Снегопад

      – Дима, посмотри в окно! – крикнула мне бабушка.       Я оторвался от рисования очередного ватмана карты выдумываемого мной города и подошел к окну. В комнате было светло, и чтобы хоть что-то увидеть в заоконной темноте я вплотную прижался к холодному стеклу. Я всмотрелся и сначала не увидел ничего, совершенно ничего, как будто за окном была пустота!       – Свет-то погаси! – улыбнулась бабушка и сама выключила его.       Теперь видимость через стекло стала гораздо лучше. И тут я увидел! В свете мутном свете обычно яркого уличного фонаря проходило настоящее представление снежинок. Снегопад был жутко интенсивным, и снежинок было очень-очень много! Они не были тяжелыми, и летели, казалось, во все стороны, в том числе и вверх. Фонарный свет с трудом пробивался через этот рой. Снежинки, попадавшие в поле света фонаря, рассеивали этот свет, и большой разницы между освещенной и неосвещенной зонами не было. Всё было в примерно одинаковом, красивом и одновременно настораживающем сумраке. А кроме снега ничего больше нельзя было увидеть – ни дома напротив, ни машин на стоянке, разве, что деревья в сквере у дома были чуточку заметны. Так что снегопад производил на меня громадное впечатление, и я смотрел, смотрел, смотрел…       Через какое-то время я почувствовал, что рядом со мной стоит кто-то еще. Я оторвался от созерцания, чтобы узнать, кто это. Оказалось, что это дедушка; он тоже любовался снегопадом.       – Нравится? – спросил он.       – Очень! – отозвался я и снова прильнул к окну.       И мы стали смотреть на снегопад вдвоем. Обычно, когда мы были с дедушкой вдвоем, мы всегда о чем-то разговаривали. Или дедушка рассказывал мне что-то интересное, как правило, про автомобили, самолеты, военную технику, космические полеты; или я делился с ними своими играми и фантазиями. Но сейчас мы стояли и смотрели молча.       Не знаю, сколько мы так простояли. Я стоял, смотрел, и мне было хорошо. Я чувствовал, что рядом стоит дедушка, и радовался, что он тоже видит это чудо природы. И тут я понял, что нужно позвонить родителям, чтобы они тоже подошли к окну, чтобы они тоже посмотрели на снегопад.       Я бросился к телефону и набрал домашний номер. Трубку снял папа.       – Папа, привет! Это я! Я у дедушки Алёши и бабушки Насти! У нас тут такой снегопад, мы стоим у окна и любуемся на него! Посмотрите и вы с мамой!       – Спасибо, глянем! – ответила папа.       Позвонить другим бабушке и дедушке тоже было нужно. Там взяла трубку бабушка.       – Бабушка Надя, привет, это я! Мы тут сейчас с дедушкой Алёшей на снегопад смотрим! Посмотри и ты с дедушкой Колей!       Бабушка Надя ответила, что обязательно посмотрит.       А я, обрадовавшись тому, что поделился своей радостью, показал родственникам такую красоту, вернулся к окну. И я снова прижался к нему, и снова всматривался в падающие с неба снежинки.       Но вскоре снегопад стал ослабевать, и видно его уже было плохо.       – Если хочешь, оденься потеплее, и выйдем на мой балкон, - сказал дедушка, - там будет лучше видно: каждую снежинку рассмотришь.       – Да, пойдём! – обрадовался я.       Я надел утепленные джинсы; очень теплый и толстый, хотя и неприятно-колючий свитер; толстые шерстяные носки, связанные прабабушкой; непромокаемую горнолыжную куртку; обулся в привычные зимние ботинки и прошел в кабинет к дедушке. Он уже успел одеться в зимние вещи. Он открыл дверь, и мы вышли на балкон.       Я почувствовал свежесть, но совсем не было холодно, и не только потому, что я был тепло одет. На улице стояло полное безветрие, и воздух казался замершим, несмотря на падающие снежинки. Было тихо, так как балкон выходил во двор, да и вечер был уже не ранний. Большинство людей, наверное, укрались в своих домах, а находившиеся на улице, вероятно, даже проклинали заставших их снегопад! А каково было тем, кому нужно было выходить в эту непогоду гулять с собаками! Именно из-за этого, так как прогулки требовались бы в любую погоду, я, несмотря на значительное желание иметь собаку, не решался просить завести её.       – Когда я учился в старших классах, или был студентом, приходилось мне ходить на лыжах в такие бураны, - сказал дедушка.       И он принялся рассказывать о своей молодости, о том, как ему приходилось из родной деревни ходить на станцию железной дороги; о том, как за ним однажды погналась стая волков; о том, как они с братом ехали на машине, попали в буран, а машина увязла в снегу. А из всех историй, которые рассказывал дедушка, именно его собственные воспоминания были мною самые нелюбимые, потому что они казались мне страшными, и я очень переживал за героя этих воспоминаний, видимо, до конца не понимая, что дедушка передо мной, а, значит, он справился со всеми неприятностями, преодолел все трудности!       А снегопад вскоре совсем потерял интенсивность и теперь продолжался лишь лёгкой метелью, мелкими и нечастыми снежинками. Но мне, несмотря на переживания за очередную произошедшую с дедушкой историю, было хорошо, легко, тепло, уютно, и совсем не хотелось уходить с улицы. И я не знаю, сколько мы простояли на балконе; но знаю, что я совсем не устал стоять.       Наконец из-за двери выглянула бабушка:       – Вы тут не замерзли? И вы, наверное, счет времени потеряли? А ведь Диме спать уже пора!       – Раз такое дело, то действительно пора закругляться, - сказал дедушка.       – Хорошо! – согласился я, и мы с дедушкой вошли в комнату, показавшуюся мне после уличного сумрака, невероятно светлой, и после уличной свежести довольно душной. Я пошёл переодеваться и по пути спросил:       – А чай будет?       – Будет. Могу даже с мятой заварить, - сказала бабушка.       – Ой, завари, пожалуйста!       Чай с мятой у нас назывался «обалденный». Он был очень вкусный, и я очень его любил. А ещё я мог пить его без сахара, что радовало бабушку, считавшую сахар самой вредной сладостью. И вот я с огромным удовольствием выпил свою большую чашку, умылся перед сном, лег на свою кровать и моментально крепко и сладко заснул. А снегопад запал мне в память и душу; и несколько последующих вечеров я проверял, не идёт ли снова такой же густой снег. Через какое-то время я стал проверять реже, но все равно до окончания зимы мне удалось еще несколько раз полюбоваться снегопадами. И сколь бы красивыми они ни были, именно первый произвёл на меня самое большое впечатление.       И с того самого дня я люблю смотреть на снегопад. Я люблю погасить в комнате свет, подойти вплотную к окну и смотреть, как идет снег. С дождём такое не проходит, а вот со снегом – самое то! Я могу так простоять у окна очень долго. Я не считаю, что при этом зря теряю время. Мыслями я уношусь в самые отдаленные отдаленности; или вообще совершенно ни о чем не думаю, а просто смотрю, смотрю, смотрю… И если мне грустно, то становится веселее; если я устал, то чувствую освежение; если я не знаю, как поступить, то верное решение обязательно приходит; если мне просто нечем заняться, то я отлично провожу время, когда смотрю на снегопад…