Тату на моем сердце

      Как прожить счастливую и долгую жизнь со своим избранником, не теряя взаимного интереса? Кто-то скажет, что дело в огромной любви. Но Чонгук и Кристина были уверены, что только одной любви мало, за хорошими отношениями стоит и серьезная работа. Что еще могли думать такие упоротые работяги, люди, привыкшие к дисциплине?       Это не та работа, когда люди пытаются привыкнуть к тому, что им не нравится, и принять то, от чего им хочется сбежать. Речь не о притирках и дурацких компромиссах, когда выходит «ни себе ни людям». Нет, работа — это внимание друг к другу, умение слушать, говорить и договариваться, способность ценить и не обесценивать, ставить общие цели, смотреть в одном направлении.       Ходить на свидания спустя пять, десять или пятнадцать лет совместной жизни. Заниматься сексом так, чтобы обоим было по-прежнему кайфово и интересно, обмениваться энергией и давать поддержку. Позволить партнеру быть собой, не менять его и не подминать под себя. А еще со спокойной душой «разрешить» ему болеть, взрослеть, стариться и все равно оставаться важными друг для друга.       Такое не происходит само собой, за этим обычно стоят действия по укреплению отношений. Поэтому JK с Крис и трудились. Все годы они старались друг друга беречь и создавать новые смыслы для их союза. Но они часто вспоминали потом, с чего все началось.       А в начале... было слово.       Слово, сказанное дедушкой Чонгука в защиту Кристины, которую внук считал невестой, а посему привел ее познакомиться с родными. И слово это повелевало отставить распри и сомнения, дабы взять под защиту семейства прекрасную русскую девушку, ставшую изгнанницей на родине.       Она заслуживала наилучшего отношения — и потому, что ее любил Чонгук, и потому, что она любила его не меньше. Во всяком случае, так оно виделось со стороны, даже бросалось в глаза. Эти обстоятельства перевешивали иностранное происхождение Кристины и любые другие отличия. Хотя, безусловно, корейцам было непросто это принять.       Чон Джун Гын был самым старшим в семействе — ему уже стукнуло восемьдесят пять лет — и оставшиеся старшаки́ должны были его слушаться по причине своего «юного» возраста: им было всего-то 78, 80 и 83 годика. Как распорядился самый зрелый и мудрый человек в роду — так и сложилось.

* * *

      Кристина часто с умилением вспоминала, как ее приняла семья Чонгука, когда она с ней встретилась в первый раз.       Это была совершенно официальная встреча, на которой присутствовали бабушки-дедушки по отцовской и материнской линиям, папа и мама Чонгука, а также его старший брат Чонхëн. Видимо, они хотели убить пару-тройку зайцев разом — поглазеть на Крис дружной толпой и коллективно свыкаться с мыслью, что им придется впустить в свой мир иностранку. Еще и знаменитую иностранку, которая рвала их шаблоны, а также шатала и переворачивала их мир.       Крис понимала, что ее статус, пока еще живая репутация, квартира в Лос-Анджелесе, миллионы долларов на счетах кого угодно сделают сговорчивее, даже достаточно консервативное семейство Чон. Но все же она хотела понравиться этим людям чисто по-человечески. Просто как девушка их сына, внука и брата. Как личность. И только в последнюю очередь — как певица с красивым голосом, блогер, селебрити, знаменитость.       Ради этого она даже согласилась не на короткий визит с праздничным ужином, а на серьезную поездку длиной в два дня: Чонгук предложил провести выходные в доме деда Чон Джун Гына в Пусане. Так и случилась эта семейная история — с совместным бытом, ночевкой, долгими посиделками и серьезными разговорами.

* * *

      Дом в Пусане Чонгук купил, чтобы дедушка с бабушкой успели хотя бы в старости пожить с комфортом и на широкую ногу. Дедушка привык к совсем другой жизни — строгой и спартанской, но в конце концов поддался на уговоры внука и согласился принять щедрый дар. Как Чонгук выяснил позже, упрямство деда ни шло ни в какое сравнение с упрямством Кристины, которой он пытался купить жилье в Сеуле. Конечно, он уболтал обоих, но чего ему это стоило!       Дедушкин дом был не очень большой, но все же в нем имелись два этажа, достаточное количество комнат и вполне вместительный задний двор. В этом дворике бабушка посадила милые ее сердцу цветы, а по периметру выставила в дозор взрослые деревья хурмы и кусты магнолии, которые ухитрились прижиться. В купленном доме бабушка и дедушка проживали уже почти пять лет, обустроили все по своему вкусу и собирались оставаться в нем до конца своих дней.       Кристину было решено пригласить именно в этот дом и созвать туда, по возможности, всю родню, чтобы каждый познакомился с избранницей Чонгука лично. Ну, а девушка смогла бы понять, с кем она связывает свою жизнь — не только с Чонгуком, но и с Кореей.       Родственники JK не планировали пугать иностранную гостью, но и не собирались что-то менять в своем укладе ради нее. Такая толпа народа не станет подстраиваться под одну русскую барышню, пусть она будет хоть трижды принцессой. В споре между борщами и кимчи однозначно выигрывала последняя.

* * *

26 апреля 2025 года, суббота

      Чонгук и Кристина проснулись рано утром, наскоро позавтракали, набрали побольше снэков в дорогу и готовы были прыгнуть в машину, чтобы ехать в Пусан. Всего 4 часа — и они будут в родном городе JK. Кристина очень волновалась, потому что ей предстояло выдержать своего рода экзамен на профпригодность перед родней ее парня.       Ах нет же, мужа, не просто парня! Девушка почти привыкла к этому обстоятельству, а вот родственники даже понятия не имели об их свадьбе в Лас-Вегасе.       Крис наносила легкий полупрозрачный «корейский» макияж, смотрела на себя в зеркало и размышляла: скажет ли Чонгук своим о том, что они уже женаты. Стоит ли? Может, и нет. Не факт, что они воспримут это хорошо. Да и юридический статус такого брака не до конца ясен. Только запутают и растревожат старших. Вроде женились, а вроде и нет. Пожалуй, только брат JK сможет их понять.       Чонгук, видимо, тоже задавался подобными вопросами. Он подошел к Крис, обнял ее сзади, легко поцеловал в голое плечико, с которого чуть сползла майка, и спросил:       — Как думаешь, им надо знать о том, что мы муж и жена? Все же этот брак... не имеет силы здесь, в Корее.       Кристина задумалась, нанесла не яркий, но стойкий тинт на губы и капризно надула их:       — Милый, я считаю, мне лучше подумать о выборе платья. Ты сам решай, что им сказать, это же твоя родня... Я их даже не знаю!       — Эй, я не хочу один решать! Я теперь ничего не хочу решать один, — шуточно возмутился JK. — Особенно, если это касается нас обоих. Даже не думай увиливать!       Кристина вздохнула, подкрутила ресницы щипцами и сказала теперь уже серьезно:       — Мне кажется, надо сразу обозначить, кто мы друг для друга. Чтобы они не думали, что мы... повстречаемся и расстанемся... Чтоб они знали... у нас все серьезно... Некрасиво держать их за дураков, понимаешь?       — Я тоже подумал, что надо быть честными, — покивал головой Чонгук и начал поправлять прическу, «расчесывая» пряди руками. — И показать, что мы им доверяем самую драгоценную информацию о себе... Мама же мне всегда говорила, что честность превыше всего.       — Я согласна с твоей мамой и с тобой, дорогой, — быстро сказала Крис тоном примерной жены, улыбнулась, выскользнула из его объятий и ушла надевать платье.       Чуть позже они снова пересеклись у зеркала — уже полностью одетые. Чонгук облачился в комфортный черный трикотажный oversize, Кристина надела строгое изящное платье, тоже черное.       И это, как ни крути, было платье «отличницы». В нем не к чему было придраться — ни в плане длины, ни в плане открытости, но и на тканевой «гроб» оно не походило. Все в меру, как надо. Длина — в пол. Плечи вроде чуть открыты, но находятся под прозрачной тканью, тонкие руки обнажены, но так изысканно, что сама принцесса Диана одобрила бы.       У Крис были красивые атлетичные руки, и Чонгук любил разглядывать их нежный мягкий рельеф. Там, где у него были «банки» или «бицухи», у нее были плавные кошачьи переливы. Сколько бы ни смотрел — никогда не надоедало.       Итак, JK и Крис стояли рядом и прихорашивались перед зеркалом, чтобы произвести хорошее впечатление на старшие поколения семьи Чон. Когда они встретились глазами в отражении и поняли, как сильно стараются быть «примерными детишками», им вдруг стало смешно, и они оба расхохотались. Успокоившись после взрыва нервного смеха, продолжили собираться, улыбаясь друг другу.       — Ты... очень красивая, Крис, — вдруг сказал Чонгук с таким трогательным выражением лица, словно впервые это осознал.       Кристина замерла, а потом смущенно опустила глаза, проверила крепления в серьгах, чтобы они не расстегнулись и не потерялись, как у нее часто бывало. Все же не хотелось посеять подаренный мужем Van Cleef.       — Ты тоже чертовски красивый, JK, — она наконец подняла взгляд и снова увидела его в зеркале.       Они оба залюбовались друг другом. Кристина осознала, какой серьезный жизненный этап она проходит рука об руку с этим замечательным человеком, даже захотелось плакать от затопившей ее нежности. Чонгук тоже выглядел очень взволнованным, но выражал это по-своему — поглаживая, чуть сжимая ладонями ее плечи, успокаивая и настраивая, тактильно давая понять, как сильно он ее любит. Крис это чувствовала и без слов. Но он все равно сказал ей:       — Я люблю тебя, Крис...       — Я тоже... люблю тебя, Гуки...       Произнеся это, девушка подумала, что в следующий раз обязательно опередит Чонгука и скажет о своих чувствах первой. Чтобы не быть все время в рядах тех людей, которые отвечают: «Я тоже».       Что это за чувство такое — «я тоже»? Какая-то неполноценная фигня! Нет уж, она обязательно собьет его с ног своим признанием в любви. Полноценно. Самосвалом.       Крис сморщила носик, ругнула себя. Ей стало неприятно от своей дремотной инертности в отношениях. Она расслабилась в последнее время, стала просто принимать любовь и поглощать счастье. А могла бы и сама не забывать говорить о чувствах Чонгуку. Он ведь так радуется, когда видит эти порывы, так искренне смущается, когда она говорит ему что-нибудь нежное, так восхитительно плавится и размягчается, когда она застает его врасплох своими признаниями.       Хороший план, но вряд ли в доме родственников получится хоть как-то выражать эмоции и чувства. Разве что глазами...       Чонгук заметил эти гримаски на лице Кристины, с тревогой спросил:       — Эй, ты чего? Волнуешься?       — Немного, — уклончиво ответила она, бросаясь обниматься. — Да ничего, справимся. Они ведь... дружелюбно настроены?       — Они нормально настроены, но они же корейцы. Вольно или невольно могут задеть, — JK немного отстранился и заглянул Кристине в глаза. — Из-за разницы менталитета, понимаешь? И они... слишком взрослые.       — И слишком неповоротливые мозгами, да? — хихикнула Крис. — Я понимаю, не переживай. Сделаю скидку на возраст и на то, что им трудно принять непохожего человека в семью.       — Когда-то я думал, что ОНИ должны понять нас, — начал размышлять Чонгук, беря в руки щетку и начиная расчесывать длинные волосы Кристины. — Но теперь думаю, что это МЫ должны их понять... как более продвинутые.       — Точно! — она изумленно округлила глаза. — Ты прав. То, что для нас легко, им дается труднее... Чертов гений! Тогда... может, все же не говорить им пока?       — Я подумаю... Посмотрим по ситуации, хорошо? — он отложил щетку, развернул Крис к себе. — Если увидим, что им тяжеловато, не станем добивать такими новостями.       Кристина уткнулась свеженакрашенным лицом в грудь Чонгука, обвила его талию руками и спросила:       — Их обидит то, что мы не получили у них разрешения, да?       — Угу... Может обидеть, — Чонгук тоже ее обнял. — Ни разрешения, ни совета не спросили. Это неуважение в Корее... Но проклинать нас они вроде не должны.       — О господи, как же все сложно! — воскликнула девушка. — На кого мы можем рассчитывать в плане поддержки?       — На брата. И на родителей, они же моложе. Им важнее, ЧТО там между нами. Буду ли я счастлив...       — Я им докажу, что будешь. Всем. Старшим тоже, — серьезно пообещала Крис. — Успокою их.       — Мне кажется, ты просто перевернешь их мир, да так и оставишь. Будут барахтаться как опрокинутые на спину жуки, — усмехнулся Чонгук. — Не забывай, по имени ты их звать не должна, только «бабушка», «дедушка», «мама» и «папа»...       — Да, и тебя я должна звать «дорогой», потому что по имени — грубо, — проворчала Кристина.       — Все верно. Мне нравится, что мы зовем друг друга по именам, — ответил JK. — Но я не прочь иногда побыть «дорогим» или «любимым».       — Дорогим и любимым... Я поняла, милый.

* * *

      Поездка в Пусан напомнила им дорогу в Лас-Вегас, в которую они сорвались несколько месяцев назад, чтобы сумасбродно скрепить свой союз. Тогда их благословили фальшивый Элвис и пожилая пара, всем своим видом демонстрирующая, что любовь может жить долго.       Сегодня они снова ехали ради той же цели, только теперь уже к родственникам Чонгука, и три другие пары должны были благословить их по-корейски. Тогда они ехали и старались раскрепоститься, сейчас, наоборот, зубрили правила этикета и репетировали ответы на всевозможные вопросы, какие им могли задать.       И все же это была классная поездка. Тогда Чонгук прятал Кристину от всех, сейчас вез ее к своей родне, чтобы познакомить их между собой. Ему было гордо и приятно, он с восхищением смотрел на девушку, которую выбрал. Он ощущал, что его чувства к ней становятся все глубже и серьезнее.       Парень был уверен, что если ему и придется чего-то смущаться или стыдиться, то вряд ли это произойдет из-за поведения Кристины. Скорее, родственники выкинут что-нибудь кринжовое.       JK было волнительно, очень тревожно, но и азартно. В нем активировался режим защитника. Так-то он собирался отстоять свою избранницу при любых раскладах. И если бы во время этого визита что-то пошло наперекосяк, он взял бы Крис за руку и увез оттуда. Посмел бы пренебречь реакциями своих родных.       Да, он не любил давления на себя, в эти дни планировал продавить родню сам. Если они не захотят принять Крис добровольно. Но... Чонгук недооценил своих близких. Он ждал, что ему (им) придется обороняться, а делать этого не пришлось.

***

      Кристина вступила в дом Чон Джун Гына как ступает котик на первый выпавший снег — одной лапкой, замерев на пороге, словно раздумывая, идти ей дальше или удрать отсюда.       Поклонилась сначала приветственно, легко. Аккуратно сняла оксфорды и поставила их в ряд с другой обувью, которая уже стояла в стороне. Прошла аккуратно, чуть ли не на цыпочках, в холл. Так, словно играла в игру «пол — это лава», и ей нельзя было наступать на всю поверхность. Снова поклонилась дедушке и бабушке, теперь уже низко, в пояс. То же самое повторил Чонгук.       Пару вышли встречать и остальные родственники — бабушка и дедушка по линии матери, папа и мама Чонгука, старший брат, Чонхëн. И всем им Кристина и Чонгук поклонились. Девушка решила, что много поклонов не бывает, да и борщи она ела в России не просто так, а чтобы как раз таки перебарщивать, поэтому уважительная церемония продолжалась довольно долго. Пока, наконец, бабушка Джинри́ не остановила ее, произнеся ласково:       — Здравствуй, внучка! Здравствуй, Гуки! Как хорошо, что вы здесь, мы давно хотели с Кристиной познакомиться.       Чонгук, собравшись с духом, произнес в очень уважительной форме:       — Хочу представить вам свою... невесту, — JK запнулся на этом слове, а потом продолжил: — Свою невесту, Кристину Ламар. Она из Америки, но родилась в России...       — Да знаем, поняли уже... Внук, мы рады, что вы приехали, — дедушка одобрительно похлопал Чонгука по плечу. — Проходите в дом, располагайтесь.       Джун Гын тут же засуетился и стал командовать жене:       — Давай, веди ребят в зал или в их комнаты, хватит у дверей держать!       Когда Кристина разогнулась после поклонов и оказалась в вертикальном положении, ее согрело множество теплых изучающих взглядов. И все они были прикованы к ней, только к ней. Чонгук-то всем присутствующим был знаком с первого дня появления на свет, а таких девушек в их доме еще не бывало.       Крис привыкла к вниманию людей, но на публике она всегда включала особую субличность — яркую уверенную в себе Kristen La Mar , которой все нипочем. Эта Крис обычно и выступала, и надевала рискованные эпатажные наряды, и давала интервью, и веселила публику, и не боялась быть клоуном, когда понадобится. Но сейчас девушке хотелось оставаться самой собой, чтобы близкие Чонгука узнали ее настоящей — человеком без сценического лоска. Она была тихой и вежливой, восторженный ребенок в ней пока побаивался себя проявлять.       Крис знала, что надо обязательно поговорить с каждым членом семьи, чтобы никто не чувствовал себя обделенным. Она поставила себе такую цель. Но она боялась, что ее корейский будет звучать ужасно или она забудет какие-то слова. Вот как общаться в такой обстановке? Когда Чонгук и Крис остались в сторонке почти одни, девушка тихо взмолилась:       — JK, ты поможешь мне, если что? Сможешь перевести, если я запутаюсь?       — Крис, не так...       — Черт, забыла, — прошептала Кристина. — Дорогой, ты поможешь мне?       — Конечно, любимая, — тихо сказал Чонгук, улыбаясь ей губами и глазами.       Это не укрылось от взгляда вездесущего деда. Как не укрылись и микродвижения, которые Чонгук и Кристина позволяли себе: они на доли секунды касались руками, что-то поправляли друг другу в прическе или одежде, помогали в мелочах.       Если Кристину кто-то пытался увести на разговор, то Чонгук всюду ходил за ней как привязанный — контролировал и не хотел упускать из виду свою девушку. Пришлось его насильно отправить с дедом в гараж, лишь бы он отстал от Крис. Дедушка сделал вид, что у него якобы есть вопросы по новому автомобилю, а в это время женщины семьи позвали Кристину на шабаш, не иначе.       Они пригласили ее на кухню, чтобы она помогла им собрать угощение для торжественного ужина. О, это было так естественно! Так могло происходить и в русских семьях, да и в любых семьях в других точках земного шара.       Девушка не боялась хозяйства, была готова помогать на кухне, умела готовить и этикетно сервировать стол. Сейчас ей надо было помочь совсем чуть-чуть: красиво разложить миллион корейских закусок по десяткам тарелочек и утащить их на стол. Вместе. Чтобы приобщиться к женскому миру в этом доме, показать, что она тоже может быть хозяйкой.       Крис сегодня не сердилась на эти патриархальные устои, важнее было показать свою лояльность. Пусть мама Чонгука не думает, что Крис будет хреновой женой. Пусть бабулечки не переживают, что внук останется без еды и женской ласки. Все так банально и просто! Быть женщиной по-прежнему означало играть в эти игры. И Крис играла — от всего сердца, без ожесточения, даже с сочувствием, придушив на время свою внутреннюю феминистку, которая так-то не прочь была увлечь бабушек на баррикады с лозунгами «Женщина! Твое место — везде, где ты хочешь быть!»       Но мысленно Крис порадовалась, что ее муж профеминист и в целом очень понимающий человек. Бабушкам такое и не объяснишь. Дедушкам, пожалуй, тоже.       Чонгук никогда не настаивал, чтобы Крис становилась кухаркой, домработницей или его тенью, наоборот. От него скорее можно было ожидать приглашения в ресторан или заказанной доставки, чем требований готовить. Иногда JK с удовольствием готовил сам, если было настроение. Из рук Крис он тоже ел охотно и всегда хвалил ее готовку, но парню и в голову бы не пришло ее заставлять. В совместном быту они были взаимозаменяемы и дополняли друг друга. Однако этим женщинам надо было показать, что Кристина — одна из них, этакая классическая хозяюшка. И она показала.       За ней пристально наблюдали три пары глаз: смотрели, как она моет руки, надевает тонкие перчатки, нарезает ингредиенты, ловко раскладывает закуски, улыбается. Все было важно — не устряпалась ли она, не насвинячила ли вокруг, не насыпала ли в блюда своих волос, убрала ли рабочее место. Кристина ушатала дам тем, что даже помыла всю промежуточную посуду, уверяя, что она очень хороша в этом деле. Они ж не знали, что Крис переняла у своей мамы правило: к концу большой готовки надо было, чтобы вся посуда была вымыта. Думали, перед ними будет капризная звезда, а оказалось — вполне себе жизнеспособная девушка, которая не боится быта.       В разговорах Крис пока больше молчала и слушала, много улыбалась и соглашалась. Старшие поколения в Корее — это же небожители, с ними надо было общаться соответственно. Впрочем, и разговоры велись простые, житейские, по делу. Теплые, спокойные, с улыбками, которые казались Кристине искренними. Может быть, потом эти серьезные дамы будут злословить за ее спиной и критиковать какие-то действия, но сейчас они были очень даже милыми.

***

      В подарок родственникам и этому дому ребята привезли много милых корейскому сердцу вещей. Всем вручили премиум-наборы косметических и лекарственных средств с дикорастущим женьшенем. Там были ампулы с экстрактом растения для питания и улучшения работы мозга, чудодейственные кремы и средства для волос.       Кроме того, Чонгук накупил одежды: он знал размеры всех родственников и регулярно занимался покупками подобного рода. Выбирал всегда дорогое, но не вычурное, а статусное и строгое. Учитывая нелюбовь старших к шопингу, это было очень любезно со стороны Чонгука.       Также в доме Джун Гына поселились новый пылесос, специальный автомат для переработки пищевых отходов и какая-то космическая неубиваемая посуда для бабушки, на которую та смотрела с восторгом и боязнью ее использовать.       После вручения подарков семейство отправилось ужинать.       Маме и бабушкам Чонгука понравилось, как Кристина вела себя до торжества. Но на ужине она поразила их до глубины души. Потому что держаться она умела как принцесса — сидела с идеально ровной спиной, ела изящно, могла пользоваться палочками и ложкой одновременно, а беседу поддерживала уважительно и остроумно. Она знала и западный, и восточный этикет, поэтому не растерялась бы и в США, и в Индии, и на приеме у английских монархов, и в Корее.       Кристине нравилась эта грань ее личности, она любила удивлять людей поведением настоящей леди. Тем более, что это ей легко давалось, вымучивать подобный образ не приходилось. И Чонгук, глядя на свою девушку со стороны, радовался, что Крис умеет вести себя так — с достоинством, завораживающе-деликатно. Это чувствовалось в каждом ее движении и жесте, в отношении к старшим. Ну, а в речи было видно старание и желание говорить правильно, понятно и доступно, чтоб человек в беседе не чувствовал себя тупым.       При этом Крис не была people pleaser, социотропом. Уважительное отношение не означало, что она стала бы подстраиваться под чужие мнения в ущерб себе. Такой вот коктейль вежливости и личных границ.       Иногда в разговоре Крис немного ошибалась в употреблении фраз и слов, и тогда JK произносил их правильно, а девушка извинялась и повторяла вслед за ним без ошибок. Они работали как команда. И это очень понравилось родственникам Чонгука.

* * *

      — Что-то ты совсем не ешь, дорогая, — ласково сказала бабуля Суджи посреди ужина. — У тебя диета?       — Эм... да, что-то вроде того, — чуть смутилась Кристина. — Надо держать форму, впереди много работы... Но я много съела, что вы!       Трапеза началась совсем недавно, а Кристина уже ударно подкрепилась, потому что ей пришлось попробовать: • кимчи нескольких видов (с овощами и морепродуктами) • кимпаб • курочку в кисло-сладкой глазури • блинчики чон с разными начинками из овощей и мяса • супчик ттоккук с рисовыми клецками...       И это еще не считая всевозможных закусок вроде маринованного дайкона и всякой разной травы! Боже, чего от нее хотят? Чтобы она стала круглой, как смешарик?       — Она еще и не пьет, — обеспокоенно произнес Чонгук, напоминая родне то, что они и так уже знали. — Ей нельзя...       Он не хотел, чтобы Кристину уламывали пить алкоголь. Она бы сопротивлялась до последнего, и это могло быть неверно понято — будто ей наплевать на традиции и уважение к старшим. Хотя она просто защищала свое право быть собой. JK заранее проговорил всем, что пьянствовать Крис не станет, и не надо ее этим доставать, но... сам же завел разговор об этом? Теперь тему выпивки надо было грамотно свернуть, однако родственникам уже самим стало интересно, что про алкоголь скажет гостья. Хотели убедиться в чем-то, услышав объяснение из ее уст.       — Ох, непросто вам будет в Корее, — усмехнулся дедушка Ëнмин. — У нас тут люди умеют выпить. Вроде бы... русские тоже любят это?       — Кто-то любит, а кто-то — нет. Обязательного регламента пить не существует, всегда можно отказаться, — пояснила Крис.       — А ты... по идейным соображениям не пьешь? Или по другой причине? — заинтересовался Чонхëн.       — Несколько причин. Но главная — он мне не подходит. Организм не принимает, — улыбнулась Кристина.       — У тебя проблемы со здоровьем? — забеспокиолась бабушка Джинри.       — Пожалуйста, не переживайте за меня. Здоровье у меня хорошее, только алкоголь не пью, — успокоила бабулю Кристина. — Мне и вкус его не нравится.       За столом повисло молчание, все ожесточенно хомячили, но на самом деле — сосредоточенно думали.       — А мне очень нравится, что Кристина не пьет, — вдруг прервала молчание мама Чонгука, обращаясь ко всем, но желая поддержать девушку. — Это так прогрессивно! Правильно, не надо ни на кого оглядываться и слушать чужие мнения.       — Большое вам спасибо! — головой поклонились Крис.       — А как же тебе в шоу-бизнесе-то находиться? С такой особенностью? — спросил дедушка Ëнмин. — Вон, про американских артистов постоянно говорят: этот наркотики употребляет, этот — пьет, другой — налоги не платит... Как же ты в их компании выживаешь?       — И такое случается, это правда, — вздохнула Кристина. — Ну, я просто... остаюсь собой, пока хватает сил. Не поддаюсь соблазнам. Вернее, стараюсь... Даже налоги плачу.       — Дедушка, ты пойми! То, что Кристина не пьет — это огромная сила. Да она ТАК не пьет, что ее никто не сможет уговорить выпить, — вмешался Чонгук.       — А если ты попросишь? — хитро спросила бабуля Суджи.       — Даже если я попрошу, она не будет употреблять алкоголь, — убежденно ответил JK. — И это хорошо, я считаю.       — Нет! Нет... если ты попросишь, я могу поддаться, — горячо возразила Крис, а потом с надеждой спросила: — Но ты же... не станешь?       — Не стану.       — Спасибо...       Крис и Чонгук улыбнулись друг другу, а потом испугались, что показали родным слишком много реакций, и снова принялись есть.       Взрослые изучали их, присматривались, радовались, чуточку тревожились — хотели, чтобы Чонгук выбрал именно ту девушку, что будет ему по душе. Им было приятно, что уже на этом этапе молодые относились друг к другу с большим пониманием, это чувствовалось.       — В общем, Кристина — мастер противостоять прессингу, — подытожил JK. — Она очень сильная.       — Это уж мы поняли, про прессинг, — усмехнулся отец. — Зачем только вы его без нас проходили?       Чонгук поднял взгляд. Он понял, что отец говорил теперь уже о другом — о глобальном давлении, с которым ребята столкнулись, когда их имена полоскали в СМИ и просто в интернете.       — Ну... Мы не хотели, чтобы вам было еще тяжелее, — пожал плечами JK. — И мы учились... Учились бороться с этим.       — Это ведь началось еще до армии? — уточнила мама, обращаясь к Крис. — Это были просто слухи тогда, или вы действительно уже были парой?       — Мы... стали парой уже тогда, — мужественно произнесла Кристина под прицелом испытующих взглядов. — Но мне было бы неловко появиться перед вами в тот период... Я не хотела... было слишком много грязи в прессе. Стыдно как-то.       — Да, и мы ждали, что утихнет этот шум, — объяснял Чонгук. — Решили, что справимся с этим вдвоем, а уж потом придем к вам знакомиться.       — Сын, спасибо за заботу, конечно, — серьезно сказала мама. — Но мы все равно догадывались, а ты... не захотел разделить это с нами?       — Мама, это не просто! Мы сами еле живые были тогда, — грустно улыбнулся JK.       — Вот поэтому и надо было прийти за поддержкой к нам! — с обидой в голосе сказала мама. — Ну как так, сын? А мы? А как же мы? Ни на что не годимся, так что ли?       — Мать все ждала, когда сможет это тебе высказать, — усмехнулся отец и выпил стопку соджу залпом.       — Я старался вас беречь и держать подальше от информационной грязи, — продолжал упрямиться Чонгук. — Ну мам! Мы не думали о вас плохо... Надеялись, что вы воспримете это, как обычно... Как с другими знаменитостями, с которыми у меня вечные романы! Якобы.       — Не думали плохо? Да вы вообще о нас не думали! — в сердцах воскликнула мама, отодвинулась от стола и скрестила руки на груди.       Повисло тягостное молчание. Кристина подумала, что, похоже, у семьи Чонгука были причины обижаться. Ей захотелось смягчить сердца этих людей, которые так за них переживали. И пусть сейчас в их словах звучала обида, они показали беспокойство именно за них, за Крис и JK, а не за себя.       — Уважаемая семья! Знаете... Мы ведь и себя проверяли, — сказала девушка мягко. — Сможем ли мы справиться с таким давлением? Мы хотели убедиться, что все равно будем вместе.       — Сомневались? — удивленно спросил Чонхëн.       — Нууу... я в своих чувствах не сомневалась. Но не знала, что случится за полтора года, — Крис быстро взглянула брату Чонгука в глаза.       — Эй... Я тоже в своих чувствах не сомневался, — усмехнулся JK. — А все равно боялся, что мы чего-то не осилим. Парадокс.       — Теперь, стало быть, уверены? — спросил «старший» дедушка.       — Да... И мы даже помолвлены, — неожиданно выдал Чонгук.       Кристина сказала бы, что от такого заявления у нее земля начала уходить из-под ног, если бы она не сидела. Выходит, земля начала уплывать из-под зада. Вот это да, Чонгук решился сказать!       Бабуля Суджи всплеснула руками. Бабушка Джинри охнула и закрыла рот обеими руками. Дедушка Ëнмин задумчиво потирал подбородок. Мама нахмурилась. Отец удивленно поглядывал то на сына, то на его избранницу. Брат опустил голову и давил улыбку. Только Чон Джун Гын торжествующе смотрел на всех. Казалось, он был доволен. Будто знал, что это должно было случиться.       — Вот это новости! Расскажите-ка поподробнее про помолвку, — сурово сказала мама. — Как и когда?       — На Рождество, в Лас-Вегасе, — быстро и спокойно ответил сын. — Через несколько дней после завершения службы в армии.       — Вот молодец какой! — хихикнул Джун Гын, мотнув головой и удивляясь такой скорости принятия решений.       Он то ли иронизировал, то ли одобрял действия внука, Крис не очень поняла. Но ощутила, что новость не особо радует чонгукову родню.       — Да уж, молодец! А с нами посоветоваться? — не сдавалась мама. — За что вы его хвалите?       — Так вот же, они сейчас нам рассказывают. Удостоверились, что все хорошо, и только тогда пришли побеспокоить старших, — дед осадил наперед все будущие наезды на молодежь.       — Я не понимаю, — обиженно проговорила мама. — Почему нам нельзя было сказать? Мы бы... не стали препятствовать. Наоборот, помогли бы... Мы же не враги своему сыну и внуку... Бабушкам и дедушкам, думаю, тоже не очень приятно, что вы все сделали втихаря.       Девушка поняла, что маму сильно задела непричастность к жизни сына. Она не стала бы его отговаривать и влиять на выбор партнерши, ей просто хотелось присутствовать, быть, участвовать. Знать, а ее догадываться и ломать голову.       — Простите нас, пожалуйста, — заторопилась извиниться Кристина. — Мы были неправы.       Она встала и низко поклонилась всем присутствующим, каждому по отдельности. А, выпрямившись, добавила:       — Мы не хотели вас обижать таким решением. Просто проверяли себя.       Чонгук тоже встал и поклонился — понял, что тут лучше не спорить, а поскорее исправиться.       — Да, мы просим прощения и надеемся на ваше понимание. Папа и мама, пожалуйста, благословите нас, — попросил JK.       Затем отступил подальше от стола и опустился на колени, чтобы выполнить более вежливый поклон. Кристина смекнула, что ей надо сделать то же самое — и вот они вместе замерли в глубочайшем поклоне «чоль».       Крис помнила, что ТАК Чонгук должен был просить у ее мамы руки дочери, то есть самой Крис. Но и ради исправления косяков тоже было уместно поклониться подобным образом. Определенно, спорить и что-то доказывать в такой ситуации — нелепо, а вот показать старшим, что они хотят извиниться, — необходимо.       — Ну вот, нашли время! — ворчливо, но уже более тепло сказала мама. — Можно было и потом это сделать. А вы прямо из-за стола...       — Дорогая, ну не ворчи, — засмеялся отец. — Они все осознали, просят нас благословить.       — Хорошо, — голос женщины стал еще мягче.— Ох, ребята... Ну что ж, живите вместе долго и счастливо! Мы рады, что вы нашли друг друга.       — Я даю свое согласие на ваш союз, — быстро согласился с ней отец Чонгука.       Кристине показалось, что с отцом и братом у Чонгука своя заговорщицкая атмосфера, они понимают друг друга, а вот с мамой JK был другим. Она решила понаблюдать за ними позже, попробовать «прочитать» их отношения. Все же она тоже видела этих людей впервые, поэтому было так интересно представить, как они жили друг с другом раньше, когда Чонгук был ребенком. Почему-то Крис очень захотелось рассказать маме JK, что она понимает ее обиду.       Ребята наконец выпрямились, сели на пятки, и Чонгук примиряюще произнес:       — Папа и мама, а также бабушки и дедушки! Мы с Крис собираемся жить вместе долго, поэтому вы сможете быть в курсе всего и помогать нам, если вам так хочется. С этого момента прошу вас принимать эту девушку как родного человека. Я бы хотел дать ей еще одну семью.       — Тем более, что помощь все равно понадобится, — философски произнес дедушка Ëнмин. — Если вы объявите о своей свадьбе, вам не избежать осуждения.       — Ну да, вы ждали-ждали, пока схлынет волна хейта, а теперь она поднимется снова... Ну, этого следует ожидать, — озвучил опасения рассудительный Чонхëн. — Что делать будем?       — Значит... выступим единым фронтом! — грозно сказал дедушка Джун Гын.

***

      Эти разговоры напомнили Кристине, что ситуация вокруг их отношений снова может накалиться, и на ее лице на секунду отразилось настоящее страдание. Это заметила бабуля Джинри, супруга Джун Гына. Она решила, что пора уже как-то разрядить обстановку, поэтому задала Кристине более приятный и простой вопрос:       — Внучка, а расскажи про свою семью! Сможем ли мы ее увидеть в эти дни?       Кристина ошарашенно посмотрела на нее, видимо, не успев переключиться с темы катастрофичного будущего, но быстро взяла себя в руки:       — У меня есть только мама и брат. Отец оставил нас, когда я была маленькой, и с тех пор пропал из нашей жизни... С мамой? Да, с мамой можно связаться по видеосвязи, если хотите. А брат... он уже взрослый, живет отдельно, путешествует по Европе... Но и с ним можно будет поговорить.       — Отец не объявился даже тогда, когда ты стала знаменитой? — удивилась мама Чонгука, а потом пояснила: — Иногда такие персонажи обрушиваются как снег на голову, чтобы «приобщиться» к успеху детей...       Кристина молча покачала головой, поджала губы. Это была ее боль: отцу она не нужна была ни в каком виде, он не появился. Даже на ее деньги не претендовал. А может, его попросту не было в живых? Девушка не знала. Разыскать его у них с мамой тоже не получилось. Хотя... может, плохо искали? А может, и вовсе не надо было возвращать в свою жизнь такого человека?       Так или иначе, корейская сторона никак не стала комментировать поведение отца Крис, словно им было все равно. Никаких тебе «негодяев», «мерзавцев» и крепких корейских ругательств в адрес непутевого папаши.       — Мы бы хотели поговорить с твоей мамой в такой момент. Все же вы собираетесь пожениться, — ласково сказала бабушка Суджи. — В Корее принято, чтобы присутствовали родители с обеих сторон... Мама знает об этом?       — Да-да, конечно! Она рада будет подключиться, я ее предупредила, — улыбнулась Кристина.       И тут же заволновалась. Как примут ее маму? А как мама станет реагировать на то, что дочка выходит замуж? Вот она увидит ее лицо среди всех этих удивительных азиатских лиц, каково ей будет? Наверняка ведь начнет переживать и плакать!       Мама у нее плакунчик — дай боже, особенно, если речь идет о Кристине и Алексе. Ни по какому другому поводу из нее слез не проливается, а вот дети заставляют ее терять стойкость. Ну и, конечно, если мама начнет реветь, то и Крис за себя не отвечает, она тоже запросто может расплакаться.       Надо как-то не напугать корейцев излишней эмоциональностью и не смыть их потоками слез в Японское море.

* * *

      Через час они уже связались с мамой Кристины, Ольгой Михайловной, по видеосвязи. В Пусане было около 20:00, а в Москве — 14:00, день в разгаре.       Хорошо, что был выходной, маме было легче выделить время для важного созвона. Кристина накануне обговорила с мамой все детали, но все равно нервничала. Ерунда, если мама ляпнет что-нибудь не то, Кристина сможет сделать тот перевод, который будет уместнее, но... Как она будет держаться? Поймут ли родственники Чонгука ее сторону?       Мама...       Ох, мама! Кристина так давно не встречалась с ней живьем, что сразу немного расстроилась, увидев ее на экране большого ноутбука. Мама осунулась, похудела, выглядела немного уставшей. Вот чем она там себя изводила? Очередной диетой? Или упахивалась на работе?       Кристина могла обеспечивать родню, делала это легко и с радостью, но мама так и не оставила работу — хотела сохранять в своей жизни активность, к которой привыкла. Ей нужны были занятость, дело, профессия, ее подруги. И Москва, конечно же. Пока было бесполезно объяснять маме, что LA тоже прекрасен, она не успела пожить в свое удовольствие в столице.       На созвоне с корейской стороной мама держалась очень хорошо, ее глаза горели, а лицо излучало дружелюбие. Крис перевела извинения, принесенные мамой за отсутствие в Корее: женщина пока не могла приехать. Но она готова была посетить саму свадьбу, если всех все устроит. Разговор протекал уважительно и плавно, обволакивая всех теплом.       Кристина вошла в какой-то странный транс переводчика, поэтому не могла до конца осознать, что речь шла о ней и Чонгуке. Просто автоматически переводила, автоматически улыбалась, все делала, как робот. И лишь под конец беседы вдруг осознала, что ее мама и родственники Чонгука что-то там решают про их жизни. Про все их жизни, которые должны были объединиться из-за того, что они с JK собрались связать себя узами брака.       Как же это странно! Боже, столько народу теперь надо будет впустить в себя... Зато мама далеко, и никак не согласится переехать, потому что трусишка. И немного «консерва».       Мамочка! Как же хочется ее обнять... Просто сил нет терпеть, вот как хочется... Кристина почувствовала, что у нее глаза на мокром месте, отвернулась от экрана и начала шмыгать носом... Перед ее лицом вдруг возникла рука, держащая платок. И нет, это была не рука Чонгука, это была сухонькая ладонь дедушки Джун Гына, у которого в карманах всегда имелось два платка на все случаи жизни. Болезнь и сопли, внезапные слезы, перевязка ран, обмахивание от жары и надоедливых насекомых или утирание пота — в этих вопросах неизменно помогали платочки с именной вышивкой в уголке.       Кристина поблагодарила дедушку и начала промакивать слезинки, а потом вдруг сорвалась и выпалила в экран без всякого объяснения корейским родственникам:       — Мамочка, я так скучаю! Очень тебя люблю! Приезжай ко мне скорее, пожалуйста... Раз я не могу приехать.       Мама не смогла спокойно смотреть на слезы своей дочери, поэтому ее тоже начало штормить. Пытаясь совладать с эмоциями, она проговорила дрожащим голосом:       — Я обязательно приеду, дочка... Скоро мы увидимся! Я тоже очень скучаю... Криська, ну ты чего? Оооой, малышня... ну все, потекли мы рекой...       И женщина заплакала, пытаясь улыбаться. Чонгук, увидев это все, дал знак своим родственникам покинуть комнату. Чтобы оставить Кристину и ее маму одних. Чтобы они могли вдоволь поговорить без лишних глаз и ушей.       Надо ли было переводить ЭТО? Нет, его родня и так все правильно поняла. Что ж тут можно не понять, если стало очевидно: мама и дочь — очень близкие люди, и они скучают друг по другу. Но он все равно объяснил, так как впервые понял прозвучавшие русские фразы очень четко:       — Кристина скучает. Она просит маму приехать как можно быстрее, так как сама не может вернуться на родину.       Чонгук пошел в большую гостиную, уводя за собой родню от двери комнаты.       — А почему не может вернуться? — спросила бабуля Суджи почти шепотом.       — Потому что... она... критиковала то, что заслуживало критики, — мрачно ответил JK. — Но в этой стране нельзя говорить правду.       — Ааааа, понятно! Ну вспомните восстание в Кванджу! Начиналось очень похоже, — громким шепотом напомнил дедушка Джун Гын. — Люди хотели изменить то, что плохо работало...

* * *

      Кристина поговорила с мамой еще минут пятнадцать и вышла наконец из комнаты. У дверей уже не было любопытствующих родственников, только Чонгук. Он быстро порывисто обнял Крис, но тут же выпустил ее из крепких объятий, потому что бабули и дедули могли появиться на каждом шагу из ниоткуда. А они договорились не смущать их слишком вольным проявлением чувств.       — Ты как?       — Хорошо. Почти.       — Тебе трудно, я знаю, — JK мягко огладил ее щеку ладонью, и Кристина тут же прижала его руку, не отпуская. — Потерпи еще немного... Скоро нас всех растолкают спать. Дед ведет себя как в армии. В 22:30 — отбой.       — Это хорошо, — улыбнулась Кристина. — Я устала за сегодняшний день.       — Ясное дело! Тут столько нового — и люди, и место, и обстоятельства... Но спать мы будем отдельно друг от друга... В разных комнатах. Мы же еще не женаты. Типа.       Чонгук улыбнулся, начал зачем-то поправлять прическу своей девушки. Видимо, оттого, что ему хотелось коснуться ее хоть как-то. Хотя бы поправить пряди волос или вытереть слезы. У него сердце болело, когда он видел ее плачущей.       — Я понимаю, — кивнула Крис. — Все нормально... Я буду думать о тебе... А мне придется спать с кем-то или одной?       — У тебя будет отдельная комната, как я понял... И у меня тоже, — Чонгук усмехнулся и, наклонившись к самому ее уху, добавил: — Мне кажется, они хотят нас проверить.       — Побежим ли мы друг к другу в ночи? — тихо хихикнула Кристина. — Нарушим ли правила?       — Ага. Вот наивные! Думают, мы не раскусим их хитрости, — Чонгук явно веселился, представляя, как старички следят за порядком и подслушивают — а может, и подсматривают! — как там ведет себя молодежь.       — Ну, пойдем? Мы еще должны сладкий пирог съесть сегодня.       — Эй! Снова есть? Я и так сыта по горло. Теперь не смогу есть неделю! — воскликнула Крис.       — Нее, с утра ты будешь хотеть съесть слона! Это всегда так работает.       — Во время поклона я подумала, что нельзя кланяться, если ты настолько обожратый, — прошептала Кристина. — Было нелегко!       — Дааа, точно. Я почувствовал то же самое!       И они рассмеялись так громко, что всполошили всех взрослых в доме.

***

      А правильного ответа не было. Как и правильного поведения. Старшие поколения семьи действительно хотели посмотреть, как станут вести себя Чонгук и Кристина, которых развели на ночь по разным комнатам.       Если бы JK и Крис вдруг сошлись на чьей-то территории, не в силах расстаться, взрослые бы это поняли. Это могло бы означать, что их страсть велика, как пожар. Старшие даже готовы были услышать характерные звуки некоего секретного действа, которое им всем когда-то пришлось переживать лично. Ну а что? Все три пары создавались по любви, поэтому им было ясно: пути вожделения неисповедимы.       А если бы Чонгук со своей невестой остались ночевать по своим комнатам, это тоже был бы хороший знак — он бы означал, что ребята чтут традиции и уважительно относятся к порядкам в этом доме. И вот это усилие воли, когда очень хочется предаться страсти, но вы терпите и ждете более подходящего момента, мог сказать о многом!       Если пара умеет так управлять своим желанием, то они смогут прожить долгую счастливую жизнь. Ведь в сексе очень важен элемент нестабильности, как это ни странно. Надо балансировать между определенностью и неопределенностью...       Ну, а Чонгук с Кристиной, мысленно посмеиваясь над этими смешными взрослыми, разошлись по своим комнатам, облачились в похожие пижамы и увалились на матрасы. Они договорились не рисковать, сохранять спокойствие и потешить старших полным соблюдением порядков. На крайний случай, у них имелись телефоны, и они могли друг с другом пообщаться на любую тему. И даже устроить секс, пусть и виртуальный.

***

      В 22:00 представление началось. Старшаки навострили «локаторы». Друг для друга они делали вид, что не могут уснуть по всяким мифических причинам:       • бабуля Суджи все думала о нелегкой судьбе Крис и пыталась обсудить это с мужем;       • дедушка Ëнмин маялся от болей в спине, но так-то охотно обсуждал с супругой Кристину и восстание в Кванджу, возмущаясь при этом спесивостью «старшего деда», Джун Гына, который якобы опять все напутал;       • бабушка Джинри жаловалась на сильную головную боль и пыталась затеять разговоры о России и маме невесты;       • дедушка Джун Гын ворочался и проклинал бессонницу, попутно приводя данные своих личных аналитических исследований — о России, мире и большой политике;       • мама Чонгука разволновалась и начала вспоминать первые годы семейной жизни, а потом и появление детей; ей не верилось, что младший сын созрел для такого шага, как женитьба;       • папа JK шепотом уверял супругу, что помолвки в Лас-Вегасах благотворно влияют на семейную жизнь, пусть они и совершаются тайно; он успокоил жену тем, что сын явно знает, чего хочет, а значит — не ошибся в выборе;       • Чонхëн спал без задних ног; перед сном он мысленно дал брату пятюню за то, что тот позволил себе взять в жены ту женщину, которую сам хотел.       Никто не спал! Из девятерых храпел лишь один, одинокий и холостой. Остальные переживали что-то важное — семейное, любовное, волнующее.

***

      Через час после отбоя Чонгуку, у которого сна не было ни в одном глазу, пришло сообщение от неспящей невесты: «А если после смерти мы встретимся в аду, ты не будешь на меня сердиться?»       JK сначала беззвучно рассмеялся, а потом встревожился: что опять придумала Кристина? Что за драматизм? О чем она там печалится? Или, наоборот, шутит?

«Нет, я буду счастлив увидеться с тобой в аду. Но, боюсь, нас отправят в рай»

«Неа, точно в ад. Потому что вот:» 【 Фото 】       Чонгук открыл фотографию и задохнулся от неожиданной красоты: на ней Крис валялась на матрасе без рубашки, с обнаженной грудью, и была ослепительно хороша. Вид сверху. Фото было сделано еще при включенном свете. Наверное, она покусала губы и подкрутила свои соски пальчиками, потому что и то, и другое заманчиво алело на бледной коже... Вот же дразнилка! И она всего через пару комнат от него, чертовка. Это очень и очень будоражит, как и вся обстановка в целом.       Чонгук набрал текст сообщения:

«Я хочу тебя».

      Но потом исправил на

«Я люблю тебя. Это и есть рай».

      Он не позволил себе соблазниться. Ему хотелось вернуть Крис в другое, более нежное настроение, что поддерживало их весь день. Ибо ну так некомфортно сейчас затевать какой угодно секс. «Я тоже тебя люблю. Ну хорошо, пришли мне свой рай, пожалуйста» JK сфотографировал себя в ракурсе сверху вниз в положении лежа — в кадр попали пресс, бедра, немного нижнего белья, под которым Кристина при желании могла увидеть то, что хотела. Дразниться — это же их стиль общения по жизни. Фото Чонгука было сделано при свете ночника, но свет и тень так удачно легли на тело, обозначив рельеф, что Крис тут же прислала возмущенные послания: «Ах ты, жопа!» «Зачем ты это делаешь со мной?» «У меня в горле пересохло. Пойду на кухню, попью».       Зачем она написала последнее сообщение, ей и самой было не ясно. Это сигнал «Выходи»? Или она просто хотела показать, что разговор окончен?       Но Кристина не врала. У нее в комнате не было источника питья и вообще никакой жидкости, а пить очень хотелось. Тем более, что сегодня было съедено довольно много острой, маринованной и солоноватой еды. Поэтому в полночь она бесшумно выскользнула из своей комнаты, стараясь максимально тихо закрыть дверь, и пошла на носочках на кухню.       Она мысленно ругнула себя за то, что не взяла какое-нибудь питье сразу, чтобы никуда не выходить. Не хватало тут еще пересечься с кем-нибудь из родни JK. Крис этого совсем не хотелось, хотя сегодня ее окружали только милые дружелюбные люди. Но нет. Сейчас ей просто хотелось побыть одной. Ну, или с мужем, так и быть.       Кристина не стала включать основной свет, а нажала кнопку подсветки, которая проходила по верхнему контуру кухонных шкафов. Ей сегодня показала эту подсветку бабушка Джинри, хозяйка дома. Потом девушка осторожно открыла шкаф, бесшумно достала большой бокал, налила воду из кувшина с крышкой, стоявшего на столе.       Двигаться приходилось медленно и аккуратно, но зато она чувствовала себя как в играх stealth, где надо быть невидимкой и скрываться от кого-нибудь опасного. Крис стала пить воду и подумала, что делает это очень шумно для такого жанра — хлебает, как лошадь из ведра. Звуки грохотали на весь дом. Она попробовала пить по-другому, затем стала искать трубочку, чтобы стать совсем тихой.       — Только не кричи, — раздался тихий шепот сзади.       Крис подпрыгнула на месте, расплескав воду на себя и на пол. Развернулась, поскользнувшись, и чуть не пролила остатки на Чонгука, который беззвучно хохотал над всем происходящим. Он подхватил ее за руки, помог удержаться на ногах и не разбить бокал.       — Ах ты! — прошипела она сурово. — Что за радость меня пугать!? Я же могла весь дом разбудить!       — Не хотел я тебя пугать. Просто попить пришел. Мне тоже захотелось... Ну, и тебя повидать... Я соскучился.       Чонгук тоже налил себе воды и начал пить, оглашая бульканьем весь дом. Крис тихонько треснула его кулачком в плечо.       — Эй, за что?       — Слишком громко!       — Ладно, ладно, понял. Мне просто непривычно все это. Дома можно шуметь...       — Да, мне тоже непривычно, — хныкнула Кристина. — Я вот лежала и все думала об этом дне... Как все прошло? Нормально?       — Думаю, да. Хорошо прошло, — успокоил ее JK. — Я родственников знаю. Вид у них ошарашенный, но довольный... Мы даже в ад не попадем.       — Это еще почему? — как будто расстроилась Крис.       — Потому что ты самая красивая и любимая, но мы сейчас разойдемся спать, — усмехнулся Чонгук.       — Я и собиралась спать, балда, — хитро сказала Крис. — Все шалости дома уже.       — Согласен, — JK смотрел на нее, взглядом обещая ей устроить дома как минимум пожар.       — Тогда расходимся?       — Да, дорогая, до завтра!       И они прилепились губами друг к другу буквально на одну секунду. Нежно-нежно.       Чонгук чуть наклонился, а Кристина приподнялась на цыпочках, и они встретились поцелуем на полпути. Они не трогали друг друга руками, не обнимались, было лишь одно мимолетное касание. А потом ребята разошлись в свои комнаты.       И никогда еще дедушка Джун Гын не удирал с места преступления так тихо и так быстро.

***

      Наутро не стало легче. Разговорам и еде не было конца и края. Несмотря на то, что с Кристиной уже поговорили, разузнав много и полезной, и ненужной информации, вопросы не заканчивались.       Появился еще один немаловажный нюанс. Вчера Крис была чужой, посторонней, незнакомой девушкой. А сегодня она стала СВОЕЙ! Переночевала в этом доме, готовила и ела здешнюю еду, привыкла, освоилась, понравилась. О, это много значило для стариков, да и для папы с мамой.       Взрослые уже с утра успели обмолвиться о том, что жених и невеста — молодцы, так как не стали хулиганить и остались спать в своих комнатах. Старших удовлетворили бы оба варианта, но все же сдержанность в проявлении чувств тронула их больше, чем пламенная страсть.       Почему? Было ощущение, что эти двое точно смогут не обожраться друг другом до состояния тошноты. И было понимание, что этих ребят свели не только гормоны и влечение. Было между ними нечто большее, чем секс, это чувствовалось.       Они прятали свое интимное и не ставили его во главу угла, когда надо было соблюсти традиции и правила. Это вам не «эй, дедки и бабки, затыкайте уши, а то нам приспичило совокупляться». Ничего подобного! Стены этого дома не сотрясались в такт бешеным движениям, а комнаты не оглашались стонами и криками.       Также не случилось здесь и тайного, словно украденного секса, страсти исподтишка. Молодежь просто безбожно дрыхла, наслаждаясь ощущением подростковой влюбленности, когда томление уже есть, магниты уже заработали, а вот понимания, что с этим делать, — нету. И засыпали они с теплым трепетным ощущением «Она мне нравится» и «Он так волнует меня».       А дедушка Джун Гын и вовсе узрел вчера «лик нежности», поэтому преисполнился радости и решил сводить всех сегодня в парк Apec Naru, поглазеть на красивые берега и морские виды. Планировалось двинуться туда днем, встретить закат и полюбоваться а темноте на сияющий огнями мост Gwangan и белый маяк.       Это было идеальное место для прогулки всей семьей, считал дедушка. Разумеется, никто с ним не спорил, он же был старше всех в семье. Впрочем, Чонгук и без дедова мнения любил этот тихий уютный парк с идеальным ландшафтным дизайном. Он был бы рад показать его Кристине и увидеть на ее лице те яркие эмоции, которые когда-то пленили его.       А пока двое стихийно нарисовавшихся «подростков» еле продрали глаза и пошли умываться, волоча ноги и шаркая тапками по полу. Это было уморительное зрелище, поэтому они поржали друг над другом, посмущались из-за того, что их застукали хохочущими, и ушли переодеваться из пижам в приличную одежду. Затем выползли завтракать, все так же хихикая над чем-то, понятным только им, и валяя дурака, словно им было тринадцать лет.       Кристина вдруг поняла, как же хорошо иногда быть рядом с людьми старших поколений! Чувствуешь себя ребенком, у которого все-все впереди.       Взрослые уже позавтракали, поэтому Крис и Чонгук ели вдвоем, даже брат уже перекусил и удрал куда-то по своим делам. Бабушки посмеивались над двумя влюбленными, начали подкладывать им кусочки побольше и повкуснее. Но ребята наскоро слопали рамен, почти не притронувшись ко всему остальному — хотели пообедать вместе с семьей через пару часов.       Узнав, что сегодня предстоит совместный поход а парк, Кристина обрадовалась — она в нем была когда-то давно, когда жила первые месяцы в Корее, он ей нравился. Хотелось обновить впечатления и получить опыт совместного семейного времяпрепровождения. И там, наверное, ее не будут так сильно преследовать с расспросами?

***

      Когда Крис собиралась в эту пусанскую поездку, она и представить не могла, что с ней случится маленькое чудо. Во всяком случае, она восприняла это как нечто чудесное. Как то, что нельзя купить за деньги или сделать специально.       Так же увидела это и бабушка Джинри, которой вдруг пришло в голову спросить у Кристины про день ее рождения. Разговор об этом зашел под конец обеда.       — Милая, а когда ты родилась? Хочу знать, какой у тебя цветок, — улыбаясь, спросила бабуля. «Ох уж эти корейцы! Для них так естественно говорить о том, какой у человека цвет, например... Но цветок?»       — Бабушка, я родилась 25 января, — удивленно ответила Кристина, невольно выдав, что не понимает, о чем идет речь.       Джинри всплеснула руками и разволновалась:       — Ох, неужели? Кажется... твой цветок растет у меня в саду. Сейчас я уточню, — бабушка отлучилась из-за стола и ушла куда-то, а потом вернулась с небольшой записной книжечкой в темно-зеленой кожаной обложке.       Кристина все еще не понимала, поэтому, садясь обратно за стол, бабушка пояснила:       — В Корее каждой дате рождения соответствует свое растение, свой цветок. Вот я сейчас и посмотрю... Наизусть-то все не помню...       — Моя жена очень увлекается садоводством, она наша лесная фея, — горделиво похвастался дедушка Джун Гын.       — Угу, можно называть бабушку Флора, не ошибешься, — вставил Чонгука и подмигнул Кристине.       Очевидно, что книжечка была заполнена довольно давно, потому что ее листы уже пожелтели от времени. Она была чем-то похожа на саму Джинри — сухонькую милую старушку в опрятном спортивном костюме цвета хаки. Морщинистые ручки быстро листали страницы, бабуля изучала записи, ища нужный месяц, а Крис чувствовала себя словно на сеансе у гадалки, поэтому неотрывно следила за тем, что она делает.       Сейчас ей скажут, какой цветок ей соответствует, это же чертовски интересно! А в мире будет еще один предмет, с которым Крис сможет себя связать ассоциациями. Раньше ей и в голову не приходило, что можно так себя откалибровать, через цветок. Все эти знаки зодиака, социотипы и архетипы, эннеаграммы и прочие классификации — это, конечно, интересно, но у нее тут фейное гадание от бабушки Чонгука по отцовской линии, а это вам не шутки!       Кристина невольно начала улыбаться, ей почему-то даже захотелось рассмеяться, поэтому она закусила губу и просто ждала. Вдруг бабушка Джинри резко захлопнула книжку и положила ее на стол, поджав губы. Хлопнула ладонью по столу и закрыла глаза на пару секунд, потом покачала головой. Вид у нее точно был как у провидицы. Кристина чуть не запищала от умиления, предвкушая, что же ей скажут.       — Я так и знала! — изрекла бабуля, держа интригу.       — Что? Обозналась? — спросил Джун Гын. — Другой цветок у нас растет?       Бабушка шутливо-выскомерно взглянула на супруга, а потом торжественно проговорила:       — Я так и знала! И очень давно знала, как выяснилось! Да, три года назад я посадила цветок для этой девушки в своем саду...       Все ахнули от удивления.       — Мама, это какой именно? — заинтересованно спросил отец Чонгука.       — Это, дорогие мои, 점나도나물. Ясколка полевая. По-латински называется Cerastium, — бабушка обвела всех взглядом и остановила его на Кристине.       Девушка почувствовала, что глаза Джинри смотрят на нее с теплом и еле уловимым заговорщицким выражением. Они обе улыбались. Крис все еще не представляла, как выглядит этот цветок, поняла лишь одно: бабушка, ничего не зная о ней, посадила ЕЕ растение в своем саду. И сейчас это совпадение невероятно тронуло, развеселило и взбодрило присутствующих.       — Это «летний снег», что ли? — вдруг догадался Чонгук.       — Он самый, — кивнула бабуля и тихо рассмеялась. — Нет, ну как я узнала? Да я же... все предвидела!       — Бабушка, ты невероятная! — похвалил Чонхëн. — А почему ты посадила его?       — Так это же... декоративное, «ковровое» растение, — пояснила бабуля, показывая руками, как все устроено в ее саду. — Мне надо было, чтоб оно покрывало целую полянку... И я выбирала тогда, что же посадить... И она только-только начинает зацветать сейчас! Ну волшебство же?       — Бабуля, очень круто! — закивал головой Чонгук. — Ты хоть покажи тогда Кристине...       — Внучка, хочешь посмотреть? — хитро сощурилась бабушка, глядя на Кристину.       — Конечно! — девушка с готовностью вскочила на ноги и поклонилась бабушке.       — Тогда идем, — бабуля поднялась, подошла к Кристине, взяла ее за руку, а потом обернулась к остальным: — Вы за нами не ходите пока... У нас секретный разговор будет.       — Хорошо...       — Как скажешь, бабушка...

***

      И бабушка привела Крис к небольшой уютной полянке в саду, где расстилался ковром мелкий кустарник с небольшими белыми цветами. Пусть они были маленькими, зато их было много, и они усыпали зелень так щедро, что стало ясно, почему это растение называли «летний снег». Кристина была очень тронута и взволнована всем происходящим, поэтому не знала, что сказать, только тихо завороженно смотрела.       — Вот, внучка, это и есть твой цветок! Церастиум... Рассказать тебе, что он означает? — спросила бабуля, улыбаясь.       — Церастиум, — задумчиво повторила девушка и подняла взгляд на бабушку. —Да, расскажите.       — Он означает «искренняя душа», «простота», «наивность», «чистота»... И знаешь, я думаю, тебе очень подходит этот цветок, — бабушка с умилением смотрела на невесту внука. — Вот и про снег совпало... Ты же из снежной страны!       — Верно, — улыбнулась Крис, чувствуя, что у нее наворачиваются слезы от этих добрых ласковых слов, от воспоминаний о маме и снежной стране, от чудесной картины цветения.       — Иди-ка сюда! — бабуля потянула Крис за руку и привела к красивой клумбе. — А здесь посажена тигровая лилия. Понимаешь?       Джинри загадочно улыбалась, а Кристина, как назло, не могла сообразить, к каким выводам ее толкала бабушка.       — Это... из-за Чонгука? У него есть такое тату на руке, — девушка растерянно потерла лоб, явно не справляясь с «угадайкой». — Он любит этот цветок?       — Милая, это его цветок! Он относится к дате его рождения, 1 сентября, — торжественно произнесла бабуля. — И знаешь, что он означает?       — Расскажите! — с жаром попросила Крис, так как уже смирилась с тем, что протупила и не догадалась сразу. — «Пожалуйста, люби меня»... Вот что означает тигровая лилия, — Джинри, похоже, не ожидала, что услышанное произведет на иностранку такое сильное впечатление. — Пожалуйста, люби его, милая... Он в этом очень нуждается.       — Бабушка... Я же... и так... очень люблю Чонгука, — слезы начали понемногу вылезать из глаз Крис и повисли под глазами прозрачными бусинками.       — Почему ты плачешь, дорогая? — участливо спросила бабуля.       — Я не знаю, — на щеках быстро обозначились мокрые дорожки.       — Разве у вас что-то не ладится? Он тебя обижает? Ты мне только скажи, я ему устрою головомойку, — пригрозила бабушка.       — Нет-нет, что вы! Он меня никогда не обижал, — заторопилась успокоить бабулю Крис. — Я... не знаю... Чувства нахлынули...       — Наверное, это ты вчера не доделала... Надо было поплакать хорошенько, а ты себе не дала.       Джинри снова взяла Кристину за ручку и повела к скамейке, стоящей у крошечного декоративного водоема с маленькими рыбками. На его краю был сделан фонтан из бамбука, который и то и дело наклонял желоб и сливал воду, издавая приятный уютный стук. Бабуля усадила девушку рядом с собой и совершенно серьезно предложила ей доплакать то, что не вылилось из нее вчера.       Кристина думала, что не сможет позволить себе рыдать, но уж больно приятно ей было видеть нежную заботу этой старой женщины, чувствовать, что тебя понимают... И так необходимо было выплакаться!       Едва бабуля взяла ладошку Крис в свою руку, едва заправила цветок церастиума ей за ушко, откидывая прядь волос через плечо, едва спросила:       — Ты же соскучилась по маме, правда?

... Кристину прорвало.

      Она посы́палась, пролилась, размокла, размякла, заплакала — как в последний раз. Сил терпеть больше не было, напряжение было слишком велико, вот она и расплакалась. Так девушка и сидела рядом с бабулей Джинри. Такими их и застала мама Чонгука.       — Ах, боже мой, что-то случилось? — с тревогой спросила она — скорее, бабушку, а не Кристину.       На лице женщины девушка увидела участие и волнение, все были искренни и добры. Фантастически добры! А ведь она изначально готовилась к тому, что ее отвергнут или не поймут. И вдруг мама JK садится с ней рядом, тоже берет ее за руку и пытается разгадать причину ее слез.       — Она вчера грустила, но не дала выйти этой грусти, — объяснила бабуля. — Вот поэтому тоска нашла выход сама. Сейчас... Пусть поплачет... Она по матери скучает.       — Ох, понимаю. Конечно, пусть... — ласково согласилась мама. — У нас тут все к этому располагает.       Так Кристина и сидела с двумя еле знакомыми женщинами, мамой и бабушкой Чонгука, рыдая от всей души и не понимая, за что ей досталось такое счастье.       — Мама! Бабушка! Ну что вы Кристине наговорили такого? Почему она плачет? — послышался сзади возмущенный голос JK.       Обе женщины замахали на него руками, мол, уходи, тебя тут не звали. Но Чонгук не собирался уходить, а встал позади скамейки и чего-то выжидал, сунув руки в карманы спортивных брюк.       — Что случилось? — спросил он на панмаль без всякого обращения и без соблюдения норм вежливости. Вышло даже грубовато.       Девушка обернулась и еле заметно замотала головой, одними глазами показав, что все нормально, не стоит беспокоиться.       — Я хочу знать... — начал JK, но не договорил фразу.       «Я хочу знать, отчего моя женщина плачет».       — Сын, ничего не случилось. Иди по своим делам. Кристине надо поплакать, — бесстрастно ответила мама.       Она подошла к Чонгуку, попыталась его столкнуть с места и отпихнуть подальше. Но такого разве столкнешь! Он стоял как вкопанный и даже не сдвинулся, пока мама пыталась его «убедить» уйти. Пришлось убеждать тумаками, как это часто делают корейские мамы.       — Mom's gentle touch,— усмехнулся парень. — Эй, мам, ну хватит... Я хочу знать, что происходит! Крис, дай мне знак, если тебя тут замучили...       Конечно же, Чонгук пошутил, мама это поняла и отреагировала тоже шутя.       — Поговори мне тут! Мамины прикосновения ему не нравятся, — хохотнула женщина, легко треснув сына еще пару раз. — Замучили мы его девушку, конечно!       — Все в порядке, мне, наоборот, помогают, — сказала Крис, повернувшись вполоборота. — Мы сейчас придем в дом.       — Ну хорошо, ладно, — проворчал JK, которому было странно, что не он утешает свою любимую. — Ждем вас...       «Женское царство» этой семьи приняло Кристину совершенно необыкновенным, русалочьим, ведьминским способом — дав поплакать над текущей водой, посреди цветов и растений, высаженных с особым смыслом.       Крис запомнила тот момент на всю жизнь: игру солнечного света и теней, падающих от листвы, прохладу ручья, добрые руки женщин, которые гладили ее по голове и по плечам, стрекот цикад, лучистые глаза, успокаивающие слова и что-то глубоко материнское — чтобы утешить маленькую девочку, которая не может прямо сейчас обнять свою настоящую маму...       Благодаря этому малышка внутри Кристины быстро пришла в себя и успокоилась. А после решила обсудить с мамой переезд, теперь уже серьезно и основательно.

***

      Главным делом жи̶з̶н̶и̶ этих дней у семейства Чонгука стали попытки выведать как можно больше подробностей и деталей о романе Крис и JK. Родственники словно смотрели сериал про них, но подключились с предпоследней серии, поэтому им нужны были объяснения. Они не очень хорошо понимали хронологию событий и драму, которая мешала им сойтись раньше. Вот ребята и рассказывали об этом, попутно осознавая, что иногда они были кончеными идиотами и мучили друг друга почем зря.       Во время прогулки по парку все очень веселились и радовались малому количеству народа. Даже проходящие мимо люди не узнавали их. А все потому, что никто не ожидал, что в большой компании взрослых и престарелых людей затесался не просто молодой парень, а айдол с мировым именем.       Никто не вглядывался в группу тихо гуляющих корейцев, потому что они были сверхобыкновенные. Даже Кристину, скорее всего, принимали за кореянку с крашеными волосами, все остальное было скрыто — очками, панамкой и маской.       Гуляли и все вместе, и отдельно, Крис то и дело отбивалась от компании, потому что ее тянуло пройтись по собственному маршруту. И никто ей не мешал. Исследовать было что.       Парк был необычайно красив — скалистый берег, вид на море, огромные вековые пихты, деревья, за которыми ухаживали, как за людьми или даже лучше, миллион дорожек, скамеек, удобных смотровых площадок, нависающих над каменистыми уступами, белый маяк, виднеющийся из разных точек парка по-своему... И воздух! Там был невероятно чистый свежий воздух, напитанный запахами соленых волн и пихтовой хвои.       Увидев море, Кристина, конечно же, захотела в воду, но в апреле она слишком холодная, около 14°C, поэтому девушка отказалась от мысли искупаться. Да и не стоило шокировать корейскую родню своими странными порывами. Это тебе не Калифорния, где можно все и всегда.       И раз купаться было невозможно, Крис просто стояла на высокой смотровой площадке и любовалась видами, слушая прибой и крики чаек. Воспользовавшись тем, что вокруг никого не было, она наконец сняла все свои средства маскировки и подставила лицо ветру и солнцу, закрыв глаза.       Через несколько минут Кристина почувствовала, что кто-то подошел и встал рядом с ней у ограждения. Она моментально открыла глаза и увидела, что ее одиночество нарушил Чон Джун Гын.       — Дедушка... — Крис начала кланяться, но дед ее остановил жестом руки.       — Можно не кланяться каждый раз, как меня видишь, — улыбнулся он. — Могу ли я задать тебе несколько вопросов?       — Да, конечно, дедушка. Спрашивайте, — вежливо ответила Кристина, не удержавшись от легкого кивка-поклона.       — Почему ты выбрала Чонгука? — дедушка задал прямолинейный вопрос и тут же перевел взгляд с Крис на воды Японского моря.       Два собеседника смотрели теперь в одну сторону. Видимо, чтобы дополнительно не смущать друг друга, ведь вопросы и ответы уже были довольно откровенными.       «Я не выбирала! Он взял меня в плен и не отпускает», — пошутила Крис мысленно, но дедушке сказала совсем другое:       — Я... почувствовала что-то... родное и близкое. Наверное, так.       — Но вы же долго присматривались друг к другу? Почему? Ведь сердце его уже выбрало, — дедушка явно хотел знать то, чего даже Крис не могла бы объяснить.       — Потому что хотела понять, как я чувствую себя рядом с этим человеком. Думаю, и Чонгук тоже хотел это понять для себя — как ему со мной?       Кристина смотрела на волны и солнце, клонящееся к закату, и чувствовала, что ее щеки начинают алеть не только из-за красноватого света, что разливался вокруг.       Дедушку удивило то, что Крис сказала о Чонгуке в крайне уважительной форме, для него это был важный знак. На русском это могло бы звучать как упоминание близкого человека по имени и отчеству.       Кристина могла бы сказать проще, но выбрала высочайший уровень вежливости, передающий ее уважение. Не иерархию, не подчинение, а именно уважение. В это момент Джун Гын понял, как эта девушка относится к его внуку. Он взглянул на нее, чтобы убедиться, и снова увидел то же самое — светящиеся в ее глазах восхищение и гордость.       — Вы знаете... Я хотела убедиться, что узнала настоящего человека, а не артиста и звезду, — пояснила Кристина. — Это было сложно поначалу... Надо было отделить образ от человека.       — Это правильно, — дедушка склонил голову набок с хитрющим выражением лица. — Ведь жить все равно пришлось бы с человеком. А он не такой идеальный, как образ.       — Хорошо, что не идеальный, — улыбнулась девушка. — Он сохранил живого человека в себе.       — А чем он тебя привлек?       — Он добрый... и сильный, — смущенно сказала Крис. — И он... многому меня научил.       Тут Кристина совсем смутилась, вспоминая, чему же ее научил Чонгук: в памяти зачем-то всплыли картинки их страсти.       «Зачем я это ляпнула! Надо было перечислять его качества... Теперь — не дай бог! — меня спросят об этом... »       — Как интересно! Чему же научил? — дедушка, как нарочно, задал именно этот вопрос.       — Эээ... ну... он стал моим наставником... в творчестве, — Кристина лихорадочно формулировала на корейском что-то приличное, подбирая слова. — Он же мой сонбэ... давно в индустрии. Мы многое обсуждали — создание музыки, вокальные приемы и техники... Поначалу он еще очень помогал учить язык! Пожалуй, это было сложнее всего... Еще он научил меня... верить в себя...       — Какой молодец! Выпишу ему премию, стало быть, — хихикнул дедушка, довольно поглядывая на Кристину. — Думаю, ты тоже его чему-то новому научила... Он изменился. В лучшую сторону.       Девушка не нашлась, что ответить, просто кивнула и улыбнулась. Вот ведь хитрый дед! Что он там думает? Думает, что все понял и разгадал? Ай, да конечно, понял! Он ведь был молодым и любил свою Джинри. Да и сейчас любит, судя по тому, что Крис видела своими глазами.       — У меня еще будет вопрос о будущем. Вот представьте, что вам захотелось завести детей, — спросил Джун Гын уже более серьезно. — Ты смогла бы пожертвовать своей карьерой ради этого?       — Нет. Я бы не стала жертвовать ничем, — к этому вопросу Крис была готова, так как у нее уже были подобные мысли, и она сформировала свою позицию. — Хочу, чтоб у нас были дети, но карьеру я не оставлю. Просто поставлю на паузу в первое время, пока дети будут совсем маленькие... Да и в это время можно будет писать музыку... Простите, если вы хотели услышать другое.       — Что ты, нет-нет! Я хотел услышать твое мнение, а не удобное, — тихо рассмеялся дед, радуясь тому, что правильно понял натуру Кристины. — Думаю, это хорошо. Сможешь своим детям показывать хороший пример.       — Спасибо, дедушка, — снова поклонилась Кристина. — Спасибо за поддержку!       — Ээх, кланяться на каждом шагу он тебя точно научил, это я вижу, — веселился Джун Гын. — Вот ведь! Я же так и привыкнуть могу. К такому-то почету!       — Простите... Я что-то сделала не так? — смутилась Кристина.       — Все так, внучка! Все хорошо! — дедушка мягко взял ее под локоть и повел куда-то. — Пойдем, посмотрим на маяк. Он в темноте шибко красивый. Белый, с подсветкой... Далеко из моря видать...

***

      В это вечер даже маяк Кристина восприняла символично. Будто он подсветил ее жизнь, ее путь. Она все делала правильно. Она выбрала тех людей, с которыми ей будет хорошо.       Теперь она уже не боялась выходить замуж и оказаться в новой для себя среде. Видимо, внутри уже приняла эту мысль и поборола сомнения.       Она не знала, что на вопрос дедушки о том, смог бы Чонгук оставить ради любимой девушки карьеру, JK однозначно выбрал Крис, поддавшись безумному порыву доказать деду силу своих чувств. Как не знала и того, что Джун Гын посмеялся над его ответом, сказав, что его будущая жена ответила умнее, и теперь ясно, почему внук ее выбрал.       Она чувствовала только, что теперь ее жизнь станет счастливее, чем раньше. Потому что она перестанет прятаться, скрываться и подстраиваться под ожидания людей...       Кристина шла по дороге жизни, которая рождалась прямо под ее ногами, даже зависела от ее шагов и выборов — куда ступить, а куда не стоит.       Но маяк осветил эту дорогу, и девушка знала, что не собьется.