Нежность

Лето в Гусу жаркое. Утренний туман вместо живительной прохлады приносит лишь влажность, отчего дышать становится ещё тяжелее. День лениво перекатывается раскалёнными камешками, тягуче-медленно, но неумолимо клонясь к закату. И только тогда жара немного спадает. Ванцзи любит закат. Но ещё больше, гораздо больше, несоизмеримо больше — Вэй Ина. Тёмный заклинатель сидит, привалившись к стволу молодого, тоненького деревца — сам, как это деревце, тонкий и гибкий, — и с упоением гладит снующих вокруг кроликов, тихонько насвистывая им приятные незамысловатые мелодии. Созерцая эту картину, Ванцзи ощущает, как его сердце начинает громко и больно биться о грудную клетку, не в силах вместить в себя волнами накатывающую нежность. Ведь не бывает же так. Некоторое время он просто стоит поодаль, впитывая, жадно выбивая на подкорке сознания любимый образ, стараясь иной раз даже не дышать, дабы не спугнуть ненароком маленькую идиллию своей души. Ванцзи никому, особенно Вэй Ину (да что там — самому себе с трудом), не признался бы, что до сих пор боится. До дрожи в коленях, до цепких лап липкого ужаса на испещрённой шрамами спине, до темноты в глазах и звона в ушах боится проснуться однажды и понять, что всё это лишь сон. Что Вэй Ин мёртв и возвращать его никто не собирается. Что все их приключения, признания, близость, последние несколько лет в браке — плод его больного воображения на почве полученных травм. Что на самом деле нет ничего. Но вот, вынырнув из пучины терзающих его тяжёлых и мрачных мыслей, Ванцзи снова видит перед собой того, кто заключает в себе весь его мир, того, кто жив, несмотря ни на что. Вэй Ин заливисто смеётся, прижимая к груди двух пушистых зверьков — чёрный комочек и белый, потомство тех самых кроликов, что он сам когда-то подарил. Ванцзи улыбается уголками губ и, наконец, даёт о себе знать, подходя чуть ближе. Вэй Ин замечает его, вскидывает голову и тут же расплывается в счастливой улыбке. Вечереет. Солнце наливается спелым апельсином, и отсветы его пляшут в глазах Вэй Ина игривыми искорками. Тот осторожно пересаживает кроликов со своих ног на траву, тянется к мужу. Ванцзи с готовностью опускается в тёплые, родные объятия и целомудренно целует доверчиво подставленные губы. Вэй Ин довольно жмурится, и тень от длинных ресниц чертит на его щеках причудливый узор. Заклинатель приоткрывает глаза и его улыбка становится хитрее. Он медленно проводит ладонями по груди мужа, ныряет ими под верхние одежды, оглаживая бока и спину. Ванцзи притягивает его ближе, нежно целует чувствительный изгиб шеи. Они сейчас в самой отдалённой части Облачных Глубин, и нет ни единой причины отказываться от столь желанной близости. Ванцзи ведёт пальцами по затылку Вэй Ина вверх, нащупывает и распускает алую ленту. Непослушные локоны цвета беззвёздного ночного неба рассыпаются по узким плечам. Чёрно-красное ханьфу уже распахнуто и открывает крайне соблазнительный вид на ключицы и впалый живот. Ванцзи в очередной раз внутренне содрогается от осознания того, какой его возлюбленный теперь хрупкий, и оттого ещё бережней опускает того спиной на землю. Неспеша освобождает от одежды, с благоговением любуясь каждым открывающимся участком кожи. Вэй Ин от такого обращения плавится, едва ли не растекается по ткани скомканного под ним ханьфу. Он лежит, раскрытый и совершенно обнажённый, а закатное светило ненавязчиво добавляет его молочной коже персиковый оттенок. Ванцзи наклоняется и оставляет долгий поцелуй около скулы. Тщательно выцеловывает щёки, лоб, подбородок и спускается ниже, припадая губами к пульсирующей венке на шее и ямке между ключицами. Как же сладко. Обычно Ванцзи напорист и несдержан, и Вэй Ину это нравится. Их стиль — безудержная страсть и в некотором роде агрессия. Укусы, засосы и быстрые, грубоватые соития, часто даже без подготовки. Им нравится то пламя, что выжигает обоих изнутри, безумная пляска, заставляющая сгорать в экстазе снова и снова. Но не в этот раз. Изредка выдаются такие дни, когда и Вэй Ину, и Ванцзи хочется прямо противоположного. Когда их любовь друг к другу неожиданно меняет свою форму и становится будто бы ещё глубже. Когда любой жест и взгляд, любое прикосновение значит невыразимо больше, чем в другие дни. Это время воспоминаний. Время, когда нужно остановиться и напомнить себе и друг другу о том, через что они оба прошли, чтобы быть здесь. Время, когда всё ощущается несколько иначе. И сегодня именно такой день. Ванцзи продолжает осыпать поцелуями каждый миллиметр сливочно-персиковой кожи Вэй Ина, тянется к его рукам и легко касается губами подушечек пальцев, костяшек и запястий. Возвращается к животу и ласково оглаживает его. А затем несколько долгих мгновений просто наслаждается видом непривычно тихого, но определённо возбуждённого и вконец разомлевшего в его руках Вэй Ина, прежде чем оставить невесомый поцелуй на раскрасневшейся головке его аккуратного тонкого члена, вырывая первый судорожный полувыдох-полустон. Ванцзи обдаёт жаром, и он вдруг явственно ощущает, как болезненно упирается собственное возбуждение в ткань штанов. Это заставляет вспомнить, что сам он всё ещё одет, и заклинатель ненадолго отвлекается, чтобы избавиться уже от собственной одежды, за исключением лобной ленты, в ответ на что слышится одобрительное хмыканье. Он продолжает ласку, спускаясь ещё ниже, и целует расслабленный после предыдущей близости вход. Вэй Ин где-то над его головой сдавленно стонет и подтягивает к себе согнутые в коленях ноги. Ванцзи тянет их за щиколотки вверх, гладит ступни и по очереди прихватывает губами кожу на лодыжках. Вэй Ин — лучшее, что случилось в его жизни, и он никогда не устанет это доказывать. Поступками, вниманием, прикосновениями, даже словами — если так захочет Вэй Ин. Раздвинув ноги возлюбленного чуть шире, Ванцзи снова целует его вход, кончиком языка обводит нежные складочки и несколько раз неглубоко проникает внутрь. Затем ведёт языком до мошонки и обратно, старательно вылизывает всё снаружи и внутри. Вэй Ин дрожит и тихонько поскуливает от удовольствия. Оглаживая и слегка сжимая его ягодицы, Ванцзи отстраняется, чтобы подтянуться выше и проследить поцелуями дорожку по всей длине изнывающего члена. Дразнит языком головку, наконец опускается на неё губами и вбирает сразу почти до основания. Вэй Ин под ним резко выгибается и хнычет. Ему хорошо, и Ванцзи, от одного этого, тоже до одури хорошо. Он двигает головой вверх и вниз, плавно и размеренно, даже не думая ускоряться. Втягивает щёки, чтобы возлюбленному было ещё приятней. Чувствовать терпкий вкус Вэй Ина так привычно, и кажется, что ничего правильней в этом мире и быть не может. Когда заласканный орган твердеет ещё сильнее и начинает подрагивать, а стоны его обладателя становятся хриплыми, Ванцзи выпускает член изо рта, поднимает голову и замирает. Распалённый Вэй Ин полулежит, опираясь на локти и, не мигая, смотрит на него. Взгляд тёмного заклинателя затуманен, чёлка прилипла к вспотевшему лбу, а по подбородку стекает капелька слюны. Но не это заставляет внутренности Ванцзи надрывно скрутиться, а сердце — забиться в тревожном, неровном ритме. Усталое солнце лениво разбрызгивает киноварь по лицу и волосам Вэй Ина, и время вдруг сбивается. Раскалывается. Ускользает. Поворачивает вспять и обрушивается чёрной ледяной лавиной. И вот, перед Ванцзи уже не привычный Вэй Ин в теле Мо Сюаньюя, а Старейшина Илина — кошмар всего заклинательского мира и предел мечтаний юного Лань Ванцзи. Нефрит заворожённо смотрит на этого дьявола во плоти и кажется, что тот не умирал никогда. Что не поздно ещё спасти, спрятать-таки в Гусу, уберечь от страшной кары и подарить мир в душе и свою любовь, если он будет не против. Словно под гипнозом, Ванцзи продолжает любоваться игрой кровавых росчерков света на лице Вэй Ина, с помощью которых воображение охотно дорисовывает прежние черты. Такой красивый. В сердце в равных пропорциях мешаются боль и восхищение. Ванцзи рвано выдыхает и не выдерживает разрывающих его изнутри чувств — подаётся вперёд и впивается в губы Вэй Ина болезненно-жадным поцелуем, теряясь в собственной иллюзии. Тот отвечает так же жарко и отчаянно, словно он — умирающий, а этот поцелуй — его последняя надежда. Когда из-за нехватки воздуха приходится оторваться от любимых губ, иллюзия рассеивается. Вэй Ин снова в теле хрупкого юноши из деревни Мо, оправданный, свободный и любящий его, Ванцзи. И поэтому следующий поцелуй вновь наполнен щемящей до слёз нежностью. Потом Ванцзи смачивает свои пальцы слюной и вводит сразу три из них, убеждаясь, что Вэй Ин всё ещё достаточно влажный и растянутый. Устраивается поудобнее, подтягивает его ближе, подхватывая под поясницу, и медленно-медленно входит до упора, смакуя удовольствие. В глазах напротив плещется такая безграничная любовь, такое доверие, что у Ванцзи перехватывает дыхание. Внутри Вэй Ина горячо и мягко, он плотно обхватывает член мужа, и тому нужно время, чтобы успокоиться и не кончить мгновенно. Это единение всегда ощущается так естественно, что у обоих давно не осталось сомнений — их души сотни лет как повенчаны на небесах. Вэй Ин нетерпеливо ёрзает, и только тогда Ванцзи начинает двигаться в нём, всё так же аккуратно и неспешно, но, зная его тело почти как своё, каждый раз с филигранной точностью попадает по точке удовольствия возлюбленного. Тот захлёбывается в своих стонах и умоляет двигаться быстрее, но Ванцзи этого не делает. Не сейчас. Лишь когда день на горизонте догорает, укутывая Облачные Глубины в сумеречную вуаль, Ванцзи чуть ускоряется. Вэй Ин, прикрыв глаза, шепчет его имя как мантру и сам подстраивается под новый темп. Они — две половинки одного целого. Сложившийся пазл. Самое идеальное сочетание цветов. Теперь они есть друг у друга, и связь эту никому уже не разорвать. Ванцзи слушает срывающиеся стоны Вэй Ина и дышит тяжело, ощущая как всё тело горит и разве что воском не плавится. Он понимает, что долго не продержится и что его возлюбленный тоже на пределе. Обхватывает рукой член Вэй Ина у основания и несколько раз проходится по всей длине, прежде чем ушей достигает короткий вскрик, а по ладони растекается горячее семя. Ванцзи чувствует, как жаркие, влажные стенки с силой сжимаются вокруг него, и снова наращивает темп. Слишком чувствительный после оргазма Вэй Ин что-то невнятно бормочет и никак не может унять дрожь, а Ванцзи толкается последние пару раз и долго изливается внутрь него, содрогаясь всем телом. Позже, когда сбившееся дыхание понемногу восстанавливается, и пот с разгорячённых тел испаряется, охлаждая их, Ванцзи обнимает лежащего на его плече Вэй Ина, перебирая его волосы. На душе легко и спокойно. Как и должно быть. — Лань Чжань, — тихо зовёт Вэй Ин и трётся носом о щёку мужа, — я люблю тебя, — ловит трепещущий на ветру конец лобной ленты Ванцзи и прижимает его к губам. — Спасибо, Лань Чжань. И в этом «спасибо» не только сегодня. В этом «спасибо» — сотни благодарностей. Ванцзи понимает. — Мгм, — кивает он и нежно целует мужа в растрёпанную макушку. — Люблю Вэй Ина, — и спустя несколько мгновений добавляет: — Спасибо. Вэй Ин тоже всё понимает. Им ещё нужно будет собрать одежду и добраться до цзинши, принять ванну и поужинать. Но пока всё это подождёт. У них ещё есть эти счастливые минуты. И целая вечность впереди. А небосвод над ними озаряется жемчужной россыпью первых звёзд.