Два придурка смотрят друг на друга

Торд замечал как тот на него поглядывал. Изподтежка, незаметно, иногда с укором или полнейшим непонимаем. В ответ он сжимал в зубах сигару, что пепел так и выдавливался как зубная паста, когда Том снова бесился, краснел и лез с кулаками. Злился до такой степени, что вот-вот и взорвётся, но терпел. Выжидал все чего-то, лишь огрызаясь по пустякам.

И Торду нравился хмурый, пробирающих до костей взгляд Тома. Он мог бы поклястя, что и Тому нравится так пялится на того. Уже без разбора, каждый раз отводить голову в сторону, скрепя зубами, но все равно стоять рядом. Будто любит такое к себе блядское отношение. "Старый глупый Том"- всегда припоминал Торд, смело скалясь и покачивая в руке сигару .

Растирая никотиновый пепел об стол, он замирает всем телом. Покрытие портиться, шипит. В нос ударяет горький, знакомый запах алкоголя. Торд смотрит на вошедшего широко раскрыв глаза, выпрямишись, как по приказу. Том, весь взлохмаченный, взмокший, рвано дышит и сопит. Шатается в стороны, горбиться. В одной руке болтается бутылка, и наровит вот-вот вырваться из слабой хватки. Глаза, то-ли расплывчито, а может даже наоборот, внимательно, смотрят на сидящего в ответ. Нервно сглатывая, Торд чувствует подвох. Раздражение проползает в еле заметной морщинке между бровями и в крепко сжатом в руке карандаше. Он не понимает что такого случилось, раз Том, напившись в хлам, прополз на кухню. На чужую территорию. Сколько ещё можно повторять что ночью кухня- площадь Ларссона, и если Томас не хочет жить в мусорном баке- обязан соблюдать правила. Чертежи шерстят, когда Торд медленно встаёт с места и делает один шаг навстречу, все ещё внимательно вглядываясь в лицо напротив. Как люди вообще могли бы понять что у того на уме, будь Том не глупым и наглым донельзя? Лампочка слабо мигает, и этот пустяк бы не привлёк внимание Торда, если бы пришедшая пьянь не начала щуриться и как то не здорово тереть глаза. -- Ты в норме? Невзначай, поинтересовался Ларссон, делая шаг в обратную. Где то тут был подвох, огромный такой, размером с алкоголизмом Томаса. В голову тут же врезалась странная догадка, заставляя того удивлённо ахнуть и потянуть губы, явно не доброй, ухмылкой. Неужели сработало? Подумать только! Действительно ли та херь начала работать?? Разум Торда приятно щекотал успех и глубокое, тягучее любопытство. Месяц назад он так долго возился с реагеном на мутацию, что полагал на быструю реакцию от испытуемого. Но Том хлебнул все залпом, скривился мол: "фу, надеюсь это была не сперма", и потребовал десятку. Ларссон ждал, ждал когда этот уебок упадёт на пол в приступе агонии, а мутация тут же накроет его полностью, превращая в новое, совершенное биооружие. Но дни шли, а все что получал Торд, так это ежедневный душ из посылательств и оскорблений собственного достоинства. Причём такие, которые Торд даже не понимал, в силу неродного языка. Хотя, за все годы проведенные в доме Эдда, Ларссон мог бы сравниться своим английским с любым обладателем из округа. Но не с Томом. Потому что он нёс полнейший бред. В ответ Том вздрагивает, поджимает губы, силой давя голос. Его штормит, но ноги будто вьелись в это место, не давая собрать оставшиеся силы и дать дёру. Торд, наплевав на чувство самосохранения при верных выводах, тихо подходит ближе, заметив что тот вот-вот свалится. Брезгливо цепляется за его плечо рукой, на случай если он решит отрубиться или внезапно устроить фонтан из блевотни или чего ещё хуже. Том пытается отдернуться, кривится и что-то агрессивно рычит. Его руки не слушаются, поэтому похоже на то что бедняга отчаянно пытается либо забраться на недруга, либо ударить того посильнее. Ларссон с огромным непониманием брезгливо тянет Томаса подальше от себя. Торд никогда не умел читать Тома. Не мог найти общий язык, а может и не хотел. Честно говоря, хоть считая того самым глупым в этом доме, Торд должен признать, что никогда не мог найти "рычаг" , заставившись бы Томаса хоть раз заткнуться. Как и сейчас, Торд не понимает что вообще на уме у этого свидетеля Иеговы. Но и у Ларссона были страхи, "рычаги" за которые некоторые могли в свободном доступе "дёргать". Захватить мир? Да, определённо его сфера, хобби и в общем жизнь. Но а успокаивать маленьких деток после неудачного падения- не его забота. Так что когда Торд встретился со своим неумением лицом к лицу, он оторопел, был озадачен и, может совсем каплю, испугался. Том никогда не скажет сам что не так, только в порыве бешенства на трех чувствах осязания: брань, драка и злейший взгляд. Поэтому с ним было сложно поладить. Но всегда проще дать подзатыльник и бесить, бесить пока не случится.. Что-то подобное как сейчас. Попытавшись смягчиться, с малой (но хоть какой-то) заботой, Ларссон заговорил: -- Кто-то умер? Твоя тётушка? Может хомяк? Надеюсь сам ты тут не откинешься. Я не собираюсь тащить тебя на кладбище, будешь лежать в холодильнике. Том держался из последних сил, то и дело отключаясь, и сейчас просто рванул. Открыл глаза и пустил воду. Он всхлипнул, с щёк стали скатываться слезы. Судорожно, Том зажал себе рот рукой и попятился назад. Торд, не задумываясь, оттдернул руку, крепкой хваткой не отпуская того. Сказать что он был разочарован, ничего не сказать. Этот придурок явился к нему поплакаться? Отлично, замечательный выбор психолога. Просто великолепный! Ларссон сжал губы в тонкую полоску, сведя брови и глядя на дрожащего перед ним. Том был жалок. Это не первый раз когда он видел его таким. Но тогда был Эдд и Мэтт, и все чего требовалось от него самого: молчать в тряпочку и лишний раз не смотреть на страдающего. Но почему-то, именно сейчас, Том сам решил выбрать Торда в свои няньки. Это злило, ужасно. Хотелось просто пихнуть ему в рот флягу, как грудному дитенышу пустышку, и закончить на этом. Но тот и не собирался останавливаться. Наоборот, ему становилось все хуже. Он часто дышал, пытался вырваться, убежать, да и в общем: забиться в какой нибудь угол, чтобы никто не видел. Том ненавидит когда в такие моменты на него смотрят. Он боится быть слабым и, по большей части, трезвым. Ларссон думает, вспоминает что делали его друзья. В голову приходят идеи, и, переступая через свои принципы, он делает шаг навстречу, дабы наконец закончить эту постыдную проблему. Торд шипит, закатывает глаза и жмёт того к себе. Устраивается поудобнее, кладёт голову на плечо. Опускает взгляд на пол и видит сидячего кота. Ринго смотрит на Торда прямо как Эдд во времена ссор. Подозревающе, осуждающе, как бы с огромным сарказмом спрашивает "Ты сейчас это делаешь или дьявол, наконец, добрался до твоего гнилого разума?". Том же не мог навредить себе в таком положении. Пусть кусает, дерет, Торду не привыкать. Это все равно произойдёт либо в драке, либо сейчас в обнимку. Главное чтоб не кричал, не одни же в доме. Если проснётся Эдд, то сразу начнет бить в стену и ворчать. А за стенкой Мэтт, который, если не начнет стучать в ответ, то тут же спуститься вниз, заметив вот такую сцену. И Ларссон, ой как не хотел, чтобы его застали в обнимку с ревущим Томом. Он кряхтит матершину и полнейший бред, называет Ларссона всем чем только можно и незаконно называть. А Торд держит, злиться на себя что не может просто так отпустить. Не подумайте о всякой херне, на подобии "я не могу отпустить его потому что люблю!!", нет и никогда. Ларссон прекрасно понимал их, с пьяным плаксой, уровень отношений (по крайней мере, он хотел понимать). И сейчас делал огромное ему одолжение. Это было слишком по гейски, но если это поможет, то это того стоило. Мыча что-то нечленоразборчивое в грудь временного "мишки-обнимашки" , Том громко всхлипывает. Жмется лицом, кажется вытирается об красную худи, ревёт как в подушку. Торду не нравится, прям вообще. Он уже сожелеет что сам не залез в холодильник. -- Да дыши ты нормально... Хмуро делает замечание тот, оттягивая голову Тома за лоб и давая ему воздух. Томас так прижался, что совсем забыл где он и с кем. Торд не смотрит ему в глаза, куда угодно, но не в лицо. Не хочет сделать хуже. Это продолжается пока Том, наконец, не востонавливает дыхание. Пока лампочка мигает, холод проходится по коже, и Торд осторожно поглаживает волосы недруга. Он отступает назад, жмется к дверному косяку. Старается не смотреть на Торда - стыдно. Сам же Торд, смотрит на свою мокрую худи, раздражённо поджимая губы и присвистывая. Уверен, если сейчас поднять глаза, то можно увидеть пакостную ухмылку Риджуэлла. Торд не перестал считать его тем ещё придурком способным на такое, но он все же рад, доволен тем что стало тихо(пускай и до жути неловко). Он хочет спросить причину таких вот выкрутасов, и уже поднимает голову как того резко рвёт прямо на пол. Торд ошарашенно отскакивает, нервно посмеивается, злиться и снова приближается к бедняге, придерживая того от встречи со своей же рвотой.

И Тому нравился растерянный, взолнованный взгляд Торда. Он мог бы поклястя, что и Торду нравится так пялится на того.