Обещание

      Холод ночи пронизывает сад, а большой, но холодный диск луны совершенно не способен согреть землю. Даже его тусклый свет падает бликами на зеленые листья и травины, маленькими сияющими жемчужинами. Когда тепло солнца уходит, поднимается от земли вместе с душистостью зелени и цветов летним ароматом. Гию сидит на веранде укрываясь своим двухцветным хаори, смятым на коленях, и продолжает смотреть на чистое звездное небо. И иногда ему кажется, что луны получили свое прозвище не просто так, это какая-то горькая насмешка над ними -людьми, неспособными быть достаточно сильными чтобы спокойно пребывать под этим холодным светом.       — Эй, Томиока-сан, — он едва не вздрогнул от тихого голоса, раздавшегося над самым ухом, поэтому моментально повернул голову, хотя и отлично понимал, что это Шинобу со своей манерной дружбой, смысл которой он понимал весьма поверхностно. Особенно, учитывая, как Кочо тыкала в него пальцем, как надоедливый комар, называя это дружеским жестом.       — Луна сегодня особенно красива, — бледное лицо девушки словно светилось в темноте. Она поставила меж ними поднос с двумя чашками чая и пузатым чайником, дерево глухо чикнуло об деревянную поверхность пола. А сама Кочо опустилась рядом вытягивая ноги, даже не дожидаясь ответа. От Гию вообще было сложно дождаться ответной реплики, если конечно он не горел желанием опровергнуть её слова.       — Красива, но опасна для людей, — он не настаивал на длинном диалоге лишь подытожил умозаключение и озвучил его товарищу. Две чашки на подносе и их - двое. Ему не требовалось особого приглашения или условностей вроде «спасибо». Хотя он был очень благодарен Кочо, за её заботу, после недавнего боя он угодил в поместье сильно повредив плечо и получив большую кровопотерю. Его смущало особое отношение, даже несмотря на то что он был столпом. Где-то глубоко в душе Гию думал, что совершенно не заслуживает ни своеобразной доброты товарища, ни особого отношения.       — Ох, Томиока-сан, ваш ход мыслей куда более поэтичен чем мой, — только изо рта Шинобу комплемент мог звучать как подколка. Хотя он сам еще даже не разобрался что это было. В прочем давно понял, что истребители долго не живут, а значит порой тратить вещи на совершенно бесполезные условности не стоит, особенно если они тебя не так уж сильно волнуют.       — Всего лишь замечание о том, что с приходом ночи наши враги становятся сильнее, — мужчина придерживался официального тона, не смотря на тесное соседство. Хотя его это успокаивало… Все в Шинобу: от ее колких замечаний до призрачного аромата цветов глицинии было таким гармонирующим друг с другом и внушающим безопасность(для истребителей), что, пожалуй, лишь наедине с ней он мог позволить себе немного расслабится. Горячий зеленый чай отдавал теплым травяным дыханием, и прекрасно согревал руки.       — Да, — с какой-то тоской в голосе проговорила Кочо, облокотилась о деревянный столб, ежась и кутаясь в свой цветастый хаори. Хоть она и выглядела младше своих лет из-за роста и милого личика. Он знал, что звание сильнейшего убийцы ею вполне заслуженно, особенно, учитывая тот факт, что слабое тело женщины не способно отрубить голову демона.       Томиока перевел взгляд в сторону напарницы, и подметил что она бледнее обычного, что было немного удивительным, потому что в поместье бабочки она сама - врач. Похоже, что бы это не было, это было весьма серьезным, и имея склонность не делится своими переживаниями он совершенно не знал, как спросить. Потому смотрел на нее долго.       — Спрашивайте, — вдруг ответила она словно могла понять его без слов. Вот так как есть? Холодный взгляд её фиалковых глаз встретился с его, лицо Шинобу было дружелюбным, как и всегда, только на этот раз улыбка была грустной.        — Кочо, ты - слишком бледная, — констатировал он факт, совершенно не задумываясь о том как воспримет такое замечание девушка. Хотя столп воды действительно не хотел задевать её, разве что слова не умел подбирать. Томиока был весьма добрым молодым человеком, только вот часто путал их и изъяснялся не вполне внятно. И лишь задавая наводящие вопросы его можно было понять.       — Вас это беспокоит? — бабочка надеялась сыграть не его смущении, и он скажет что-то вроде «это не мое дело», но в этот раз фокус не удался.       — Да, — коротко обозначил свою позицию мечник, так же прямо продолжая на нее смотреть. Пожалуй, в своей искренности он обошел даже Танджиро, который заявил ей что она злится. Настолько искренне и беспрецедентно, что она совсем этого не ждала и была застигнута врасплох.       — Вы знали, Томиока-сан, есть бабочки, живущие лишь сутки. В этот единственный день им выпадает насладиться светом исполнения всех желаний, — уклончиво ответила она, в самом деле зная на перед, что он бы не одобрил плана с ядом, и даже скорее всего сумел отговорить её, Кочо не сказала ему ни слова. И попросила также главу и других столпов держать язык за зубами, и от Тандзиро тоже, на его голову и так выпало не мало бед, а обостренное чувство справедливости юноши не дало бы ему просто остаться в стороне. Единственная из поместья кто был в Курсе – Цуюри. Это было её последним наказанием за то, что та ослушалась наставлений и прошла предварительный отбор без ведома Шинобу.       — Моя сестра говорила мне что, я не должна становится истребителем, что я должна выйти за муж и завести детей… Но наверное я очень жадная, раз не смотря на то, что я все таки им стала, у меня полное поместье шумных детишек, — она горько рассмеялась, но даже это не сгладило горечи которая скользила в её голосе.       — Если бы ты отращивала волосы, тебя бы непременное взяли за муж, — он положил свою огромную ладонь на её голову и впервые слегка потрепал её темно-фиолетовые аккуратно уложенные пряди. Конечно на самом деле речь было вовсе не о длине волос, а о её стиле жизни и слишком сильном желании отомстить. Теперь она еще больше напоминала ему ребенка.       — Эти стены видели слишком много похорон, Томиока – сан, и мне бы не хотелось, чтобы Канао, Танжиро или кто-то еще из ныне живущих попали в этот список. Наверное, это моей сестре следовало обзавестись семейством, ведь я больше ни на что и не гожусь, — она опустила голову скрывая глаза за прядями волос, не желая, чтобы кто-либо видел её беспомощной.       — Если ты уже все решила, то не сомневайся. Я обещаю, что по возможности буду приглядывать за ними, это обещание, — его широкая ладонь берет её маленькую ручку в свою и сцепляет мизинцы их обоих в знак одного очень важного обещания, которое столп воды будет помнить до самой смерти.