ошибка молодости

***

Хакон сделал свою первую татуировку назло отцу. Тот был слишком консервативен и буквально до совершеннолетия держал его в узде. По крайней мере, пытался. На пороге восемнадцатилетия бегун, скопив достаточную сумму, выбирал в салоне эскиз. Мастер попался хороший, и на день рождения на груди появился скорпион. Красивый, так дерзко касающийся хвостом ключицы. Отец был в бешенстве. Он тогда ещё не знал, что видит сына в последний раз. Хакон тогда взял заранее собранную сумку и укатил на мотоцикле друга поздно ночью в закат. Адреналин тогда дико зашкаливал, что даже специальная плёнка еле справлялась с выделяющейся кровью. Если бы не первая жена, тогда ещё просто девушка, не успокоила перепуганного бегуна, то он бы точно её снял. Заживала татуировка долго. Хакон не привык сидеть на месте, да ещё и в армию пришлось идти. По итогу вместо полумесяца все сдвинулось на целых два полных. Меньше нужно было грузить себя и не носиться как угорелый. Вторую татуировку Хакон сделал, чтобы впечатлить вторую жену. Первая с ним долго не прожила, и они расстались спустя три года семейной жизни. На этот раз — эполеты. Только пока на левой руке. Круг располагался прямо на плече, а внутри него был причудливый рисунок, напоминающий пятно из теста Роршаха. Девушка такой порыв не оценила. Она предпочитала парные и хотела сделать что-то милое и нежное. Хакона перекосило, и он даже почти согласился, пока не накопил деньги на вторую часть. Так на правом плече вместо имени любимой и бабочки появился причудливый кружок. Теперь он напоминал часть рыцарского доспеха. Вот так ему нравилось больше. Эскиз для четвёртой и пятой Хакон выбирал по пьяни. Он вообще сделал её на спор. Собрался с друзьями после неудачной годовщины свадьбы своей второй жены, и они предложили ему обновить коллекцию. В итоге теперь прямо под эполетами располагались рисунки, похожие на творение индейцев Майя. Где-то присутствовали животные, а на одном была даже маленькая черепашка. Симпатично получилось, и жене тогда понравилось. Вот только всю радость от нового издевательства над собственным телом унесло её чистосердечное признание в измене. Бумаги на развод Хакон подписал через два дня после сеанса. В порыве гнева он чуть не сорвал плёнку с только начавшей заживать кожи. Финальная татуировка была сделана после очередной неудачной женитьбы. Бегун был тогда в разбитом состоянии. Случилось падение, и он просрал последний шанс на семейную жизнь. Он уже хотел завести ребёнка, а вместо него получил гору разбитой посуды, шрам на щеке от метко брошенного ножа и первый серьёзный нервный срыв. Хакон никогда в жизни до этого так не плакал. Перед самой первой волной вируса он успел посетить салон на эмоциях. Зацепился взглядом за рисунок самурая на фоне луны или солнца и понял, что именно это и искал. Эта татуировка прямо на сердце приносила ему больше радости и уверенности, чем все остальные пять штук. Хотя их значение в своей жизни Хакон точно не стал преуменьшать. Как же бегун был зол на Лукаса, когда он расцарапал грудь своим кастетом. К счастью, тату не пострадала. Эйден, когда впервый раз проверял его рану, даже и не заметил её. Да и майка большую часть закрывала. В тот момент Хакон был частично рад тому, что не успел сделать рукав до конца. Так было бы сложнее всё прятать. Слишком уж они были для него личные, чтобы сиять ими перед всеми подряд. Даже Лоан их не видела. Да, они были в романтических отношениях, но сексом занимались в одежде. Девушка комплексовала, а мужчина прятал татуировки. Сошлись называется две странные птички. Зато никто бы его не сдал. Эйден влюбился. Из-за этого появились проблемы. Он даже бил по лицу Хакона в пол силы, когда злился на него. Именно в их первую потасовку бегун всё и понял. Слишком подозрительно пылали чужие уши, да и взгляд хаотично бегал. Сразу молодость и первое свидание вспомнилось. Такой же был неуклюжинка. Только это продлилось недолго. После третьего он осмелел и превратился почти в копию себя настоящего. И это всё шестнадцать то лет. Хакон не смог себе отказать в почти забытых нежных чувствах. Захотелось снова окунуться в них и, может, в пятый раз получилось бы лучше. Эйден был лучшим. Целовался он хоть криво и неумело, но очень старался. Делал даже такую мелочь с полной отдачей. Наверное именно из-за этого бегун так быстро капитулировал. Сдал всего себя на вечное пользование. Решил рискнуть и подарил своё сердце на блюдечке с голубой каёмочкой. Пилигрим хоть был внешне колючкой, но внутри держал гораздо более приятную натуру, чем все привыкли думать. Многие же замечали либо грубую силу с ловкостью и шрамы, а остальные милое личико и молодой возраст. Именно поэтому он бережно заботился о чужих чувствах и отдавал все свои. Оформили прям кредит доверия. Когда дело дошло до постели всё застопорилось. Привычные спать в одежде им было немного неловко друг перед другом оголяться. Хакон уже давно забыл, каково это сверкать своим прессом перед кем либо ещё кроме зеркала в ванной. Эйден не комплексовал, просто не знал как себя правильно вести — боялся лишний раз распустить руки. Хакон решил рискнуть и поступился со своими принципами. Он первый снял футболку и подошел вплотную к пилигриму. Парень ещё не успел отойти от шока и поэтому не рассмотрел толком то, что обычно никто не видел.       — Можно прикоснуться?       — Да… конечно. Тебе всё можно, малыш, — Хакон немного запнулся в словах, но младший этого не заметил. Его полностью поглотил процесс исследования. Бегун неосознанно поежился, когда прохладные пальцы коснулись плеч, спустились по руке и плавно перетекли к груди. Такое медленное, словно пытка, путешествие. Даже лопатки сводило от странных ощущений. Видимо тело не успело потерять остатки зависимости от тактильности. Эйден посчитал, что стоять топлес одному это несправедливо и тоже снял всю верхнюю одежду. Хакон сглотнул и тоже решил приобщиться к прекрасному. Парень оказался худее, чем он себе представлял. Рёбра не торчат и ладно. Никто из них сейчас не был особо расположен к более интимной части их личной жизни, поэтому они просто улеглись на покрывало. Пилигрим улёгся на живот и ласково гладил каждую выступающую косточку на чужом теле.       — Почему ты мне их раньше не показывал? Они же красивые и выглядят круто. Мне нравится, что они чёрные, а то от цветных в глазах рябит. Луна или солнце не в счёт.       — Половина из них ошибка молодости. Не думаю, что тебе интересно слушать про моё детство и бывших жён.       — Я попробую. Если станет скучно, я тебя сразу тормозну. Хакон вяло улыбнулся и, морально настроившись, стал рассказывать о причинах и, грубо говоря, истории каждой из татуировок. Эйден молча лежал рядом, описывая пальцем рисунки. Когда бегун упоминал конкретный, то он сразу внимательно его рассматривал и обязательно касался его лишний раз. Он будто на выставке известных художников находился. Вскоре Хакон подустал и заснул почти сразу же после своей исповеди. Парень придвинулся ближе к нему и, устроившись под боком, накрыл их обоих одеялом. Ощущать утром уход приятно греющей живой печки было не особо приятно. Эйден сонно зевнул и сразу обнаружил свою пропажу. Бегун сидел на противоположном краю кровати в одних боксерах. Перед сном они оба решили снять остатки одежды и остались в нижнем белье. Судя по ссутулившейся и чуть напряжённой спине он о чём-то думал. Пилигрим понял, что тот находится в зоне досягаемости, поэтому потянулся в его сторону рукой. Кожа оказалась чуть- чуть горячая и её приятно было касаться. Эйден провёл ладонью вдоль позвоночника, и прямо под лопаткой стал выводить невидимую надпись. Хакон чувствовал каждый мазок пальца и ждал итога. «Любовь»       — Мне нравятся твои тату, Хакон. Не думаю, что хотел бы также, но тебе они подходят. Позволь мне и дальше на них смотреть. Люблю…       — Я тоже люблю тебя, малыш. Бегун, под тихий смех своего пилигрима, упал на спину и резко прижал его к груди. Ради него он был готов набить новый рисунок — голову тигра на лопатке. Пока что она останется просто идеей или мечтой. На данный момент Хакон чувствовал, что точно не ошибся с выбором. Татуировки теперь согревали гораздо сильнее, чем в минуту слабости. Эйден чувствовал, что в будущем точно решится на разрисовывание своего тела с помощью иглы и краски. Осталось только определиться с эскизом. Хотя идея для надписи уже была: «Свобода». Пока же он просто водил пальцем по чистой коже, признаваясь в своих чувствах с помощью этого.