педантичен во всём. Особенно тщательно следил за тем, чтобы вовремя питаться и восстанавливать водный баланс, да и в целом поддерживать режим. У него на столе, в комнате, всегда стоит бутылка с водой, в целях избежание столкновения с людьми, которых и так вынужден видеть там каждый день. Не то что бы Арсений вообще людей не любил, нет. В таком бы случае, он из кожи вон лез, но жил бы в комнате один или снял бы себе квартиру. С Антоном он спокойно смог ужиться, хотя его манера общения существенно резала слух. Но он носки не бросал, не вонял, девочек не водил и на Арсения никогда не жаловался. Так и живут душа в душу. Большего Арсению не требовалось.

***

— Арсений, — Антон шепчет в темноту и словно катает имя по языку, растягивая гласные. — Чего? — тут же отзывается вышеупомянутый и поворачивает голову вправо, чтобы на Антона посмотреть. Хотя в темноте мало что можно увидеть, только очертания тела, накрытого одеялом. — А у тебя ж сто проц цели какие-то есть, да? Не мечты даже, а цели. Не думаю, что ты мечтаешь. Ты весь из себя такой, что по-другому, наверно, и быть не может, — задумчиво выдаёт Антон и тоже голову поворачивает, а то неприлично с человеком говорить и смотреть в потолок. Глаза у него зеленющие, что аж в темноте светятся. — Еба, Арс, у тебя аж глаза в темноте светятся, — внезапно озвучивает мысли Арсения Антон. — И у тебя светятся, — комментирует Арсений, мысль с языка срывается сама по себе. — Цели… Конечно есть, а ты чего спрашиваешь? — Ну, я просто думаю тут. У меня ж целей никаких нет. И мечт, так-то, тоже. Не, есть конечно там какие-то, но это так, простым карандашом написать и оставить, как несбыточные, — внезапно делится Антон. — И как у тебя только вышло выстроить вот это вот у себя в голове? — Ну, не знаю даже. Я с детства хотел быть актёром и поставил это себе в цели. Трудился для этого, и, вот, я тут – учусь в театральном. Ну, тут скорее в моём упёртом характере дело. Я проигрывать не люблю, себе особенно, — мысли не очень хотят формулироваться, а язык слегка заплетается, но с Антоном, не взирая на стиль общения и общую сонливость, говорить хочется, а его внезапные порывы делают его ещё более интересным собеседником. — Я в детстве вообще ни о чём не думал. Ну, не, я, конечно, как все хотел стать полицейским, пожарным, но это просто навязанное, — он закрывает глаза и набирает в лёгкие воздух. — Значит пришло время задуматься. Нельзя же оставлять всё на выбор случая.

***

Ночной разговор они не вспоминали, но между ними, будто сократилось расстояние. Арсений всё чаще улыбался, когда они сталкивались в кухне, а Антон, не зная о том, что Арсений это видит, отстаивает его перед друзьями, уверяя, что пацан он ровный. От такого Арсений, конечно, кривился, но сам факт того, что Антон перед своими друзьями его выгораживает — разливает где-то внутри теплый свет. Антон дарил какой-то неожиданный уют и свет. Затесался в аккурат между учёбой и домашними обязанностями, даря успокоение и комфорт. Ночные разговоры всё чаще стали посещать их скромную общажную комнату, а, якобы, случайные касания сопровождали их каждое утро. В скором времени стал даже проскальзывать лёгкий флирт. Арсений старательно отбивался от нападок, но иногда, в особо хорошие дни, таял, отвечая на антоновы подкаты. Но всё же старательно игнорировал покалывание в кончиках пальцев, когда они случайно прикасались друг друга или Антон особо удачно флиртует, распаливая Арсения.

***

— Антон, зачем ты это всё делаешь, я понять не могу, — фыркает на него Арс, получив очередное «умничка», сказанное настолько игривым голосом, что Арсения промурашило. — Арс, а зачем по-твоему люди так делают? — вскинув бровь спрашивает Антон. — Очевидно, что ты мне симпатичен. У Арсения глаза широко-широко распахиваются, а он поворачивает голову на Антона, смотря злющими голубыми глазами, которые, кажется, даже потемнели на пару тонов. — Не говори так больше, — серьёзно говорит Попов и поворачивается назад, к конспекту. Тем вечером они больше не разговаривали. В скором времени прекратились и ночные разговоры, ведь это стало неловко, да и Арсений отвечал сухо, отчего Антон хмурился и замолкал, не понимая такую реакцию. Внезапный холод со стороны Арсения был до того непонятен, что Антон ночами думал не о себе и том, как жить эту жизнь, а об Арсении и как жить эту жизнь с ним. Словно без него и нельзя вовсе. Будто он часть Антона и его широкой души. — Арс, — голос в ночи кажется жалким, Антон даже морщится от него, но взгляда с Арсения ее сводит. Тот определённо притворяется спящим. — Почему? — в один вопрос он, кажется, вкладывает все чувства и мысли, тревоги и заботы. И Арсений это, кажется, тоже услышал. Глаза его распахнулись, а сам он резко повернулся на Антона. — Потому что, Антон, — вздыхает Арсений. — Я сюда учиться пришёл, а не любовь строить, это будет отвлекать от учёбы, и карьера моя ни черта не сложится, — голос Арсения звучит как-то отчаянно, надрывно. — Хорошо, — только и говорит Антон, повернувшись на другой бок. Уснуть той ночью у него так и не вышло.

***

Антон стал ещё более рассеянным чем был до этого. Вечно забывал что-то взять, куда-то сходить и спал на ходу. — Да ну бля, — Антон в очередной раз дёргается от оповещения и выключает уведомления вовсе, чтоб ближайшие пару часов ему никто и ничто заниматься не мешал. Даже Арсений, внезапно появившийся на пороге никак не привлёк внимание. Но он сам решил уделить внимание Антону, наблюдая как парень кусает губы, стараясь запомнить информацию из конспектов и вечно поправляя пальцами вьющуюся чёлку, что лезет в глаза. Вздохнув парень резко закрывает тетрадь с лекциями. Арсений тут же взгляд опускает, надеясь, что останется не замеченным. — Ты чего пялишься? — в лоб спрашивает Антон. — Знаешь, это пиздец как отвлекает. — Извини, — буркает под нос Арсений. Арсений упорно оправдывает себя в своей голове, приводя кучу аргументов насчёт того, почему он так долго смотрел на Антона. И совсем не потому, что у него очаровательные кудри и милая родинка на носу. Просто профиль у него корявый какой-то и кудри эти бесят. Да. Именно так.

***

Такие засматривания становятся частой и обыденной вещью для Арсения, но впредь он старался делать это более незаметно, не попадаясь, но выходило не всегда. И в последнее время парень стал замечать изменения в Антоне. Внешне. Глаза запали, он, кажется, похудел. Сам на днях жаловался, что браслеты и кольца спадают с рук. Кожа побледнела, а сам парень стал вялым и не единожды жаловался на усталость и подавленность, но списывал это на ночные загоны, из-за который спал слишком мало. Этому внимания не уделили до одного определённого момента.

***

Антон быстро запихивает в себя бутерброд, не желая опаздывать на пары, но в глазах внезапно темнеет. Арсений переводит на парня встревоженный взгляд, хмуря брови. — Ща, чёт голова закружилась, — Антон держится одной рукой за косяк двери, а второй придерживает голову. Дышать становится сложно, а через пару секунд и вовсе почти невозможно сделать вдох и тут мир начинает кружиться, а Антон валится на пол без сознания. Быстро спохватившись Арсений хватает его под руки, чтобы избежать столкновение с твёрдой поверхностью, и инстинктивно тянет парня в комнату, укладывая на кровать. Телефон тут же оказывается в руках Арсения, он спешно забивает в Гугл симптомы, которые наблюдал у Антона последние пару дней. — Антон, блять, — рычит под нос Арсений, когда парнишка начинает ворочаться в постели, подавая признаки жизни. — Лежи, я сделаю глюкозовый раствор, а потом врачу позвоню, проконсультируюсь везти тебя куда-то или нет. Попов и слушать не хочет, что там говорит Антон. Хотя тот и не сильно сопротивляется, ведь после обморока чувствует слабость и головную боль. Но скоро к нему возвращается Арсений, держа в руках литровую банку, а в другой руке столовую ложку. Просто воду пить при обезвоживание не следует, ведь она в организме не задержится. Поэтому Арсений приносит ёмкость, состав которого вычитал в интернете. — Пей, — Арсений протягивает Антону ложку, с водой в ней, а сам пишет в беседу группы, где просит замолвить словечко за себя и Антона. — Фу, бля, чё это? — скривившись от противного вкуса, спрашивает Антон, проглотив предоставленное Арсением вещество. — Раствор для восполнения водно-солевого баланса, а сейчас лежи и отдыхай, я позвоню врачу, — даёт указания Арсений, уходя с телефоном на кухню.

***

Через час в их комнате уже витал запах лекарств, а по столу были разбросаны лекарства. Арсений стягивал куртку и вешал на крючок, поглядывая на Антона. — Ты пил тот раствор, что я тебе оставил? — Ага, — Антон кивает и указывает на банку, в которой уменьшилось колличество содержимого. — А ты ж там с врачом базарил, он чё сказал вообще, я когда на ноги встану? — Антон, ты невыносим, — парень поджимает губы, окинув приставшего на локтях Антона уставшим взглядом. — При правильном лечении два-три дня. И расскажи-ка как так получилось, что ты валишься в обморок от обезвоживания. — Ну… Я последнее время рассеянный пиздец, а на уведомлениях стоял громкий звук, отвлекал меня. Ну я и отключил на время, а включить забыл. — Антон, ты пиздец. За маской раздражительности Арсений скрывал заботу и беспокойство, но Антон всё равно увидел на дне голубых глаз искренние чувства. От того губы растянулись в слабой улыбке. — Ну и что я смешного сказал? — как ёж фыркает Арс, выпуская иголки. — И, ради Бога, прошу тебя, поставь на телефон чёртову напоминалку.

***

Арсений не ходит на пары столько, сколько Антон болеет. Читает в интернете всё об обезвоживание и ещё несколько раз звонит врачу, заботливо кружит над парнем, пока тот отмахивается, уверяя, что ему уже лучше. На такие заявления Арсений закатывал глаза и напоминал о рассеянности Антона. Тут уже он поджимал губы, понимая, что Арсений прав, но вслух подтверждать это не собирается. — Ты зачем со мной возишься? — вскинув брови спрашивает Шаст. — Отшил из-за учёбы, а теперь из-за меня пары пропускаешь. Арсений губу кусает и смотрит в сторону, главное не на Шастуна. Иначе сгорит в необъятном хвойном лесу Сибирским пожаром. — Арс, — тон смягчился, больше не вопрошает, а лишь успокаивает одним своим присутствием. — Всё хорошо, ты можешь не отвечать. Арсений же головой качает, не соглашаясь на такие условия. Если уж тему подняли, то до конца довести нужно. — Ну… Я и после своего отказа думал долго. А ты когда в руки мне свалился, то в голове красные лампочки замигали от понимания того, что я могу тебя потерять, — Арсений крутит кольцо печатку на пальце, но взгляда от Антона не отводит, стараясь выглядеть уверенно. — И… Кажется, это не будет занимать всё моё время и я ведь так же смогу учиться. — Я очень рад, что ты смог разобраться в своей голове и прийти к этому выводу, — Антон лучезарно улыбается. Так, что в уголках глаз собираются морщинки. Чувствует себя парень значительно лучше, ведь пошёл третий, завершающий день его лечения. Именно поэтому он позволяет себе раскрыть руки для объятий, зная, что Арсений не откажет. И оказывается прав в своих убеждениях. Арсений тянется к нему и утыкается в плечо своим очаровательным носом-кнопкой и шмыгает. — Ну, Арс, ты чего? — тихо спрашивает Антон, а в голосе пробивается вся та нежность и любовь, что он испытывает по отношению к Арсению. — Да я, ну… Просто, когда я высказался облегчение прям такое. Особенно оттого, что ты меня не послал, с моими причудами, а сидишь и обнимаешь, — парень вытерает нос о футболку Антона и ничуть не стесняется. Хотя, когда из головы пропадёт странная дымка и он сядет анализировать эту ситуацию, то точно десять раз себя проклянёт. А у него прабабка привороты делала, нужно быть аккуратнее со своими желаниями. — Арсений, — серьёзно говорит Антон, сведя брови к переносице. Несмотря на свой рост, в таком положении он выглядит нахохлившимся воробушком. — Думаю, что вопреки той херне, что распирает меня изнутри, я бы так точно делать не стал. Хуй знает чё это там — бабочки или улей, — но оно говорит, что я люблю тебя пиздец, — на этом моменте Арсений уверенно думает, что даже гоповатая манера речи Антона его ни чуть не отталкивает, а лишь даёт перчинки к его образу, что тоже оказывается очаровательным.