Пока тьма не сделает всё сама

Молчание. Оно хранило в своей тишине много секретов и позволяла набраться сил для нового выхода. Ганнибал ненадолго закрыл глаза и профайлер видел как немного дрогнула грудная клетка. Был сделан небольшой вздох, словно из его лёгких разом исчез весь воздух, это было поистине завораживающее зрелище. — Это сильное заявление, Уилл, – высказался Лектер, голос не дрогнул, всё тот же доктор Лектер, от которого невозможно дождаться яркой эмоции. — Чем оно обусловлено? Чесапикский Потрошитель никогда ранее не оставлял следов, его убийства это всегда правильная экспозиция. Думаешь, он чем-то выдал себя? За такое продолжительное время впервые оставил улики указывающие на себя? Послышался тихий нескрываемый смешок. — Чесапикский Потрошитель никогда не оставляет улик, только тень своего присутствия на месте преступления. Тёмную и такую скрытную, – Уильям понизил свой голос до шёпота, казалось, с его губ сейчас слетит самый главный секрет. — Он развлекается, смеётся над полицией, ФБР, Джеком Кроуфордом. — Что насчёт тебя? — Интересный и занятный, – плечи дернулись, он не вкладывал в это много внимания. — Хорошая игрушка, которую можно в любой момент бросить, если надоест. Пока не надоедает. — Грэм отвёл взгляд и решил продолжить свои предположения. Кончики пальцев Ганнибала нервно дернулись, он был расстроен сменой темы. — Превозношение себя над другими – вот одно из составляющих профиля Чесапикского Потрошителя. Свиньи, не более, вот кем приходятся другие ему. Неразумные животные, слабые, порочные и грубые. Это его виденье. — Кажется, профиль пополнился новыми фактами. Ещё немного, и у тебя получится поймать его, Уилл. Это даст тебе славу, которой ты не желаешь. Никакой спокойной жизни и вечные вспышки фотокамер. Фрэдди Лаундс предположит написать о тебе книгу. В этот раз смех Грэма был лёгким и продолжительным. — Она всегда это делает. Но я пока не планирую этого. Я даже Джеку ничего не сказал, о новых фактах. Он не поверит мне, поэтому я просто сохраню свои нервы, уже зная реакцию на мои предположения. Даже если случится чудо – Джек поднимет всё в радиусе десятка километров, чтобы мы нашли то, чего не существует. Этот разговор был построен на частичной искренности, и такое обычно заслуживают. Лектер смутно догадывался, где была та самая переменная из-за которой их разговор перерос в это. Воспоминания прошедших дней были размытыми, он решил оставить это дело и сосредоточиться на Уилле, который ожидал его реплики? Ганнибал мог это обеспечить. — Почему ты решил рассказать это мне? — Вы не выглядите так, словно гонитесь за Чесапикским Потрошителем. Как-либо подвергнуть Вас опасности я не могу и не намерен, – слова звучали решительно, Грэм перевёл тему. Его взгляд стал мягче. — Как Эбигейл? Она казалась расстроенной в тот день. Да и Ваш ответ на моё сообщение был немного другим. Голова Ганнибала Лектера немного наклонилась. Вся его поза выражала задумчивость. Что-то не так и никто не мог сказать, что именно. Это не помешало мужчине ответить на заданный вопрос. — С мисс Хоббс я встречаюсь не так часто, как бы мне хотелось, но в последнюю нашу встречу она выглядела расслабленно. Небольшой кивок. Этой информации было достаточно. * * * Или нет. Грэм решил начать переписку с Эбигейл. Первые сообщения были неловкими и профайлер никак не мог набрать нужный набор слов, чтобы показаться нормальным человеком, коим он не является. Убийца и нестабильный мужчина – вот какой характеристики он заслуживает. Тем не менее, уже несколько дней сообщения Эбигейл были эмоциональными. Она использовала достаточно много эмодзи, даже когда повода не было. Но Уиллу нравилось, он был рад. Вечером одинокого вторника они говорили по телефону, профайлер пытался избегать любых тем связанных с его работой. От этого темы разговора резко уменьшились, но Грэм старался. Говорили они о музыке, о книгах — авторов которых он слышал впервые, видимо это было что-то из современного — и, конечно же, о погоде. Стереотипная вещь без которой у Уилла бы ничего не получилось. Он рассказывал Эбигейл, что ненавидит продолжительные дожди, ведь из-за них ему приходится отмывать собак около двух часов. Особенно это касается Джет и Джексона, которые очень активные и не всегда слушаются. Девушка на это заявление только смеялась и говорила, что это проблема всех родителей. — Видимо, я плохой отец, – поддерживал тему Уилл, фраза была довольно неудачная, так что мужчина замолк на некоторое время, оценивая ситуацию. Но Эбигейл не обратила внимание и без каких-либо проблем продолжила тему о «воспитании». — Больше тренировок и меньше баловства – это должно помочь. У нашей соседки был хороший ротвейлер и этого пса обходили стороной, хотя он был довольно дружелюбный. Его звали Макс, никакой фантазии у соседки не было. Макс мне нравился, но его сбила машина около года назад. — Знаешь, у меня есть семь собак, которым точно нужна компания. Особенно когда я в разъездах из-за работы. Но не думай, что у всех встроен мотор в заднице, послушные псы всё же есть. Может кто-то западет тебе в душу. — Стая, – с весёлыми нотками произнесла она. — Да, стая. Только вот, мало кому понравится эмоционально нестабильный собачник, – это была правда, которую Уилл решил не скрывать. — Что думаешь обо мне, Эбигейл? — Думаю, возраст станет помехой. — Так всему виной китайский гороскоп?! Всегда знал, что Китай убьёт всё, что я люблю. Разговор был лёгким, без какого-либо напряжения и Уилл хотел бы, чтобы это всё просто было. Эбигейл была хорошей девушкой, с ней много чего случилось, но и Грэм пережил многое. Об этих событиях он будет умалчивать, и только если будет необходимость раскрыть карты – он сделает это, расскажет всё о прошлом, о собственных планах и несбыточных мечтах. Но пока в этом нет необходимости, и Уильям может продолжать вежливо улыбаться, пока всё идёт по его замыслу. — А как же китайская еда? — Она убила мой пресс, – это было сказано с обвинением. Лёгкий смешок вырвался из него, но Эбигейл не сдерживалась. Её смех был лёгким и профайлер знал, что она не притворялась, не выдавливала его из себя. О большем он не мечтал. Эбигейл счастлива, кажется, он выполнил один из пунктов собственного плана. * * * — На сегодня закончим. Вы свободны, – голос Грэма немного хриплый. Плечи опущены, а все движения замедленны, словно в фильме во время одного из крутых моментов. Только ничего не было, лишь усталость и небольшое раздражение, которое профайлер из последних сил сдерживает. Он не хотел срываться на невиновных, из-за собственного недосыпания. Студенты выходили из аудитории не так быстро, как хотелось бы Грэму. Они кидали на него обеспокоенные взгляды, парочка даже высказали это лично, ответом стал лишь кивок. Ещё пару минут и он остался один. Аспирин стоял на столе всю лекцию, но профайлер не притронулся к баночке, пора избавляться от плохой привычки. — Не отвлекаю? — Алана? Нет, я уже собирался выходить, – Уилл не хотел задерживаться, не хотел с кем-либо общаться. Одиночество предпочтительнее, именно по этой причине он ещё вчера предупредил Ганнибала об отмене сеанса. Он не знает, как отреагировал доктор, ведь было отправлено очередное сообщение. Ничего выходящего за собственно установленные рамки. Хочется разобраться в себе, для начала, а потом уже переходить на других. — Ты участвуешь в деле. Очередном. — Да. — Уилл, если Джек... — Это было моим решением, Алана, – с нажимом произнёс Грэм. Он не понимал, почему для других он какой-то раненный зверёк за которым нужен досмотр и уход. Все пытаются помочь и советуют то, что никак не поможет в его ситуации. Чтобы хоть как-то защитить себя и собственные интересы, профайлер обошёл стол и стал собирать свои вещи. Небольшое расстояние даровало так нужное ему спокойствие. Он взялся за край стола и ненадолго закрыл глаза. Вдох-выдох. Мысли стали яснее и теперь Уильям мог продолжить диалог. — Я хотел этого, обо мне не нужно беспокоиться. У меня есть доктор Лектер, который следит за мной. — Ты изменился, Уилл, – опять этот взгляд. Как же он раздражает. Кажется, ему стоит приобрести футболку с надписью «Самостоятельный человек», это должно помочь. Он способен постоять за себя. Даже если это не так – у него есть запасной план. Грэм смотрит точно в глаза Алане, это должно доказать его серьёзные намерения, но вместо того, чтобы его послушать – Блум нагло перебивает. — Нет, я не... — Пойми, я беспокоюсь о тебе. — Не стоит меня жалеть, – это прозвучало грубо и Уильям это знает. Немного дрожащей рукой он проводит по волосам, этот жест должен говорить хоть о чем-нибудь, особенно такому человеку как доктор Блум. По крайней мере, он надеялся на это. — Прости. Со мной всё хорошо, просто хочу немного отдохнуть. Мне пора. Вещи были собраны за рекордное время, не обращая никакого внимания на окружение – вышел из аудитории так и не закрыв её. Ключи – единственное, что он оставил на столе и понадеялся на благоразумие и благосклонность Аланы. Намёк был понятен и довольно грубым, но Уилл не джентльмен. Он не собирается меняться, поэтому он остался таким же антисоциальным и нестабильным Уиллом Грэмом, который сочувствует убийцам и надеятся, что не станет таким сквозь время. Грэм без проблем дошёл до парковки и ненадолго остановился около своей машины, дабы перевести дух после недавней беседы. Был сделан очередной глубокий вдох и выдох через рот. Он стал более эмоциональным, это что-то побочное. Но грубость была привычным делом, да и Алана не казалась такой расстроенной из-за его слов. Так что Грэм решил, что в следующий раз угостит её кофе, в знак примирения. Решение казалось верным и мысленно делая заметку в голове, чтобы не забыть, Уильям тянется к ручке двери автомобиля. И до того как открыть её, он замечает странное мигание. Этого не было в прошлый раз, – думает Грэм и аккуратно, без лишних движений, достаёт левой рукой телефон с кармана штанов. Номер быстро находится в контактах, и он жмёт кнопку вызова, сразу переходя к делу, как только на том конце отвечают. — Я думаю у меня проблемы. Не могу долго говорить, скину точные координаты, – это было сказано на одном дыхании, и он боялся, что его не поняли, пока отправлял сообщение. Но, буквально через пятнадцать секунд, профайлер получил краткий ответ, благодаря которому смог облегчённо выдохнуть. — Ну что, Уилл? – услышал профайлер голос девушки позади себя, которая приехала быстрее, чем он предполагал. Всё это время Грэм старался не двигаться и стоять на одном месте. Пару раз к нему подходили обеспокоенные студенты и профессора и спрашивали всё ли хорошо, но Уильям, стараясь не подпускать никого лишнего, с лёгкой улыбкой отвечал, что ждёт девушку, в чём он, конечно же, не соврал. — Что же это за срочность из-за которой я покинула лабораторию, где очень «увлеченно» наблюдала за бактериями в воде из штата Мэн и искала хоть какую-то зацепку для очередного дела Кроуфорда? Грэм решил не держать интригу, и одним движением обратил внимание на блеклый огонёк, который заставил Беверли прекратить непрерывающийся поток слов о том, как её всё достало. — Ух чёрт, Уилл! Тут сапёров нужно вызывать. — Я не был уверен. — Даже если не уверен, это не стоит твоей смерти. К чёрту скромность. Как давно ты тут стоишь? – набирая нужный номер поинтересовалась она, всеми силами сдерживая порыв дотронуться до плеча Уилла, чтобы его поддержать. Эта поддержка может плохо кончиться для парня. — Как только заметил – сразу позвонил тебе. — Я польщена. Их глаза встретились и они, несмотря на напряжённую ситуацию, позволили себе небольшую улыбку. — Если честно, у меня уже затекла рука. Я не знаю от чего срабатывает эта бомба, поэтому решил не рисковать и не отпускать ручку. — Трезвый взгляд на ситуацию, – и после этих слов у них завязался разговор, долгий и интересный. Они обсуждали раскрытые дела и те, в которых Уилл не участвовал. Беверли не была скупа на описание, так что Грэм и без своей эмпатии смог представить всё в ярких красках. После обсуждения убийств они перешли на довольно занятную тему – Джек Кроуфорд. В ходе которой, пришли к выводу, что молчаливый агент хуже кричащего. — Я так завидую тебе, Уилл. Ты можешь уйти в любой момент, ведь ты всего-навсего консультант ФБР. У меня такой привилегии нет. — О, ты завидуешь мне? – с лёгкой издёвкой произнёс он. — Даже сейчас? — Возможно, сейчас немножко меньше. На парковку заехала тёмная фура из которой вышли четыре человека. Далее всё происходило согласно инструкции. Гражданских увели на беспечное расстояние и с каждой минутой их становилось всё больше. Любопытство могло их погубить, но охранники вызванные наблюдать, чтобы никто не подходил ближе – выполняли исправно свою работу. Беверли была ближе остальных лишь потому, что надела соответствующую защиту на тело. Она не могла бросить Уилла в такой ситуации, поэтому наблюдала за каждым действием парней. И пускай её знания про взрывные устройства довольно поверхностные, это не помешало ей мысленно критиковать их работу. Главное – безопасность, а эти парни никак не могут отпустить Уилла и заняться непосредственно установленным устройством. — Беверли, обещай, что в случае чего отправишь собак в хорошие приюты, – слегка повернув голову произнёс Грэм. Он чувствовал пульсирующую боль и не мог сказать с уверенностью, что сможет простоять ровно ещё какое-то время. — Я всё расскажу Кроуфорду и тот даже с твоего мертвого тела всё дерьмо выбьет. Побольше оптимизма, Уилл. Профайлер лишь усмехнулся. Он не стал говорить Катц, что заметил, как её руки трясутся от напряжения. Спасал его щикотливую ситуацию лишь главный из сапёров, который источал спокойствие и уверенность. Они-то и подпитывали Грэма всё это время. После некоторых махинаций, передняя дверь пассажирского сиденья была открыта без проблем. Профайлер насчитал более трёх облегчённых вздохов, но он не стал расслабляться так быстро. Ещё немного, и один сапёр сел на чистое сиденье, к которому ничего не было подключено. Остался лишь один опасный участок. — Можете отпустить и отойти от машины. Она не присоединена к двери, – четкий голос вернул профайлера из раздумий, и тот немедля выполнил сказанное. Уильям подошёл к Беверли, которая не поскупилась на ласку и грубость. Из-за чего парень получил хороший удар в грудь и тёплые объятия с запахом жасмина от девушки. — Кажется, собаки ещё могут немного пожить со мной. — Думаю, их хозяин точно не вернётся домой, ведь я собираюсь прибить тебя лично. — Слышал, что в тюрьмах плохо кормят. — Я переживу это. Грэм разрабатывал руку и тихо чертыхался от той боли, что он чувствовал из-за этих движений. Но эта боль перекрывала другую, более сильную и важную, заставляя Уильяма забыть о ней на время, отодвинуть на задний план то, что присутствует в каждом его прожитом дне. И стоило ему поднять голову, чтобы посмеяться над шуткой Беверли, как перед глазами всё начало плыть. — Дьявол, – только и успел произнести Грэм, перед тем как упасть в обморок.