Из ладьи в ферзя

Доска была принесена к ним с невероятной осторожностью, требуемой, чтобы не уронить ни одну фигуру. Тома посмотрел на нее, поставленную на столешницу между ними, с каким-то странным оттенком неловкости, не зная, куда деть руки в ситуации, где кто бы то ни было прислуживал ему. Аято ободряюще улыбнулся ему — даже взгляд, обычно на грани того, чтобы быть холодным, потеплел, точно он смотрел на что-то незыблемо очаровательное — и принял из рук слуги песочные часы, располагая их сбоку от доски. — На чем же мы остановились в прошлый раз… — он нахмурился, вглядываясь в ситуацию на доске с легким недоумением, точно видел эту партию впервые. Прошло всего несколько дней, но они, насыщенные важными событиями, растянулись в вечность, и тот вечер, когда игра была начата, воспринимался как что-то невероятно далекое. Тома тоже задумался, смешно щурясь, а потом словно озарился, вспомнив. — Перед тем, как нас прервали твои шпионы, ты подставил одну из своих ладей, — напомнил он, указывая на черного слона, находящегося справа от белого короля. — Ты превратно трактуешь Сюмацубан, — рассеяно пробормотал Аято, продолжая смотреть на доску. — Ох, да, — он кивнул, — я вспомнил. Как неосмотрительно с моей стороны, верно? — заметил доброжелательно, оставаясь невозмутимым. Тома хлопнул в ладоши, выглядя ободренным. Эмоции на его лице читались чудо как легко: казалось, что живая мимика мгновенно реагирует на любую перемену в настроении. В этом, впрочем, была часть его очарования. — Время начинать! — заявил он, и Аято, благосклонно кивнув, перевернул песочные часы, задавая старт своего хода. Улыбка медленно стекла с его лица, а расслабленность сменилась сосредоточенным выражением, когда он задумался над своим следующим ходом, вспоминая изначальную стратегию. Ему потребовалось больше половины времени в отведенной минуте, чтобы все же сделать свой ход. Игнорируя то, что черный ферзь все так же угрожал второй его ладье, он продвинул одну из своих центральных пешек вперед, после чего перевернул часы и зримо словно бы расслабился. — Мастер, а почему вы отстранили Аяку от решения ситуации со свадьбой Камадзи и Тисато? — поинтересовался Тома между делом, окидывая взглядом доску, как окидывал бы фронт работ. Он словно бы силился найти подвох, но не находил. А потом, пожав плечами, съел своим ферзем и вторую белую ладью. — О, — Аято усмехнулся в ладонь, — почему ты решил, что я так поступил? — он явно не торопился с ходом, позволяя песчинкам падать и падать, пока вальяжно принимал решение. Несмотря на то, что у него было не так много вариантов — его король находился под шахом, а один из трех вариантов уйти из-под него исключал стоящий справа вражеский слон. — Потому что проблема, на решение которой вы ее отправили, не требовала присутствия высшего чина. Члены комиссии вполне справились бы и без нее, — пояснил Тома немного неловко, после чего с какой-то растерянностью добавил: — Она ведь леди, разве ее присутствие не упростило бы общение с мадам Тисато? И ей бы наверняка удалось мягко уговорить всех, как она делает это обычно… — он кашлянул в кулак. — Ох, — Аято хмыкнул, после чего сдвинул своего короля по диагонали вправо, не выглядя в действительности озабоченным собственным откровенно плачевным состоянием, — ты прав. — согласился он, довольно кивнув. — Аяка, вполне возможно, многое бы упростила: она крайне хороша в дипломатическом общении, ей доводилось проводить переговоры достаточно часто, и она выглядит доброй, мягкой и хрупкой, что расположило бы к ней людей. Вполне вероятно, что ей удалось бы решить ситуацию даже проще, чем вышло в итоге. — Но? — подначил Тома, выдвинув коня. Казалось, что он собрался подготовиться к тому, чтобы поставить мат — белый король выглядел загнанным в угол черными ферзем и слоном, и оставался лишь завершающий штрих. Аято улыбнулся. Он, в свою очередь, продвинул своего коня вперед, ставя черному королю шах. — Но оптимальное решение частной проблемы еще не делает его лучшим, — продолжил с бесконечной мягкостью в голосе. — И, пусть назвать ситуацию, где трикомиссии были на грани конфликта, частной проблемой несколько неверно, жизнь в Инадзуме не остановилась после того, как она завершилась. Мне требуется думать в перспективе, и мое прямое участие в будущем принесет больше преимуществ. Тома похлопал глазами, и на его лице отразилось недоумение. Это, однако, не помешало ему отодвинуть своего короля прочь от шаха. — Каких? — уточнил он. — Вы ведь столько месяцев оставались вовне основного поля действий, предпочитая действовать через Аяку. Даже во время Охоты на Глаза Бога остались в тени. Что изменилось теперь? — Это несложная загадка, — заметил Аято вдумчиво. — Во время Охоты на Глаза Бога я был вынужден играть как можно осторожней; на поле было слишком много факторов, способных дестабилизировать ситуацию. А изменилось… — он продвинул своего ферзя вперед, ставя новый шах, а потом подмигнул Томе, — ты ведь знаешь, что изменилось. Тот нахмурился, но лишь на мгновение. — Путешественница, — ответил он твердо, явно не сомневаясь в ответе. — Вы хотели наладить с ней контакт? Аято кивнул. — Верно, — согласился он мирно. — Путешественница. Невероятный вайлдкард, она сколь сильна, столь и опасна. Не думаю, что погрешу против истины, если скажу, что вес ее фигуры уже сейчас близится к весу Архонтов. В случае с таким человеком мне было бы недостаточно держать связь через Аяку, здесь требуется точечный контроль и личное присутствие, чтобы повысить вероятность положительного результата на требуемый процент. Поэтому я наладил с ней контакт сразу же, как это перестало ставить под угрозу всю комиссию. Учитывая, что она планирует задержаться в Инадзуме еще какое-то время, у нас будет время сыграть ее карту еще раз. Тома сдвинул своего черного коня, чтобы съесть ферзя, выглядя до непонятного растерянным, а потом перевел странный взгляд на Аято. Тот усмехнулся. — К тому же, — Аято развел руками, — мне пора было и самому появиться на сцене и закрепить влияние, и то, что все закончилось тем, что ко мне обратились за помощью, сыграло свою роль, увеличив мой вес как главы клана. Комиссия Кандзе будет еще долго восстанавливаться от нанесенного удара, и Тисато потребуется время, чтобы стать хорошим лидером, а комиссия Тенрё все еще ослаблена после потери прошлого главы. Что значит, что комиссия Ясиро сможет претендовать на большее влияние. Конечно, — он покачал головой, — в итоге все вернется к равновесию. Мы никогда не откусим слишком большой кусок пирога, лишь ровно столько, сколько сможем себе позволить. Непоправимого вреда не случится, но мы успеем собрать все плоды нашего успеха. И он с какой-то странной грациозностью передвинул своего слона лишь на одну клетку, ставя Томе аккуратнейший мат, выглядя сколь невозмутимым, столь и довольным. — Думаю, с этой партией мы закончили?