Я давно мертв.

       — Молодой господин… Вам те Путники не показались странными?.. — стоя недалеко от своего покровителя в пещере Илин, беспокойным тоном говорил Вень Нин.        — Конечно, показались. У них наверняка ко мне вопросы. Даже если они хотят меня схватить и допросить, то времени у нас на них нет. Необходимо разобраться, откуда здесь столь сильный мёртвец… Я давно зачистил эти земли, — задумчиво постукивая по губам флейтой, ровно говорил Старейшина. Его не удивило появление Небожителей здесь: в этих землях давно установлены свои порядки, а этим самым Небожителям подобное не очень нравится. — Да и от мертвецов там одно лишь название. Всего одна рука, стоит печать изгнания души, на вид свежая. Однако все техники тёмного пути были строжайше запрещены. В случае их применения существо сразу уничтожали, если, конечно, оно не обратилось в демона.       Дело в том, что такие простые техники, как призыв пеплом, знают все. А вот печати — дело довольно сложное и трудоёмкое. Все записи, с этим связанные, были незамедлительно уничтожены, остались лишь мои заметки. Не исключено, тем не менее, что заклинание смогли написать заново… — с тяжёлым выдохом Старейшина вышел из своего транса, и спокойно себе пробормотал: — Надо найти твоего хозяина, да поскорее. Иначе беда будет и мне, и всему городку. Вень Нин, друг мой, прошу, зайди сегодня в каждый дом. Спроси, что им понадобится из вещей к завтрашнему дню. Завтра никто не должен покидать своё жилище: я буду расспрашивать нашего нового друга, — он флейтой указал на руку расчленённого трупа.        — Как скажете, молодой господин, — Вень Нин сложил руки в прощальном жесте и в ту же минуту покинул пещеру. За 4000 лет Вень Нина почти не просили ничего делать, кроме устранения мёртвецов или решения определённых вопросов с жителями. В свободное время он жил, как обычный человек… И за это он благодарен Вей Ину. ***       Уже ближе к ужину Вень Нин дошёл до последнего домика. Тот самый, где расположились «путники».       Негромкий стук в дверь. Паренёк из семьи, что их приютила, быстро встал из-за стола, извиняясь, и пошёл открывать дверь.        — Вень Нин! — обрадовался паренёк.       Вей Нин криво ему улыбнулся и потом спросил:        — Вам ничего важного на завтра не нужно? Нельзя будет выходить: у Старейшины есть дело, которое может навредить обычному человеку…        — Да нет, ничего не нужно. Вень Нин, иди к нам, садись за стол, не стесняйся! — радостно говорил парень и, взяв за руку Призрачного генерала, повёл к столу, где сидели и Путники и вся семья. Вень Нина усадили рядом с Лань ВанЦзи и подали еду.        — Спасибо вам большое… Вы всё также прекрасно готовите, — немного стесняясь, говорил Вень Нин.        — Да чего ты всегда обращаешься на «Вы»! Ты же буквально подарил нам детство! Часто мог вытащить погулять за барьер, пока не видит Старейшина. Или вовсе забрать на вершину горы смотреть звезды! Даже сам Старейшина часто просит так не общаться к нему! — пылко проговорила девушка, смотря на Вень Нина.        — Ха-ха, прости меня, пожалуйста. Эта привычка со мной до сих пор, — смущённо улыбнувшись девушке, проговорил Вень Нин. ***       Путники же сидели за столом молча и наблюдали за новым гостем в семье.        — Можно спросить, кто такой этот «Старейшина», — прервав тишину, с любопытством проговорил Хуа Чен и положил в рот семена лотоса.        — Вень Нин лучше всех его знает! Пусть и расскажет! — с улыбкой ответил парень, взглядом указывая на рядом сидящего юношу.        — А, Старейшина Илин. Тот, кто подбирал детей, которых бросали на протяжении лет шестисот. И воспитывал. Потом же дети выросли, пошли по той же дороге. Так и образовался небольшой городок. Сейчас он просто помогает им с трупами и иногда ночью играет на флейте колыбельную, — закончив свой рассказ, Вень Нин погрузился в воспоминания.        — Сколько же Старейшине Илину лет? — тихо спросил Се Лань, сам у себя.        — Я уже не помню. Может, больше четырёх тысяч, — спокойно проговорил Вень Нин.       Спрашивать, является ли Старейшина демоном, тоже не было смысла. И Вень Нин на демона не походил. Он был трупом, что способен мыслить и жить. Это приводило в ещё большее замешательство.       Под конец ужина, когда Вень Нин уже ушёл, с улицы раздалась нежная мелодия флейты, такая успокаивающая и дарящая ощущение безопасности. Это была колыбельная.