Смотреть на воду

      Она хороша. Да, определенно. Это Зуко заметил давно. Вьющиеся от влаги волосы, большие глаза и смуглая кожа. Она совсем не была похожа на бледных девушек его родины. Хотя... Огня в ней точно было побольше некоторых. Он наткнулся на Катару случайно и подумать не мог, что поставит их в такое положение. И теперь нужно было исчезнуть, не наделав шума...       Они с ней не были друзьями, нет. Слишком много было между ними, что пока не получалось перешагнуть. Зуко проделал большую работу над собой и наконец пришел к раскаянию и искуплению. С недавнего времени он возложил на себя ответственность по обучению аватара магии огня, старался быть хорошим учителем для Аанга. Команда приняла его и постепенно они становились друзьями. Принял даже недоверчивый и охраняющий всех Сокка. Только его сестра продолжала присматриваться. Начинало казаться, что больше всего в мире ей не нравился именно Зуко. Он продолжал терпеть отвратительное поведение Катары, но у всего был свой предел.       Для привала они нашли хорошее место у водоёма. Зуко был рад спуститься на твердую землю, полёты на летающем зубре всë ещё давались с трудом, его постоянно начинало мутить, как себя чувствовала слепая оторванная от земли Тоф он боялся спросить. Может, девочке и было плохо, виду она не подавала, и это заслуживало уважения. Слишком хорошо та выглядела для нескольких дней в воздухе. Сокка пошёл ставить рыболовную сеть и осматривать периметр, для, своих ловушек и сигнализаций. Тоф сопела и после приземления тоже не проснулась, Аанг разгружал Аппу, используя магию воздуха, и помощи не просил. Зуко решил размяться после неудобной поездки и не сразу понял, что что-то не так. Взгляд. Он его кожей чувствовал и был готов поклясться, что знал, чей это взгляд. Этот зуд уже был ему прекрасно знаком. И правда, повернувшись, Зуко встретился взглядом с Катарой. Она в ответ только скривилась, как от отвращения, и отвернулась. Оставалось только делать вид, что он совсем глух и слеп.       — Я смастерил ловушки, они на быструю руку, зато ночью к нам никто не подберется, — Сокка, вернувшись в лагерь, первым же делом наткнулся на недовольную сестру. — Что такое? Ты хочешь крепко спать, пока нас обкрадывают?       — Ничего я не хочу, — она недовольно ворчала, занятая очагом. Если разжечь всë сейчас, то они даже смогут поужинать: оставалось надеяться, что в сети что-то попадет. После недавнего дождя всë кругом было сырым, вдобавок выпала вечерняя роса. Огонь разжигаться не хотел, как бы Катара не вытягивала воду из хвороста.       — Ладно, я тебя понял, ночью ты будешь хорошо спать. А я вот не смогу спать на голодный желудок. Попроси помощи у Зуко.       — Я сама прекрасно справляюсь.       — Прекрасной идеей было бы попросить мага огня разжечь огонь, тебе не кажется? — Сокка тянул с издëвкой, чем ещё больше выводил из себя сестру, этим он занимался профессионально.       — Значит занимайтесь этим сами, раз вы всë знаете лучше. Приготовлением ужина тоже, — она направилась прочь от лагеря, попути разбрызгивая многочисленные лужи.       — Ну, дела... Зуко, что ты опять наделал?       — Почему всегда я?       Иногда Катара как будто забывала насколько сильно он ей противен и была всего лишь осторожна, тогда ещё можно было сосуществовать. Дышать становилось легче. Только до тех пор пока она не вспоминала о своей неприязни и всë начиналось заново. Колебания между всем хорошим, что он делал для них и не только, и тем, что он сын лорда Огня и совершал не самые хорошие поступки, напоминали маятник. Зуко ждал в какую сторону его качнëт в этот раз.       ... Уйти, не наделав шума. Не быть пойманным, но она определенно... Округлилась. Зуко не мог подобрать другого слова. Он весь покраснел от кончиков пальцев до корней волос, особенно чувствовал жар, приливший к лицу. Ему самому было стыдно за то, что он делал, а уж если кто-нибудь застанет его за этим... Но отрицать очевидное невозможно. Округлилась. Было плохо видно, но он мог различить изгибы, мягкие, обëрнутые лунным светом, скользящей тенью. Мог представить как по коже стекают капли воды... Он уже не мальчишка, идти на поводу у желаний. Зуко подумал, что может швырнуть камень или палку куда-нибудь в сторону, чтобы отвлечь внимание от себя. Под руку как раз попал кусок гальки, удобно помещавшийся в ладони. Что-то стремительно поползло вверх по предплечью, в темноте не разглядеть, и Зуко вскрикнул. Да, пискнул от испуга перед неизвестным насекомым, так глупо выдал себя. Послышался всплеск.       — Кто здесь? — она села, оставив над водой только голову.       Сердце стучало где-то в висках. Он мог бы попробовать уйти сейчас... Или всë же выйти, объясниться? Неловко, но ведь нет ничего страшного, в том, что он случайно наткнулся на Катару. Извиниться и уйти? Прости, что подсматривал? С другой стороны, сначала Зуко и правда случайно застал еë у реки. Мог, конечно уйти сразу, как только понял, что именно видит. Отчего-то промедлил и ситуация приобрела совсем другой характер. В горле пересохло, а лицо до сих пор горело.       — Это я извини, я сейчас...       — Что ты здесь делаешь? — перебила Катара. Еë выражение лица в миг сменилось с испуганного на недовольное.       — Я решил пройтись, я случайно, не думал, что ты, то есть... Не думал, что встречу тебя.       — Тут мелко и тихо, я уйду и ты тоже сможешь освежиться.       Она смотрела снизу вверх, мокрые волосы облепили плечи. Да, они и правда вились от влаги. Темная вода скрывала тело, но Зуко в голову пришла глупая, совсем неуместная мысль: сейчас на ней только ожерелье. Только оно. Его она не снимает, а вот всë остальное.       — Чего ты застыл?       — Ну, так... — он вернулся из оцепенения, ведомый еë голосом, вечно недовольным им. — Ты сказала, что уйдешь.       — Я не могу выйти, пока ты тут. Подай вещи.       — В воду? Они же намокнут.       — Как намокнут так и высушу.       Каждая еë фраза звучала твёрдо, как простая истина, которую он, этот недалекий Зуко не понимает. И ни капли стеснения в голосе. А вот он мялся, пристыженный, пойманный за неприличным занятием.       — Я отвернусь, а ты выйдешь и оденешься.       — Я не буду.       — Почему это?       — Вдруг ты повернешься.       — Не собираюсь я за тобой подсматривать.       — Да? А чем ты занимался до этого?       Он зарделся сильнее. Этот еë тон... В каждом их разговоре сквозила претензия, всегда была какая-то проверка. Сейчас она стыдила его. Уже не было никаких сил терпеть. Нужно было уйти сразу и даже не разговаривать. Зуко вздохнул и начал закатывать штаны, чтобы войти в реку. Если уж она хочет так, пусть будет. Поддаваться, если это значит краткий тихий мир между ними, не сложно. Прохладная вода коснулась ног. Течение и правда было медленным, а дно в мелких гладких камнях. В руках он держал сложенные вещи, а равновесие в воде было сохранять сложно. Зуко, если на то пошло, вообще не любил воду. Был из тех, кто сидит на берегу и смотрит,пока остальные купаются. Одной проблемой оказалось больше, когда стало понятно, что нужно зайти дальше и всё таки намочить одежду.       — Тебе придётся подойти ближе. Я дальше не пойду. Смотреть не буду.       Ситуация продолжала быть такой же неловкой, как и в первые минуты, но становилась страннее.       — Ты боишься намокнуть?       — Я не хочу, — по правде говоря, ещë немного и он начнет замерзать.       — Ты уже в воде.       — Я не хочу мочить вещи, долго сушить. Или ты хочешь, чтобы я разделся? — переборов смущение спросил Зуко. Зачем-то он продолжал подыгрывать устроенному ей спектаклю.       — Я помогу тебе всë просушить.       — О, так ты сделаешь это для меня?       Катара смотрела серьëзно, выжидающе. А могла бы и утопить на самом деле. Главное, ничего не подсказывать. Вся еë злость, если и была настоящей, то не настолько сильной. Уж слишком горячей она была для холодной ненависти. Где-то внутри теплело стоило только подумать... Но теплота эта была едва ли ощутима на фоне жара, разгоревшегося от перепалки и стыда. Он сделал шаг ближе, ещë один. Штаны намокли, стали неприятно липнуть к телу. Расстояние между ними ещё оставалось приличным, если о приличиях и можно сказать хоть что-то. Усилившееся течение сбило Зуко с ног, и вот он сидел в воде, отплевываясь и прижимая к себе вещи Катары, чтобы их не унесло.       — Забирай, ты же собиралась одеваться— протянул он ей мокрый ком.       — Зато, тебе не придется раздеваться.       Губы её не дрогнули, но вот в глазах забегали смешливые искорки. Зуко наоборот смотрел недовольно: быстро понял причину озорства и внезапно сильное течение, также внезапно ослабевшее.       — Всë таки решила утопить?       Он всë ещё сидя в воде по самую грудь, наклонился вперëд. Одежда в руках теперь больше похожа была на гору мокрого тряпья. Что-то не дало ему придвинуться ближе. Зуко опустил взгляд и тяжело сглотнул. В солнечное сплетение ему упёрлась холодная ступня. Ступня. Нога показалась из воды до самого бедра и прямо сейчас Катара отталкивала его. Один на один, вдалеке от лагеря, полностью одетый и совсем нагая... Даже так, она чувствовала себя главной и безнаказанной. По еë коже стекали, возвращаясь обратно в реку, поблëскивающие в лунном свете капли воды. Зуко оторвался от разглядывания капель и задрожал то-ли от ветерка обдувающего мокрые волосы, то-ли от этого странного выражения на лице Катары. Продолжая смотреть ей а глаза, он очертил пальцами выступающую косточку на щиколотке и слегка сжав, передвинул ступню выше, на изгиб между плечом и шеей.       — Почему ты мне не доверяешь?       Катара смотрела на него серьëзно, от веселья ничего не осталось, но и ногу убирать не торопилась. Он был уверен, что днëм бы вырвалась, отстранилась, может, сказала бы резко, грубо. Что-то изменилось, привычное напряжение в воздухе никуда не исчезло, только стало каким-то... другим.       — Не доверяю? А что происходит сейчас?       — Ты знаешь, что я ничего не смогу тебе сделать, пока мы оба здесь, в воде, но не хочешь признавать, что я и не собирался ничего делать.       Рука заскользила к колену. Тëмная вода продолжала скрывать всë отстальное, но ему было и достаточно еë больших глаз. Он давно начал понимать, чем очарованы парни, но не подумал бы, что сам станет одним из них.       — Я боюсь, что ты снова предашь нас. Тогда у Аанга не останется учителя огня, а времени всë меньше.       — Ты так переживаешь за аватара.       — Сейчас много людей переживают за судьбу Аанга, но первыми были мы с братом и мы же продолжим его оберегать, сколько бы людей ни встали на его сторону.       — Расслабься, мы с вами, как ты говоришь, на одной стороне.       — И я прослежу за этим.       — Ты можешь дальше тратить на это своё время, наверное, мне даже льстит твоë внимание.       Не наверное. Девушки толком не зная его, видев лишь пару раз при дворе Хозяина огня, хотели пообщаться ближе, бросали заинтересованные взгляды, смущенно улыбались. Вели себя абсолютно одинаково. Делали одни и те же вещи, говорили одни и те же фразы. Что он всë ещë красив, что он наследник достойный своего отца, хоть и сам отец так не считал. Все эти дочки военачальников, чиновников были так похожи друг на друга. Катара, зная его лучше многих, продолжала хмурить брови, подвергать сомнению каждое слово и действие. Такое внимание пусть и не симпатия, несло в себе больше искренности чем всë остальное. Пальцы гладили мягкую кожу на еë колене, каждое прикосновение отдавалось мурашками. Зуко медленно выводил круги, проверяя насколько далеко может зайти.       — Ещё немного и я правда утоплю тебя в реке.       — Ты лжёшь.       — Как и ты.       Сердце билось сильнее. Хотелось думать, что не только у него, что не он один чувствует это. Может от откровенности разговора, может ступни, лежавшей на плече. Точно не от того, что Катара решила перебросить мокрые волосы на одно плечо. Пальцы Зуко устремились ниже, коснулись кромки воды и... не остановились. Рука двигалась неспешно, но непрерывно. Ему пришлось немного наклониться вперед, чтобы продолжить. Их лица оказались ближе и только сейчас за стуком сердцебиения и журчанием реки, стало ясно, что еë дыхание такое же тяжелое. Он ждал, что в любую секунду Катара остановить его, оттолкнëт и прекратит это недоразумение.       — Я не лгал.       — Теперь я должна забыть все твои поступки?       Издевательство. Одно сплошное издевательство. Она в его руках, расстояние всë меньше... И снова в самое начало. Зуко уже был готов расшибиться, что с Аватаром он не ради личной низкой мести отцу. Лишь бы доказать, что понятия «месть» в его жизни больше не существует. Катара единственная продолжала упираться, будто из собственной вредности.       — Я делал ужасные вещи и не пытался казаться хорошим. Не то что твой Джетт...       Про Джетта он добавил, не подумав. Этот парень крутился в его голове с момента их последней встречи. Ему объяснили что к чему и почему этот парень привязался к ним, хуже любой колючки. Сама по себе его история цепляла, было в ней что-то, что не давало переступить и пойти дальше. И в дополнение ко всему, Сокка не умолчал об интрижке Катары с этой самой занозой. Подробностей этого краткого романа Зуко не знал, но не мог отбросить мыслей о нём. Катара нахмурилась в недоумении.              — Джетт?       — Парень проследивший за нами аж до чайной. Сокка рассказал мне про него. И про вас тоже.       — Причем он здесь? Или... Стой, ты так хочешь обелиться на фоне него? Хочешь услышать, что ты лучше?       — Нет, ты что, парень само благородство, куда мне до него. Он ведь смог повести за собой сопротивление, собрать людей, он боролся с солдатами моей страны. Говорит Джетт легко и складно, да и мордашка у него ничего, — Зуко разгорался всë сильнее. Ему стоило бы замолчать, успокоиться, дышать глубже или прислушаться к реке, только его рука всë ещё гладила еë бедро, а на плече ощущалось давление.       И нравится он тебе гораздо больше.       — Я устал каждый раз придумывать с какой стороны подойти, устал, что даже не могу заговорить, не получив нового ушата грязи, — пару раз в прямом смысле грязи. — Не могу даже подумать о том, что такой человек как он оказался более достоин твоего внимания чем. Я знаю, что отвратителен и снаружи, и внутри, у моих поступков нет оправданий, я не прошу забыть их, ни Аанг, ни Сокка их не забыли.       — Я доверилась ему слишком быстро, не разбирая, кого удостоить вниманием, а кого нет. Теперь я знаю, что не стоит этого делать. Лучше подольше присмотреться и узнать поближе не только милое лицо.       — Милое лицо ты вряд ли здесь увидишь.       Катара протянула руку, осторожно коснулась шрама от ожога на щеке. Хотя кожа в этом месте перестала быть чувствительной, казалось, еë холодные пальцы оставят какой-то свой след. Особый. Непривычно спустя много времени находиться настолько близко к кому-то, тем более давать трогать своё лицо, но... Зуко прильнул к еë ладони, неожиданно вспомнив, каким приятным может быть простое прикосновение. Это поглаживание, самое невинное, что происходило между ними сейчас ощущалось чем-то более серьëзным, более важным, в то время как нога на плече — очередной проверкой выдержки.       — Он уродлив, не буду врать, но если он коснулся только кожи, не задев души, то это уродство не имеет никакого значения.       — Ты правда так думаешь?       — Я хочу думать, что довериться тебе не станет новой ошибкой.       Поза была уж слишком интимной, не говоря об одежде Катары, которая так и лежала свëрнутой на его коленях... Зуко поздно понял, что оказался между женских бедер и даже не успел подумать, что это уж точно слишком, как она обхватила его лицо второй ладонью. Он уже целовался до этого, но как будто всё, что было раньше, можно было стереть и забыть. Холодные руки гладили щëки, а мягкие губы прижались к его. Катара могла оттолкнуть, прекратить и именно этого он и ждал, хоть и не желал. Непонятный звук, то-ли мычание, то-ли короткий стон вырвался изо рта и Зуко покраснел сильнее.       — Нам пора возвращаться, — выдохнула она прямо на ухо, опустив руки ему на плечи. — Сначала пойду я, потом ты. Не думаю, что нам надо идти вместе.       — Мы могли просто разговаривать, здесь нет ничего странного.       — Может ты и прав, но тебе стоит задержаться и помыться.       Катара приняла одежду из его рук и отстранилась. Зуко отвернулся, хоть и не понимал, как она вообще собралась это делать. Ткань мокрая, тяжелая, просто неудобно, зачем всë усложнять. Судя по тому, как плескалась вода у него да спиной, ей тоже было трудно. Наверное, сказала, не подумав, не отказываться же от своих слов. Он хотел посмотреть, что именно скрывала от него всë это время вода, но отчего-то не решался. Плеск стал удаляться и Зуко всë же взглянул. Тëмные волосы спускались по спине и плечам мокрыми прядями, длинная юбка, мокрая, облепила бедра. И правда округлилась, это он успел проверить.       — Ты не станешь меня ждать?       — Ты хотел сказать подсматривать за тобой? — Катара обернулась, собирая волосы и выжимая их. Он чувствовал себя глупо, продолжая сидеть в реке, с до сих пор безумно колотящимся сердцем. — Нет, я не собиралась.       Это к лучшему, стоит остаться и всë переварить. И этот поцелуй, и разговор и... вообще всë произошедшее. Сокка точно лишит его всего мужского, когда узнает. Катара и правда не стала ждать и быстро скрылась из виду, кажется, ей тоже нужно было обо всëм подумать. Ночью уже совсем тепло, но в воде он совсем продрог и был рад избавиться от липнущих к коже тряпок. Направляясь к берегу, Зуко решил, что больше любил на воду именно смотреть.       В лагере ещё тлел костер, кто-то подбросил туда пару сломанных веток, но разгорался он слабо. Видно это была Катара, потому что Аанг давно спал на сопящем Аппе, Тоф обычно ставила себе палатку где-то поодаль, конечно, не потому что с заложенным носом храпела громче зубра. Возле очага расстелил спальный мешок Сокка, недалеко его сестра оставила свой, они всегда спали ближе всех к костру, когда погода позволяла не ставить палатку. Мысль залезть к ней оказалась спонтанной и уж точно не заслуживала быть реализованной, не ценой его мужского, как никак Сокка спал здесь же, но вот уже Зуко прижимался к ней, мягкой и теплой, забыв, кажется как дышать.       — Что такое ты делаешь? — проворчала Катара недовольно и возмущено, задев его локтем.       — Обещала меня согреть.       — Ты там где-то ударился? Ничего я не обещала.       — Говорила, что поможешь мне высушить вещи и просто ушла. Я так замерз в мокром, а твой спальный мешок ближе всего к костру.       — Замерз?       Он знал, что она закатила глаза, не видел, но откуда-то это знал. Рядом с ней правда оказалось теплее, чем спать одному. Одну ладонь Зуко положил под голову, как засыпал всегда, а вторую — на бок Катары. Это не совсем объятие, просто трогать её где-либо казалось чрезмерно настойчивым. Ещë не пришло понимания, что он мог делать, а что нет. Чуть больше часа назад произошло самое откровенное, что могло случиться и именно это испортило установившиеся между ними отношения, не самые хорошие, но стабильные. Останутся ли эти недовольные взгляды и уколы? Они вообще будут избегать друг друга? Может, Катара хорошо всë обдумает и решит, что не должна была этого делать.       — Ты много себе позволяешь.       — На реке ты позволяла не меньше, разве нет?              Он подумал холодных руках на своем лице, губы еë тоже были холодны. Теперь еë кисть была теплой, почти горячей. Зуко переплел их пальцы, уткнулся носом в плечо.       — Это было на реке.       Кровь отлила от лица, дыхание сбилось. Ему было важно знать, что это всë не шутка. Лежать рядом с ней, касаться мягкой кожи, что это не розыгрыш и не сон. Если Катара и правда решила довериться ему, он отнесется к этому со всей серьëзностью, и быстрее расправится с собой, чем предаст еë доверие. Холодный тон подсказывал Зуко, что кажется, она уже успела обо всем подумать. Это неудивительно, не мог один разговор настолько всë изменить, не настолько велика сила слов. Катара не отталкивала и Зуко путался сильнее. Мысль о том, что ей просто нужно время терялась за сомнениями и бесконечными «а если» и «вдруг».       — То есть это ничего не значило? Только ради забавы загнала меня в воду?       — Никакой забавы. Просто... Просто там никого не было. Хочу, чтобы это пока осталось между нами. — Зуко никак не мог успокоиться. Звучала она честно, да и сам он понимал, что зачастую переживает больше необходимого, и не оставалось ничего, кроме как прижать еë крепче. — Как согреешься уйдешь спать к себе.       —Обязательно.