Код болезни

Вокруг темнота. Слышится рев мотора, машина поехала. В окно попал режущий глаза свет. Показалось серое небо с черными тучами. Ветер игрался с голыми деревьями. Их последние листья летали по черно-белому городу в поисках умиротворения. Они то поднимались, то падали, то бежали по разбитому асфальту, то неподвижно лежали. Эти прогнившие, грязно-желтые листья плыли по течению, зная, что, скоро в каком-нибудь переулке, куда ветру не проникнуть, они тихо будут лежать, прогнивая до конца, не в силах бороться. Их уже не спасти, осень не остановить. Они это знают и принимают, как должное. Природа сама распорядиться, какая судьба ждет ее пленных. Но есть и зелёные листья. Хоть их и ничтожное количество, но они существуют, борясь с самой природой, говорят, что есть выход. Они надеются на лучшее, они не могут спокойно умереть. Но они слишком ничтожны, чтобы что-то поменять, рано или поздно они присоединяться к тем сгнившим, безжизненным листьям и также прогниют. Такова жизнь. Начался дождь, мелкий, но холодный. Даже сидя в машине можно почувствовать этот ужасный холод. безысходность. По дороге, вместе с дождем, смывается свежая кровь. Скорее всего на этом месте опять кого-то избили. Из-за денег или из-за ненависти, уже не важно. То, что произошло, уже не изменишь. В закоулках люди собираются в стада, чтобы не быть избитым. Они питаются либо мусором, либо гнилью, либо своими собратьями. С окон падает очередной черный мешок. Что там лежит знает только его владелец. И всему стаду нет до него дела, они все совсем ничего не могут сделать. Они ничто в этом мире. У них дома то нет, что говорить об возможности сказать свое мнение. Здесь все решают те, у кого есть деньги и власть. Именно они и сидят в домах, смотря картинки счастливого будущего. Зачем им смотреть в окно на настоящее, если оно так ужасно. Мне никогда не нравился этот город. Одни люди думают, что за стенами безопасно, другие наоборот, считают, что их специально держат за стенами, чтобы не показывать чудесный мир. Именно эти люди и начинают протестовать около выхода из города. Этих выходов ровно 50, и чаще всего протестующих можно заметить около 43 выхода. Поэтому этот выход был назван 43 точкой. Кроме этой точки, протестующих можно увидеть около церквей, больших зданий для богатых граждан и около главного здания города. Реже они выходят в парки и кладбища, хотя эти места сложно так назвать. В парке, кроме нескольких деревьев и парочку кустов колючих растений, ничего похожего на него нет. Там располагается огромная свалка мусора, стада людей и стройматериалы, которые никому уже не нужны. Таких парков в городе не больше десятка. А вот кладбищ тут штук 50 точно сосчитаешь. Кладбище это небольшая территория, полностью покрытая сухой землей и камнями. Поравняться с количеством камней могут только трупы. Их тут, кажется, миллионы, да и к тому же разных видов. Есть с головой, есть без нее, можно найти полностью расчлененный труп, или же со всеми частями тела. Существуют с одеждой, но чаще без неё, гнилые или совсем свежие. Вообщем зрелище не для слабонервных, хотя слабонервных тут не найти. Я, LZ093, участвую в сегодняшнем зачищении 43 точки. Наш отряд был выбран сегодняшним убийцей, ведь начальнику плевать хотелось на этих людей, его задача устранить бунт, с жертвами или без, неважно. Именно поэтому после таких прогулок за нами тянется кровавый след. Так как мы средний отряд, мы должны беспрекословно выполнять все приказы начальника 5 корпуса. Но мы хорошо справляемся. Мы единственный отряд, который умудрился за 3 года потерять только 8 человек. А самая опасная вылазка забрала с собой 3 человек. После этой вылазки в мертвые дали, что находились за стенами этого города, у нас появился новый командир. Как ни странно, с нынешним командиром за год не было ни одной потери. Наш 39 отряд вошёл в историю, получив название-Самый живучий отряд". Нас редко отправляли в заброшенные города, чаще в мертвые дали, а ещё чаще на такие бунты и протесты со стороны граждан города. Как бы тяжело не было, но мы признаем, что привыкли к такому действию. Дверь машины открылась. В салон забрался ужасно знакомый запах гнили. На дороге стоят уставшие, голодные, промокшие и дрожащие от холода люди. Смотря на это зрелище, можно подумать, что эти люди и есть заражённые ходячие трупы, от которых мы прячемся. Ходячие мертвецы, жадно грызущие плоть трупов или животных. Грязные, холодные, с бессмысленным взглядом, идущие в одном направление. Такие люди называются стадом. А вот настоящие мертвецы, обитающие в мертвых далях и заброшенных городах, называются прочими. От них мы и закрываемся за стенами. Но стада все ещё пытаются выйти из города. Они похожи на птицу в клетке. Ей дают еду, тепло, безопасность. Но она все равно рвётся на волю, а когда достигает желанного, умирает в голоде и холоде. Вот только их не кормят, на них плевать хотели. Мы протиснулись через толпу. На безопасном расстоянии стоял начальник 5 корпуса. Обычно он на такие мероприятия не ходит. Я сделала предупредительный выстрел. Половина стада разбежалась, другая ворча медленно попятилась назад. Они прекрасно знают, что жалеть их не будут, но все равно остаются смельчаки, или же глупцы. Я стрельнула в ногу женщине, стоявшей рядом. Послышался пронзительный крик и плач. Меня стали покрывать матом и поливать грязью. Все как обычно. Осталось несколько десятков людей. Остальные уже покинули место встречи со смертью. Приходится идти по головам. Я прицелилась в мужчину, лет сорока, и готова была уже выстрельнуть. Но он, заметив на себе направление дула, поднял ребёнка, лет пяти. Это первый раз, когда я прицеливаюсь в ребенка. Послышался крик. Женщина умоляла не стрелять в ее девочку. Она плакала и молилась каким-то богам. Она встала перед мужчиной на колени и что-то говорила. Но ему было все равно на ее мольбы, как и моему начальнику. Громкий голос раздался в ушах: -Стреляй! Не церемонься с этими отбросами! Пусть это им будет уроком, сами знали, куда шли. На лице мужчины не было ничего. Ни страха, ни сожаления, ни грусти, ни угнетения совести. Его глаза были пустые, такие же серые и мрачные, как небо. Но приказы выполнять я обязана. Ещё один выстрел заложил уши. Мать ребёнка кричала. Алая кровь лилась рекой. Я промахнулась и попала в женщину. Девочка вырвалась из рук и подбежала к ещё теплому трупу. Девочка рыдала, прижимаясь к телу, звала маму, умоляла не умирать, не оставлять ее одну. Мужчина же равнодушно поглядел на труп и ребенка, обнимавшего мать. Взяв девочку за руку, он пошёл прочь. Из шума толпы были ели различимы слова той девочки: - Из-за тебя погибли мои родители! В этом мире нет хороших людей. Все до одного прогнили изнутри, как яблоко. Только никто не знает, кто этот паразит, что съел их изнутри. Червяк, который зародился в их голове, прогрыз путь к сердцу и остался там, пожирая его. А когда от лакомства ничего не остаётся, он уходит к другому носителю. И так происходит днями, неделями, годами. Все когда нибудь будут заражены этой гнилью. Даже те, кто защищает людей от прочих, сами являются переносчиками паразита. Паразита, которого они сами и создали, сами пустили к себе и лелеяли его. Но я же такая же... Я тоже убиваю людей без жалости из-за какого-то приказа. Я такая же как они. Заражённая несуществующим червем, которого сама впустила и растила. И я как то живу с этим. Как то могу дышать. Как то могу судить других людей