придурок

      — Манджиро, — блондин пытался придать себе самый серьёзный вид, — прекрати.       Чужая рука настырно лазала по ногам, агрессивно поглаживая, сжимая, казалось, до синяков. Такемичи всеми силами скидывал её с себя, но она тут же возвращалась на место с большей активностью.       — Блядь, прекрати, — повторяет Такемичи, тихо шлёпая ладонь Майки.       Он медленно, с опаской быть замеченными, поднимает глаза, всех оглядывает. Никто не смотрит. Такемичи головой ложиться на лист с заданиями. Бороться за свою «свободу» надоело. Полностью отдаёт всю волю (тело) Манджиро.       — Майки, хватит, заметят, — усталым шёпотом бормотал тот, поглядывая на сосредоточенного на тесте парня, — я останавливать не буду.       Даже не обратили внимания. Такемичи закатил глаза, хотел было простонать от безнадёжности, но тут же остановился. Людей много.       Ладонь ложится на пах, сжимая сильнее. Такемичи от неожиданности чуть привстал, грохоча стулом и партой.       — Ханагаки, что-то случилось? — женщина в огромных круглых очках чуть склонила голову, посмотрела на ученика исподлобья.       — Нет, ничего, — тихо ответил, садясь на место.       Кинул на Манджиро, который в ответ смотрит на него с вопросом, злобный, нет, яростный взгляд. Внизу приятно потягивает и пульсирует. Ещё и бугорок появился.       — Ещё раз, — угрожающе шепотом, — на километр не подойдешь.       Такемичи отвернулся. Попытки мысленно унять возбуждение кончаются одним провалом. Сконцентрироваться на тесте — невозможно. Невыносимо, до чувства неких искринок в затвердевших сосках, хочется прикосновений.       Его мысли словно читают. Рука снова обвивает талию, притягивая ближе к себе. Такемичи дёргается, несильными тихими хлопками бьёт по руке.       Манджиро положил голову на спину Ханагаки, тот успокоился. Всё равно какие-либо протесты безрезультатны. Ничего не делает и когда чувствует мягкие поцелуи вдоль позвоночника, поглаживания живота и тихий шёпот приятно опаляющий ухо.       — Люблю, — коротко и ясно.       Фраза настолько привычная, что не вызывает никаких чувств, эмоций, как было раньше. Плевать. Абсолютно. Сравнимо с обычным зовом по имени.       Нет, он любит Манджиро, ценит и готов всю жизнь ему посвятить. Любит больше, чем себя в несколько грёбаных триллионов раз.       В ответ Ханагаки смущенно кивает, изредка посматривая на учителя, который к его счастью внимательно рассматривает классный журнал. Чувствует, как горячие наглые руки забираются под школьные штаны, с силой мнут мягкие ягодицы. Такемичи любит такое.       С губ почти вырывается слабый еле слышный стон, когда сквозь хлопковую ткань рубашки сжимают соски, оттягивая их, крутя между пальцев.       Манджиро тоже отвлекся от контрольного теста. Всем телом прильнул к Такемичи. Показывал накопившуюся за несколько дней «любовь».       Ладонь цепляется за чужую в отчаянной попытке остановить процесс, пока Манджиро окончательно не сорвало крышу. Может тому и всё равно на одноклассников спереди, но Такемичи отнюдь нет.       Боязнь того, что те могут спокойно и ничего не подозревая развернуться брала вверх. Ханагаки опять начал всячески извиваться, но как можно тише и без резких движений.       — Мичи, тише, перестань — поцелуи, чуть опуская двумя пальцами рубашку, проходятся по изгибу шеи.       Засосы. Чёрт. Вот она — точка не возврата.       Стояк возлюбленного бесстыдно упирается в задницу Ханагаки. Чертовски возбуждающе. Будь он девчонкой, давно бы тёк как последняя сука. Скрывать не будет. Разве что от Майки.       — Я время не остановлю, — жалобно проговорил Такемичи изгибаясь в спине и подставляя задницу Манджиро.       Через плотную ткань Такемичи чувствует член Манджиро, чувствует его возбуждение и желание. Самому хочется лечь под возлюбленного, отдаться прямо здесь. Сейчас. Но слишком многое позволять Манджиро нельзя.       — Правда? Я и так не против, — рука резко опускается на пах, сжимает до мелких разрядов на кончиках пальцев ног.       Стон не удерживается. Кажется, Такемичи кончил.       Ладонь зарывается в светлых и жёстких волосах Манджиро, вторая обхватывает собственную грудь. Чуть вязкая слюна стекает по подбородку, а глаза закатываются в экстазе.       Чёрт. Не удержался.       Единственное радует, что он успел щёлкнуть пальцами, остановить время до того, как все обернутся. Но стон всё равно был слышен.       — Приятно? — Манджиро садистски улыбается, по-лисиному щурит глаза и втыкается носом в шею. — Ты прекрасен, любовь моя.       Ноги раздвигаются шире. Возбуждение накатывает с новой силой. Такемичи этого не хватает.       С губ срывается протяжное «ещё».       Манджиро затягивает его в нежный, словно это их первый, поцелуй. Неощутимо касается пухлых губ, чмокает их со звуком. Такемичи любит такие невинные поцелуи, когда у обоих стоит колом.       — Разденься, — больше просьба, чем приказ.       Ханагаки медленно встаёт, специально тянет время лишь бы позлить, подразнить Манджиро. Не спеша расстёгивает каждую пуговицу рубашки, оставляет только три нижние. Сначала оголяет плечо параллельно одаривая возлюбленного странным наслаждающимся взглядом, как бы спрашивая «нравится?».       Майки громко сглатывает, откидываясь на спинку школьного стула. Так душно. Невыносимо. Наверное, стоит открыть окно, только отрываться друг от друга сейчас сравнимо с пыткой.       Штаны с нижним бельем слетают. Ханагаки не любил с ними церемонится.       — Ты прекрасен, — завороженно шепчет Майки и протягивает ладонь. Такемичи смущённо улыбается, протягивая свою.       Манджиро аккуратно садит возлюбленного к себе на колени, обнимает за талию и затягивает в напористый поцелуй. Руки Ханагаки нежно обвивают шею Майки и тут же убираются, прижимая тело к стулу.       — Я же говорил тебе прекратить, — говорит прямо в губы, — следует тебя наказать, — Майки предвкушающе улыбается.       Он не умеет наказывать.       Снова поцелуй. Рука сползает по крепкой груди, животу с немного видным прессом в штаны. Его очередь издеваться.       Майки тяжело вздохнул и, скрывая румянец на щеках, откинул голову назад. Тяжело было думать и соображать, когда на тебе сидит твой парень без трусов. И куда хуже, когда тот активно трётся промежностью о член Манджиро.       От наслаждения Майки закусывает нижнюю губу, пытается положить ладони на талию Такемичи, удерживая того, чтобы создать свой такт движений, но их сразу убирают шлепком. Горячий язык посасывает его соски.       — Чёрт, я сейчас, — голос на тон ниже и хриплый. Очередной стон, — кончу…       Такемичи сразу же встаёт с парня, заглядывает тому в туманные глаза.       — Что ты делаешь? — почти пискляво.       Хитрая улыбка. Такемичи садится на колени перед Манджиро. Смотрит на него влюбленно, жадно и самую малость злобно. Пальцы снимают штаны вместе с трусами.       — Вау, — вырывается из парня при виде налитого кровью члена.       Туманный взгляд Майки не может смотреть в одну точку. Такемичи в глазах двоится.       Мягкими поцелуями Ханагаки проходится по всей длине, затем языком то вверх, то вниз. Помогает себе и руками, берёт член в рот под шумные хриплые стоны и посасывает головку, обводит её языком.       — Такемичи, — под нос шепчет Майки. Ладонь зарывается в мягких светлых волосах, нажимает, насаживая глотку парня глубже на член.       Старания младшего, пошлое хлюпанье возбуждают больше. Манджиро готов кончить.       Кончить именно в рот Такемичи. Так, чтобы тот глотал и глотал, принял всё его семя, что он сумеет дать. И его волю снова не исполняют отстранившись.       С губ слетает «блядь». Такемичи берёт весь контроль над ситуацией на себя. Садится на колени Манджиро, хватает за затылок и притягивает для поцелуя.       — Смелеешь, — на выдохе произнёс Манджиро в губы. — Даже не смущает?       Такемичи смущенно посмотрел на застывших одноклассников. Если бы это было первым разом, то, конечно, Такемичи бы после боялся посмотреть в глаза. А сейчас он привык к этому.       — Нет.       Манджиро сжимает задницу Такемичи, мнёт и замахнувшись шлёпает. Стон боли, младший сладко выгибается и стискивает чужие бёдра ногами. Члены трутся друг о друга.       Ладони Манджиро грубо поглаживают бёдра, плавно переходят к груди. Такемичи неохотно отрывается от чужих губ выгибается ещё больше, подставляя грудь Майки.       Язык проходит по одному соску, теребит его и засасывает, мягко целуя. Приятный вздох Ханагаки вибрацией доходят до ушей.       Манджиро хватает ладонь Такемичи в свою, сцепляя пальцы на плече.       — Манджиро, — младший заглядывает в глаза мило надувая губы.       Майки поднимает глаза на Такемичи, не останавливаясь в ласках. Ресницы, казалось, его мелко дрожат, а в уголках глаз собирались крупинки слёз.       Тонкие пальцы блондина настырно лезут в рот Майки, медленно обводят нёбо, язык, набирают больше слюны. Майки охотно их облизывает и иногда покусывает. Достаёт и аккуратно проводит жидкостью по проходу, чуть нажимая, а остальное размазывает по стволу Майки.       Манджиро удовлетворенно хмыкает.       Такемичи чуть приподнимается, одной рукой придерживает член Манджиро, садясь на него. Ноги начинают мелко дрожать, пальцы на ногах сжимаются. Громкие прерывистые стоны больше напоминают женские.       — Манджиро, — прогиб в спине, голова откидывается назад.       Тот пошло улыбается, сцепляется в руках сильнее, почти до хруста.       Первый резкий и грубый толчок. Такемичи не удерживается. Падает на всю длину Майки.       — Стой, — голос подрагивает, а глаза расширяются.       Майки покорно слушается возлюбленного, даже не шевелиться. Пальцами размазывает по груди тёплую и немного прозрачную сперму.       — Такемучи, — тихо, словно все не замерли и могут их застукать за непристойностями, — ты кончил.       Молчание в ответ. Такемичи сгибается, касается своих сосков, сжимая между фалангами пальцев, ртом утыкается в плечо Майки, целуя. Извращённо улыбается.       Сам начинает неумелые и хаотичные движения. Майки затягивает его в очередной в этот раз уже мокрый поцелуй. Причмокивания разносятся по заполненному людьми классу.       Ханагаки выпрямляет спину, убирает ладонь с хватки Манджиро, чтобы опереться ими об его плечи. Насаживается более уверенно и грубее с громкими шлепками.       Жар окутывает тело. Волосы неприятно липнут ко лбу.       Резко руки Манджиро ложатся на талию Такемичи, приподнимая его для неожиданного грубого толчка. От этого в лёгких, кажется, воздух заканчивается. Такемичи задыхается на несколько секунд.       Ещё. И ещё один. Манджиро старательно выбивает из возлюбленного воздух.       Ногти царапают спину, а тело сковывают судороги при очередном сухом оргазме. Майки смотрит на выражение лица Такемичи с нескрываемым удовлетворением.       — Ты такой красивый, — в губы произносит Манджиро, делая очередной грубый толчок.       Из глаз блондина текут огромные, но редкие, слёзы. Губы поджимается, а руки опираются о колени Майки.       — Нравится? — начал Майки, делая ещё один сильный толчок.       Внутри Такемичи туго, сейчас стало ещё теснее. Щеки наливаются румянцем, а темп увеличивается, выбивая из парня прерывистые стоны.       Манджиро хватает возлюбленного за запястья, сцепляет их в своей ладони за спиной Такемичи.       — Манджиро, — протяжно простонал тот, сжимаясь до предела.       Несколько толчков и Майки изливается в Ханагаки. Знает, что будет жалеть, но прошлое не вернуть. Такемичи обмякает в руках, голова ложится на плечи Манджиро. Туманный взгляд устремлён в минутную пустоту.

      ***

      — Придурок, — прошипел Ханагаки, натягивая штаны.       — Ай край, — притворный плач.       Такемичи отвернулся, смущённо улыбнулся, застёгивая последние пуговицы рубашки. В классе жутко воняло спермой.       — Воняет. Майки, открой окно.