Акацуки в России или Куда пропал Дейдара?

Вдруг зазвонил телефон.На экране высветился неизвестный номер. Дина, особо не раздумывая, взяла трубку: — Спасай! — Кто это? — Это Хидан, и у меня, блять, проблемы! — Какого рода? Снова не хватило еды на всех или у тебя украли полотенце? — Меня забрали! Забрали в это ебучее место, избили и дали две минуты, чтобы связаться с авокадо! Ебись конем этот мир! Ебись конем ты и этот чертов Дейдара! — Авокадо? — Дина, закрыв трубку рукой, посмотрела на Итачи, — Ты его авокадо? -Не я. Она вернулась к разговору: — Тут нет твоего авокадо. В трубке послышался мат. — В любом случае, — продолжила Дина, -Мы сейчас подойдем. Спроси там адрес… Связь оборвалась. Дина нервно кинула телефон в сумку и села на диван: — Хидан… В ментовку попал. Интересно, за что… — За тупость, — тихо ответил Итачи. — А? — переспросила Дина. — За мат, наверное. За что у вас сажают, я не знаю. — Ему надо помочь, — сказала Дина и пошла за курткой. Итачи пожал плечами и пошел за ней.

---

Хидан удрученно сидел рядом с грязной лавкой в камере за решеткой и проклинал всё и вся. Изредка, когда люди в форме пытались узнать у него имя и фамилию, он отвечал им отборным русским матом, который, кстати, выучил в первую очередь. Даже полицейские, исконно русские люди, не знали столько мата за всю свою жизнь. — О, а вот и вы, -Хидан улыбнулся, когда Дина и Итачи зашли в белую железную дверь. Дина тут же подбежала к камере, а Итачи остался стоять на месте. — За что тебя так? –спросила она с жалостью. -Да врезал одному мудаку. — Тишина в камере! — крикнул полицейский и со всей дури ударил по решетке. — Да еб твою мать! — ещё громче сказал Хидан. — Щас срок добавлю, будешь у меня как за разбой, сука, сидеть! Итачи подозвал второго полицейского к себе характерным жестом. — Чего тебе?! — матерый мужик с дубинкой подошел к нему, -Ты к этому что ли? Не отпустим. — Договоримся? –сказал Итачи и отдал мужику пять тысяч рублей одной бумажкой. — Ты щенок ещё мне взятку даешь?!!! — заорал полицай. — Что ж, — Итачи достал еще парочку таких же бумажек и положил на стол. — Вообще охуел?! Ещё одна пятитысячная купюра оказалась в руках у полицая. Тот тяжело вздохнул и сказал: -Сан Саныч, отпускай этого забияку, сегодня гуляем! — мужик ещё раз посмотрел на деньги и засунул в карман, -Что стоите? Катитесь уже отседова!

---

-Ох, сбываются мечты, — Дина довольно закатала глаза, вздыхая в трубку телефона -Я идууу… А рядом со мной два высоких, красивых парня… Даже ноутбук нести не пришлось самой… Ой, не говори, сама не верю… С ним? — Дина посмотрела на Итачи, -С ним все плохо, да. Ну, я сейчас у них на квартире, мы весело проводим время… Вдруг на кухне раздался громкий крик: — Кто пил из моей чашки?! Дина стушевалась. — Ладно, я тебе попозже перезвоню, да. Маме привет! — она положила трубку и прошла на кухню, — Итачи, что произошло? — Это ты пила из моей чашки? — Ну, да. Чего орешь-то? — Кто тебя просил? — холодным спокойным голосом спросил Итачи. — Ой… Ну, просто очень хотелось пить…. И вот так вот получилось, ну… — Ладно, — Итачи отвернулся, — Ты не знала. — О чем? — Не важно. Больше не пей. — Нет, ты все-таки скажи! — Дина села за стол и уставилась на него, — В чем дело? У тебя простуда или ВИЧ? О боже, да в твоем мире даже нет ВИЧ. Для меня ты стерильнее, чем самая стерильная вещь в этом мире. У нас попросту разные микробы! -Сомневаюсь, что ты горишь желанием в 14 лет заболеть туберкулезом. — Нет, я серьезно! — Дина схватила злополучную чашку и налила в нее немного сидра, — Вот, — она отпила глоток, — Так что у тебя там, говоришь? Туберкулез? Ну, через полгода сдам анализы, посмотрим. — Ты сделала это, потому что туберкулез в вашем мире лечится. — Я сделала это, чтобы доказать, что ты здоров, черт подери! Смотри! Мы с тобой курили один косяк, пили из одной бутылки, да что там говорить, мы с тобой переспали! — взмахнув руками, громко говорила Дина. Не замечая, что мимо прошел Кисаме и удивленно на нее посмотрел. — И ничего не произошло! — закончила свою речь Дина, снова отпив из чашки. — Если уж ты взялась умничать, приведу тебе аргумент, — ответил ей Итачи, — Сразу ничего и не случается. У заболеваний есть инкубационный период. — Прекрати! Прекрати думать, что с тобой что-то не так. Пока ты здесь, ты в безопасности. Вот, — она открыла холодильник, -Еда! Вот книги, вот работа, — Дина кинула на стол газету, — Для того, чтобы жить, не нужно никого убивать. Нет никаких кланов, деревень, вражды. Все нормально! Живи и радуйся! Никто не хочет в свою очередь убить тебя, всем всего хватает. Итачи безразлично на нее посмотрел. — Я плохо знаю твой мир, — ответил он, — Но что-то мне подсказывает, что тут все в сто раз хуже. — Давай поспорим? — Я не хочу ни с кем спорить. Мне так кажется, и на этом все. Лет через пять ты будешь говорить по-другому. — Нет, давай все же поспорим! — Дина не унималась. Она протянула Итачи руку, -Через шесть лет мне будет столько же, сколько тебе. И тогда мы выясним, что да как. — С чего ты взяла, что мы увидимся через шесть лет? — Ну, мало ли. Не увидимся — Бог с ним. А увидимся — обсудим. Без особого интереса в глазах Итачи пожал ее руку.

---

В пустом зале на стуле стоял ноутбук, Кисаме пытался включить на нем караоке, но никак не получалось. — Давай я, -подошла Дина и начала копаться в настройках. В это время Кисаме успел созвать всех на свой «концерт», он даже уговорил придти Саске. Тот, поразмыслив, соорудил из лежанок и целлофанового пакета большой диван. На него тут же уселись «зрители». Места всем хватило, кроме Зецу, который улегся рядом с Конан с краю. Посередине дивана сидел сам «гениальный мебельщик» и ждал. А что он ждал? Он ждал шоу… — Ну, что спеть? –Кисаме смущенно улыбнулся. — Спой единственное, где ты более-менее успеваешь за словами! — крикнул ему Итачи, -Там что-то про лошадей… — Вы серьезно сейчас? — Саске удивился. -Ага, -Кисаме снова улыбнулся, — «Три белых коня», пожалуйста, — вальяжным тоном скомандывал он Дине и проверил микрофон, громко постучав по нему пальцами, — Готово. Дина набрала номер 4432. Кисаме выдрал у нее микрофон и близко поднес его ко рту. Не дождавшись бегущих строк, он начал: — Астыыыылы рэки и земля астылаааа! И чут нахмурылыс дамааа!!! Это в городе тепло и сырааа! –Кисаме орал, громко приставив микрофон ко рту, из-за чего гласные «съедались» и получалось одно большое невнятное междометие. — Это какая-то параллельная вселенная, — тихо сказал Саске, взявшись за голову, как будто у него началась сильная мигрень. Опять не дождавшись начала припева, Кисаме уверенно схватился за микрофон и заорал со всей дури, заглушая музыку. — Ыыыы уносэт мэня, ы уносэт мэна в звэнящаю снэжную даааал!!! Тры бэлых кона, эх три бэлых кона: дэкабэр, енвар и фэбрал! Конан уже закрыла уши руками, Зецу и Какузу спрятались за диван, у Итачи затряслись руки, у Мадары дергался глаз, Дина заикалась, а Дейдара и Сасори сидели, испытывая то ли стыд, то ли жалость. Чуть позже они решили заказать ужин — китайскую еду в расчете одна порция на двоих. Денег не хватало: нужно возвращаться здесь и сейчас, иначе Кисаме пришлось бы петь на улице, а не в удобнейших апартаментах. — Я так понимаю, — сделал вывод Дейдара, — В отсутствие меня вы только и делали, что деградировали, мм. — Да, — подтвердил Итачи, закрывая второй том «Войны и мира». — Ты точно не хочешь? — спросила у него Дина, предложив вилку с намотанной на нее лапшой. Отказавшись, Итачи открыл новую книгу. — Сасори-но-данна, — вдруг спросил Итачи, — Что вы можете сказать о психоанализе, прочитав все эти труды? — Полный бред. Набор громких для его времени слов, смешанный с невнятной эзотерикой, — Сасори допивал крепкий чай из большой кружки. Внутри ему нравилось снова чувствовать, что вот это — горячее, а вот это — холодное. И он не хотел этого лишаться, — Если ты напишешь книгу и через каждые два предложения будешь вставлять слово «член», тебя тоже будут считать крутым психоаналитиком. Хидан тихо засмеялся, дожевывая вторую порцию лапшу за Конан. — Но ведь Фрейд — это не только про фаллические символы, — неуверенно сказала Дина, — Это лишь поверхностный смысл, специально созданный для тех, кто читает книги не как положено, а наискосок, — выдохнула она. Сасори аж перекосило от ее наглости. — Изволь прожить на этом свете поболее, чем пятнадцать лет, прежде чем вступать во взрослые разговоры, — сказал он, моментально успокоившись. — Да, я прожила здесь пятнадцать лет, — согласилась с ним Дина, — Но вы ведь здесь и года не прожили, Сасори-но-данна. А спорите со мной. — Далеко пойдешь, — не прожевав, сказал Хидан. Дина смутилась. — Серьезно, — продолжил Хидан, выкинув пустую коробку в мусорное ведро, но промахнувшись, — У тебя должны быть стальные яйца, чтобы спорить с этим психом. — Я вовсе не хотела никого обидеть, — Дина начала оправдываться, — Сасори-но-данна, вы ведь… — Проехали, — недовольно ответил Сасори и уставился в книгу.