Больше не один

Суровый мрачный новый мир. Он способен напугать своими устоями любого нормального человека. Ведь люди здесь не знают, что такое сопереживать. Им неведомы сострадание, забота и ласка, лишь инстинкт самосохранения, безразличие и удовлетворение потребностей — всё, что их интересует. Сегодня утром очередной самоубийца спрыгнул с крыши дома, а люди как шли по своим делам, так и продолжили идти. Никто не вскрикнул, не подбежал в надежде помочь, не потерял сознание от шока. Всем абсолютно плевать. Никто не моргнул и глазом. Скорая приехала и равнодушные врачи соскребли останки бедолаги с асфальта без каких-либо эмоций на лице. Улицу помыли от крови, и день продолжился. Ничего необычного, здесь это норма. Я тоже внешне остался непоколебим, но внутри меня всё сжалось, к такому невозможно привыкнуть, если ты способен чувствовать. А я способен, я ещё помню. Помню иной мир, где было это чувство сострадания. Но об этом никто не должен узнать. Если выдать себя, тебя тут же уничтожат. Откуда я это знаю, спросите вы? Мне это известно, потому что я работаю в департаменте аномалий этого мира. Да, иронично. Единственный, кому это чувство знакомо, должен находить сбои в системе, так тут принято это называть, и устранять их. Но это мне на руку, никто не заподозрит одного из стирателей в том, что он что-то чувствует. Ведь я служу Тару, разве я могу быть не таким как все? Для каждого в этом мире я служитель закона. И лишь глубокой ночью, такой как эта, я могу повспоминать, как было в Valle Deliria, где я служил главнокомандующим у Деймона. По иронии судьбы здесь он тоже мой начальник, но это совсем не тот человек, которого я знал. Он жесток и коварен, и готов на всё, лишь бы заслужить похвалу от руководства. А я помню его мудрым и справедливым лидером, за которым хотелось идти. Здесь он не узнает меня, а вот я отчего-то все помню и в этом видимо моё проклятье. Видеть знакомые лица, но читать на них полное безразличие по отношению к себе. И я не знаю, для чего я здесь, и в чем моё испытание, поэтому пока я просто играю по правилам нового мира, чтобы выжить. На улицах города ни души, и я могу спокойно предаться воспоминаниям. В королевстве драяд я был практически счастлив, несмотря на все события, что там происходили. Я встретил там мужчину. Мы были из разных рас. Я человек, он драяд, но это не помешало нам стать ближе, чем это дозволено простым знакомым. Было не просто принять такого рода влечение, но, когда это произошло, я понял, что зря столько времени противился. А потом настал день, который перевернул всё с ног на голову. Я проснулся в этом мире. Мире, где нет королевства, нет драяд и людей, нет чувств, нет его. Военная выдержка помогла в первые дни нахождения здесь не сойти с ума. Осмотрительность и осторожность сыграли на руку, позволив влиться в русло этой реальности и не выдать себя. Правила игры я быстро усвоил, когда первый человек, у которого внезапно проснулись эмоции, был уничтожен Деймоном на моих глазах. Я быстро понял, что от меня требуется, и начал мастерски притворяться безразличным ко всему. Из прошлой жизни я нашёл почти всех в этом месте. И они меня не узнали, а значит очнувшихся, кроме меня, среди моих знакомых нет, и по-прежнему остается только ждать и выполнять негласное условие этого мира, играя по его правилам. Единственный, кого я не встретил это его. Возможно, ему повезло больше, чем мне, и он в лучшем из миров, созданных Таром. О том, что это он создаёт эти псевдо-реальности, сомнений у меня уже не было. Ведь благодаря Лилит в Valle Deliria я вспомнил и ещё одну жизнь до этой. А значит, мы чем-то заслужили все эти испытания и нужно лишь осторожно искать выход. Может, он своё отстрадал и сейчас уже живёт настоящей жизнью? Я бы очень хотел в это верить. Он это заслужил. Воспоминания о нём принесли и боль, и усладу в душу, и тёмной-тёмной ночью я мог позволить себе грустную улыбку. Я скучал. Безумно. Но мысль о том, что его миновало пребывание в этом отвратительном месте, согревала меня одинокими вечерами. Ледяной порыв ветра заставил меня поднять воротник серого обмундирования стирателя и вжать шею в плечи, чтобы согреться. Я продрог и уже собрался отправится к дому, как услышал шум в переулке. Любопытство взяло верх, и я пошёл проверить, что там происходит. Стараясь оставаться незамеченным, я подкрался к источнику звука. За углом около помойки спиной ко мне стоял мужчина. Он присел на корточки и с сочувствием в голосе сказал: – Бедненький, у тебя что-то с лапкой. Не бойся меня, я тебя не обижу. Голос незнакомца показался до боли знакомым, заставив меня вздрогнуть, а сердце забиться чаще. А ещё незнакомец определённо испытывает запретное чувство. Он, как и я, очнувшийся и, если кто-то его увидит, ему конец. Я заозирался по сторонам, чтобы убедиться, что кроме меня и его по близости никого нет. Улица была пустынна, и тревога немного отступила. Мне захотелось подойти поближе и рассмотреть незнакомца в свете тусклого уличного фонаря, и я начал осторожно приближаться. Я был так увлечён желанием подойти поближе, что не заметил консервную банку у себя под ногами и выдал свое присутствие, наступив на неё. Незнакомец резко обернулся, и моё сердце ушло в пятки. Это был он. Мой Берт. Он держал на руках крохотного котенка с поврежденной лапкой, который жалобно мяукал и трясся от холода. Его глаза расширились от ужаса, ведь я был в форме стирателей. Взгляд забегал по сторонам, пытаясь найти путь к отступлению, но он был в ловушке. Единственный выход из переулка был там, откуда пришёл я. Видеть страх на его лице, когда он смотрит на меня, было практически физически больно. В другом мире он смотрел на меня иначе. И я тонул в его лисьем взгляде, а стоило ему озорно улыбнуться, и я пропадал вовсе. Я инстинктивно сделал ещё один шаг ему навстречу, желая оказаться ближе, а он отступил к стене. Я отчётливо видел в его глазах, что он осознает, что я поймал его с поличным и уличил в запретном чувстве. А значит его песенка спета, но даже в этой ситуации он не выпускал из рук котёнка, стараясь успокоить напуганное животное. В этом был весь Берт. Он был добр и заботлив к тем, кому эта забота была необходима. – Ты боишься меня? – нарушил тишину я. – Нет, но мне жаль, – тихий ответ, глядя прямо в глаза. – Жаль? – Да, жаль, что из всех стирателей моим убийцей будешь именно ты. Его ответ удивил меня. Неужели он помнит, что было в ином мире, не просто же так он сказал эту фразу. И я рискнул. Пошёл ва-банк. – Ты бы предпочёл, чтобы я поцеловал тебя вместо драки, как было в Valle Deliria? После моих слов его глаза засияли тем самым озорным огнём, по которому я так скучал. – Роб...– выдохнул он. – Да, Берт, это я, – не сдержав улыбки сорвался ответ. Берт тут же оказался рядом и, не раздумывая, поцеловал меня. Мой ответ не заставил себя ждать, поцелуй получился торопливым и рваным, но от этого не менее желанным. Я так скучал по его мягким и таким податливым губам. По запаху его кожи, что для меня одного источала еле уловимый сладкий аромат. Поцелуй быстро пришлось прервать из-за недовольного писка котёнка, что по прежнему был у Берта на руках. Он немного виновато посмотрел на меня и, смущённо улыбнувшись, сказал: – Нужно помочь малышу, а потом я весь твой. – Тогда не будем терять времени, – взяв его за руку и утягивая за собой, ответил я, уводя прочь из переулка в сторону своего дома. Котёнка мы вылечили и оставили жить у себя. Днем мы продолжили играть по правилам бесчувственного мира, а по ночам были собой и наверстывали упущенное в разлуке время. Теперь я был не один и знал: мы обязательно выберемся из этого мира и сделаем это вместе. Если мы не забыли и нашли друг друга в очередном новом мире, с этим уж как-нибудь справимся.