Два пути одной дороги 2

*** [От лица Лены] Мы сидели у него дома и от скуки я принялась проверять, не написали ли мне подруги комментарии под постом, а Ян как всегда забился в какую-то игру-войнушку. В те дни он уже вёл себя подозрительно: иногда из его уст проскакивали шутки про смерть, он часто засматривался на ножи в кухне, когда мы вместе готовили, да и в принципе он грустным стал. Тогда мы даже в парке гулять перестали и ради него я соглашалась днями и ночами оставаться у него дома, ведь вытянуть его куда-то было практически невозможно. В его комнате было всё для счастья: новенький компьютер, стол, на котором он что-то частенько писал в свою тетрадь; кровать, запасы вредной пищи и напитков, спрятанных в комоде, шкаф и телефон. Правда, это только для его радости. Для моего счастья в этой комнате хватало только самого Яна. Я понимала, что влюбилась, но всё ещё вела себя неправильно. Я капризничала и упиралась лишь для того, чтоб он стал меня добиваться. В душе я совсем не хотела делать ему больно... И даже когда я стала подозревать, что скоро настанет тот ужасный день, я продолжала вредничать... Но в один день я решила всё-таки уделить время самочувствию друга. Я не стала упрекать его за то, что он не обращает на меня внимание, а играет в телефоне, не заставляла его вместе со мной есть здоровую пищу и раньше ложиться спать. Я выслушивала все его жалобы, поддерживала его и старалась сделать всё, чтобы он чувствовал себя комфортно. И вот мы сидим в этот день, уткнувшись в экраны. Вдруг он поворачивается ко мне и говорит: — А прикинь: мы не сможем прийти друг к другу на могилы. Только ты на мою придёшь. Мне понадобилось несколько секунд, чтоб понять, к чему он клонит. — Ян! С ума сошёл? Я сейчас обижусь! Но не манипулировать выходило плохо. — Да я же просто пошутил...Хотя это факт. Я не нашла, что ответить. Я просто развернулась и задрала нос вверх, мол, я с тобой не разговариваю. Он лишь посмеялся и продолжил играть. Еще помню, как мы готовили. Это было восьмое марта. Он брызгал в меня водой, а я обмазала его фартук мукой. Это было так смешно, учитывая то, что я, как опытный смотритель романтичных сериалов, делала это специально. Для той маленькой меня это было не так банально, как кажется сейчас. Тогда мы испекли пирог тете Татьяне и нарвали цветов. Ранним утром, когда Татьяна ещё спала, я прибежала к нему домой по его просьбе помочь с готовкой, так как до меня он в этом не разбирался вообще. Я нашла лучший рецепт яблочно-вишнёвого пирога. Мы присыпали его сахарной пудрой и наложили наверх замороженную вишню. Выглядел он очень аппетитно, а на вкус был ещё лучше. Ян выглядел таким счастливым... В тот день я была уверена, что начну с ним встречаться. Мы оба ждали, когда нам стукнет хотя бы по семнадцать, чтоб начать встречаться. А до того наши чувства лишь укреплялись, но мы боялись, что с подросткового возраста отношения долго не продлятся. Но так и не дождались... Его семнадцатилетие... Я сразу поняла, что что-то не так, ещё как только он вышел на кухню. Он не надел костюм с красным бантиком. Он не отпраздновал этот день рождения так, как хотел. в пятнадцать он рассказывал, что когда мне стукнет шестнадцать, а ему уже будет семнадцать, мы можем начать отношения. Что он будет самым счастливым человеком в этом мире... Но он так хотел покончить с собой... Что, наверное, стал самым счастливым человеком в том мире...И правда, только я смогла прийти к нему на могилу. *** Я до сих пор вспоминаю те моменты. Перед сном, во время еды, даже когда гуляю с друзьями и настаёт пауза в разговоре. Я проваливаюсь в воспоминания изо дня в день. Так было не всегда. Осознание пришло только недавно, но даже сейчас ребенок внутри меня заставляет искажать реальность и верить в то, что он вернётся. Что бы там паранормального не происходило, я не верю в то, что из того мира можно вернуться. Это попросту мои пустые надежды. Он не придет. Я не увижу его прекрасные волосы, которые рекой лились до плеч, переливаясь красным оттенком; его глубокие глаза, в которых есть то, чего словами попросту не рассказать; я не услышу тот голос, который звучал лучше, чем мой. Его идеальный образ никогда не уйдет из моей головы так же, как не придет в поле моего зрения. Я до сих пор люблю его, и боюсь, что иллюзия моей привлекательности не поможет сердцу подпустить к душе моей кого-то иного... [Конец повествования от лица Лены] *** Но скоро и этих воспоминаний не станет — они умрут так же, как и Ян. Елена снова раздумывала об этом, сидя в машине. — Хоть теперь-то мои умения пригодились! — с горящими глазами сказал Вару. — Только не превышай скорость! И следи за поворотами! — беспокоился Пик. — Да что ты как мамочка! — обиженно протянул зелёный. — Скорее папочка, — задумчиво ответил восьмой. Все замолчали. Вару старался не вспоминать причину отмены недавнего концерта, дабы не отвлекаться от дороги. А Пик понял, что его опека и вправду чрезмерная. Вару уже почти сорок лет, как-никак. — Теперь налево, — сказала Лена. — И ты до сих пор помнишь адрес этого пидрилы? — спросил Вару. — Твоё ругательство звучит довольно иронично, — заприметила Лена, — а вообще, да, помню. Машина остановилась возле дома Геры. Пик наконец дозвонился в участок. Пока все поднимались к квартире парня, восьмой вел разговор: — Я по поводу мужчины из Амбетса. — На данный момент он пребывает в зале суда вместе с его соучастником. — Соучастником? — удивился Пик, — можно узнать его имя? — Сейчас его данные не оглашаются. Я не имею права говорить вам этого, но когда судья примет решение, по надобности я Вам сообщу. — Нашлись ещё свидетели? — Даже жертвы. Расскажу подробнее после суда. Лена аккуратно постучалась в дверь. Открыла обеспокоенная мама Геры. — Лена? Вы из полиции? — Где Гера? — девушка бесцеремонно зашла в квартиру, осматривая прихожую. — Эта срань до сих пор живёт с родителями? Какая жалось, бизнесмен называется, — ворчал Вару. — Осторожней с выражениями! Это нас не касается, — говорил Пик. Лена зашла в комнату Геры и от мерзких воспоминаний вздрогнула. Пик прошёл за ней и нашёл черную шкатулку. Он аккуратно открыл её и увидел в ней явные остатки оборудования для ритуала. — В книге Хелен, на 105-й странице не до конца написан ритуал – страница наполовину оторвана. Значит, Гера смог снова связать нас с помощью этого ритуала. Плюс ко всему, он имел доступ к книге. Это он с его дядей оторвал страницу, — анализировал ситуацию восьмой. — Ему это нужно, чтоб закончить расследование. Означает ли это, что Хелен не причастна ко второму обряду? — задумалась Лена. — Верно. Но она так и не сказала, зачем она это сделала в первый раз. Перед этим самым ритуалом, который остановит наши пути, надо всё-таки спросить. — Но где же сам Гера? — снова обратилась Лена к матери парня. — Он в суде. Все затихли, уставившись на женщину. — Он убил невинного мужчину, — чуть-ли не плакала она. — Всё будет в порядке, — старалась хоть как-то успокоиться Лена. Пик забрал шкатулку и все вышли за дверь. Мать и отец Геры отправились в суд, а остальные снова в машину, но теперь путь лежит в кафе.