Здравствуйте, я ваш отец.

Стремительно перемещаясь по поместью, Нарцисса и Люциус быстро достигли комнаты с гобеленом. Остановившись в нерешительности оба Малфоя посмотрели на дверь, а потом и друг на друга. Сердце Люциуса отбивало быстрый ритм то-ли от почти пробежки, то-ли от волнения. Новость, принесенная женой, выбила патриарха семьи из колеи. Надежда на то, что ребёнок будет прямым потоком была глупа, но все же кроха её засела в сознании Люциуса, и он ничего с этим не мог поделать. Он так сильно хотел внука или внучку. Своих, родных, кровных. С момента рождения сына он мечтал о том дне, когда станет дедом. Взяв крошечный свёрток с наследником в свои руки, он был счастлив как никогда. Его сын! Его сокровище. Его самая большая ценность, наравне с Нарциссой. Тогда он подумал:"Наконец – то! “. Он теперь наверняка не прервет свой род, свое наследие! Ему теперь будет кому передать все богатства и знания. И ,когда-нибудь, очень не скоро, его ребёнок будет так же держать своего кроху на руках. Слава Мерлину ему не прейдется проходить через тот ад, что прошли они с женой, чтобы почувствовать радость отцовства. Так думал Люциус держа врюперве Драко на руках. Теперь же все переменилось. Так что, да: Люциус очень хотел прямых наследников. Каким ударом стало для него бесплодие Драко... Он был уверен, что это кара небес за его ошибки. Он винил лишь себя, чувствуя всей своей магией, что ответственность за это была на нем. На нем одном. Малфой не знал что именно заставило госпожу Фортуну показать ему свой голый зад, но понимал, что ошибок он совершил непростительно много. Утешением в этой ситуации, как и во многих других, стала для мужчины его жена. Ей было плевать будет их потомок прямым или дальним, чистокровным или полукровкой, родным или, вовсе, приемным. Нарцисса всегда повторяла: «Они будут Малфоями, они будут нашими! Остальное неважно. В конце-концов, я тоже изначально не была Малфой. Однако, я ей стала!». Люциус восхищался своей женой и благодарил небеса каждый раз, когда вспоминал, как же ему повезло, что за него сосватали девушку, в которую он был давно влюблен. Его Леди сжала своими тонкими пальчиками большую ладонь. И вернула Люциуса к реальности. Мудрая. Добрая. Сильная. Он поцеловал в ответ каждую костяшку сжатой ладони, смотря прямо в её прекрасные, голубые глаза. Волнение, страх неизведанного и решимость. Он разделял все её чувства. — Идём, - наконец, толкнув дверь, Люциус зашёл рука об руку с супругой в кабинет. Немного медленнее чем обычно , они подошли к семейному гобелену. —Вот здесь, взгляни, - как будто боясь спугнкть маленький огонек , Нарцисса прошептала слова и осторожно указала пальчиком в сторону свечения. Люциус увидел Это. И его желудок сделал сальто. Прямо под его именем светился огонёк. Ниже чем “Драко“, и чуть в стороне от него. Но так близко и чётко, что не возникало сомнений: это был внук. Его внук. Или внучка, маленькая крошка. Только зародившаяся жизнь. Пока даже без обозначения пола. Ей или ему была неделя-две от зачатия. Мысли в голове летали неуправляемым вихрем. –Жаль, что я не знаю день зачатия, можно было бы отмечать его каждый год. –приизнес будущий дедушка. Ребёнок! Их наследник! Мерлин, могут ли гобелены«ломаться», вдруг это ошибка. Это было бы большим ударом для него. Мысли проносились в голове: Я готов расцеловать весь мир. Моя жена, моя милая жена, она всегда приносит самые лучшие вести. На что это похоже? Кажется, как будто расстояние соответствует значению дед-внук. Надо проверить. Он склонился к гобелену. Нарцисса стояла неподвижно. Видно тоже думала о своем. Да, так и есть. Вот я,вот моё расстояние до деда. И это такое-же. С пропусками родителя, но если заполнить эту пустоту кем-то… Или нет? Нужна, наверное, измерительная лента. Тогда Драко и этот младенец? Нет. Это не отец с сыном. Стоп, но как это может быть внук? Ничго не понимаю. Но как же это замечательно! —Это и в правду замечательно, родной, - нежный голос Нарциссв вернул его в реальность и Люциус понял, что последнюю фразу он произнёс вслух. Двое взрослых людей стояли в комнате. Их лица были обращены друг к другу, а глаза сияли как у детей перед рождеством. Улыбки, искренние и чистые, украшали их лица. Мужчина и женщина потянулись друг к другу и крепкие объятия скрепили общее счастье в их сердцах.