"Вата"

Питер не успевает отпустить паутину, и кто-то с другой стороны крепко хватается за нее, отшвыривая его в сторону. Он летит спиной вперед, пробивая собой хлипкую деревянную дверь заброшенного дома. Боль горячей волной прокатывается по всему телу. Он падает на пол, взмахивая рукой в попытке за что-нибудь уцепиться, но не успевает. Гнилые, изъеденные термитами и плесенью доски прямо под ним превращаются в труху, и Питер проваливается ниже. В холодную, кирпичную темноту. Его окутывает серое облако пыли, на голову сыпятся куски кирпичей и облупившейся краски. Он делает вдох, и его легкие тут же словно наполняются тысячами мелких иголок. Он пытается подняться, хватаясь за острые выступы в стене, но его ноги подгибаются и дрожат, а в глазах мелькают маленькие красноватые точки, и Питер обессиленно валится обратно. Голова ударяется о каменный пол, и темнота поглощает его полностью. Он просыпается в своей постели. Яркий солнечный свет проникает в его комнату, раскрашивая все поверхности в желто-оранжевый цвет. Питер поднимается на локтях, чувствуя слабость в трясущихся руках и пульсирующую боль в затылке. Он медленно ложится обратно, оглядывая комнату, насколько позволяет его положение. Все выглядит как обычно, но он совсем не помнит, как добрался до дома. Воспоминания прошлой ночи мелькают в голове мутными пятнами. Он изо всех сил пытается сосредоточиться, но добивается лишь того, что в ушах поднимается сильный звон, а в висках словно орудуют отбойным молотком. Питер устало закрывает глаза и снова проваливается в вязкую темноту. В следующий раз его будит тетя Мэй, говоря что-то об опозданиях и безответственных школьниках. Питер ее не слушает – все равно она никогда не говорит об этом серьезно. Он идет в ванную, умывается холодной водой, чувствуя легкое онемение в пальцах рук, но не обращает на это внимания. Быстро одевшись, он берет рюкзак и выходит из дома. В школе его начинает мучить сильный зуд в пальцах. Он расчесывает их, сам того не замечая, до самой крови, сидя на физике и пропуская мимо ушей все, что ему говорит учитель. В перерыв Питер сидит один, за самым дальним столиком в углу, и продолжает чесаться. Он замечает, что его ногти в крови, совершенно случайно, но когда замечает, больше не может отвести от них взгляда. Его руки все в мелких, едва подживших ранках, а предплечья покрыты мягким, розоватым от крови налетом. Он ковыряет его ногтем, чувствует, как по всей руке пробегают искорки боли, и не понимает, как не заметил этого раньше. Питер пропускает последний урок и бегом добирается до дома. Его предплечья почти полностью в странном белом налете, он мягкий и твердый одновременно, словно какая-то кожура. Ладони онемели, а пальцы уже частично не двигаются. Он взлетает по лестнице на второй этаж, игнорируя взволнованный окрик тети, и запирается в своей комнате. Старый ноутбук включается с тихим гудением, и Питер, едва дождавшись загрузки, погружается в поисковые запросы гугла, как в море. Холодное, злое, пугающее до ужаса море. Спустя несколько часов поисков Питер тяжело откидывается на спинку стула. Его пальцы больше не двигаются. Неуклюжим тыком он выключает ноутбук и в темноте экрана видит свое отражение. Страх пробирается ему за шиворот, спускаясь стайками мурашек до самого копчика. Питер чувствует зуд на бледных щеках, уже покрытых кусочками белого налета. В груди холодеет, и он вскакивает на ноги, с грохотом роняя стул. Он слышит голос тети за дверью как сквозь вату. С трудом передвигая плохо слушающимися ногами, Питер подходит к зеркалу, кое-как стягивая с себя футболку, и почти кричит от ужаса. Все его тело в белом налете. Где-то его еще совсем немного, а где-то огромные плотные куски уже полностью заменили кожу. Он хочет, но никак не может отвезти взгляд от зеркала. Белый налет разрастается на его теле прямо у него на глазах. Он чувствует болезненный зуд везде, и пытается почесаться, но тело уже не слушается его. "Кожура" ползет по груди, обвивает плечи и поднимается по шее до самого лба. Питер почти не видит и уже практически не может дышать. Сердце сходит с ума, с глухим стуком пытаясь вырваться из грудной клетки. Питер слышит чей-то тихий хрип, раздающийся в ушах, не сразу понимая, что это его собственный. Спасительная тьма оплетает его мозг своими холодными щупальцами всего за несколько секунд, но Питеру кажется, что проходит целая вечность, прежде чем он, наконец-то, перестает чувствовать хоть что-то. Он резко садится, в панике ощупывая свое тело, чувствуя замерзшими пальцами теплую гладкую кожу, и испуганно вздрагивает, когда сбоку от него кто-то шевелится. Питер оборачивается, но вокруг слишком темно, и даже паучье зрение не помогает ему понять, где он и кто перед ним находится. – Эй, Питти-бой, все в порядке? Приснился кошмар? – спрашивает хриплый, но знакомый до боли голос. – Господи, Уэйд, – облегченно выдыхает Питер, и сразу же расслабляется, укладываясь обратно в постель. В свою постель, в своей комнате, вдруг понимает Питер. Он подкатывается Уэйду под бок, прижимается ближе, и тот тут же обхватывает его своими большими горячими руками. – Что такое, малыш? – снова спрашивает он тихим и сонным голосом. – Ничего, все в порядке. Спи, – шепчет Питер куда-то ему в грудь, и, почувствовав себя в безопасности, почти сразу проваливается в сон. На следующее утро они с Уэйдом сидят на кухне и едят блинчики. – Слушай, а как я оказался дома? – интересуется Питер, облизывая пальцы от кленового сиропа. – Я вытащил тебя из того подвала, в который тебя закинул какой-то тупой мудак, и на руках принес прямо в постель, как самую настоящую принцессу, – ухмыляется Уэйд, следя горящим взглядом за тем, как Питер целиком засовывает в рот еще один блинчик. – Я отрубил его руки, чтобы больше не хватался за то, что не его. И теперь я заслужил награду! – гордо добавляет он, выпячивая вперед грудь. Питер качает головой и смущенно улыбается. – Хорошо, что была ночь, и нас вряд ли мог кто-то увидеть. – Обижаешь, Паучок! Я сделал сэлфи и выложил в инстаграм! – довольно улыбаясь, делится с ним Уэйд. Питер давится очередным блинчиком, выплевывая несколько кусочков на стол, и расширенными глазами уставляется на Уэйда. – Ты это сейчас серьезно? – Фу, как не сексуально – наигранно кривится Уэйд, а затем вновь ухмыляется, – но да, я серьезно. Кстати! – он роется у себя в карманах и вытаскивает маленькую прозрачную баночку с чем-то белым внутри. – Нашел в том подвале, куда ты провалился. Бедного паукана сожрал грибок. Услышав это, Питер вздрагивает, весь покрываясь мурашками. Он закрывает глаза, сгорбив плечи и опустив голову, и мысленно начинает считать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Спустя еще три вдоха и четыре выдоха он немного успокаивается, открывает глаза – и его словно окатывает ведром ледяной воды. Взглянув на чуть подрагивающие руки, он видит на них несколько небольших белых пятен.