Несколько лет спустя

В темном лесу пахло мокрой хвоей. Тропинка, старая, заросшая травой вела Сигму куда-то вглубь. Кругом стояла мертвая тишина, природа ещё не оправилась после сильного проливного дождя. Вода хлюпала под ногами парня, пока он пробирался все дальше и дальше, преследуя какую-то цель. В этот момент мысли Сигмы занимало лишь желание скорее увидеть Федора, посмотреть в его багрово-сиреневые глаза и услышать спокойный, рассудительный голос. И по этому шаг парня все ускорялся, переходил на бег. Только одному человеку во всем мире было дозволено знать место проживания бывшего главы «Крыс мертвого дома» и «Смерти небожителей». И этим человеком был никто иной как Сигма. Парень глубоко вдыхал свежий, пахнущий дождем воздух, стараясь успокоить яростный стук своего сердца. Тропинка поворачивала налево и сразу за поворотом длинноволосый увидел ухоженный дом, не раз снившийся ему по ночам. Но во снах все было так легко. Казалось бы, просто подойти и постучать в дверь… Но что-то останавливало Сигму. Мысль о том, что Достоевский будет не рад видеть его пронзила все тело парня, будто копьём. Как ни старался он побороть это чувство, ничего не помогало. И, стоя на крыльце дома, к которому Сигма так стремился, он не мог подобрать слов и фраз, чтобы объяснить Федору причину своего визита. В голове Сигмы сразу возникли воспоминания о моменте, когда он, только освобожденный из рабства, сидел в кабинете Достоевского и с ужасом смотрел на быстрые, бледные и худые руки, пишущие что-то на бумагах. Парень вспомнил и глаза, холодные, ничего в тот момент не выражавшие. Казалось, время для Достоевского не значит ровным счетом ничего. А потом Федор поднял голову и улыбнулся ему. Это была не та холодная, злая улыбка, к которой уже привык Сигма, а добрая, подбадривающая усмешка. Парень вспомнил, как Достоевский взял его за руку и пообещал, что подарит Сигме дом. «И у тебя будет все, что ты захочешь… Никогда не вспоминай прошлое, Сигма. Оно лишь причиняет боль», — это было все, что смог запомнить парень из того разговора, но и этого было вполне достаточно, чтобы рядом с Федором он мог чувствовать себя в безопасности. Наконец, собравшись с мыслями, Сигма постучал в дверь. Сначала ничего не произошло, потом раздались шаги и щёлкнул замок. На пороге стоял Федор. Он почти не изменился за эти несколько лет. Возможно только синяки под глазами стали темнее, а под неизменным белым мундиром ещё сильнее виднелись кости. Наступила роковая минута тишины. Сигма сжался от взгляда Федора, снова чувствуя непонятный ему самому страх. Достоевский же безразличным взглядом посмотрел на пришедшего и улыбнулся. Все той же своей улыбкой. — Здравствуй, Сигма… Этого было достаточно, чтобы развеять все сомнения. Парень поднял голову и посмотрел в глаза Федора. Если бы не слёзы счастья, то Сигма бы сразу заметил радость на лице Достоевского. - Федор-сан, я скучал... - непонятно зачем сказал парень, улыбаясь и чуть ли не подпрыгивая от счастья. Достоевский поднял руку, положил ее на плечо Сигмы. Длинноволосый сразу ощутил силу, скрытую в худощавом теле. - Пойдем в дом, а то ещё простудишься, - весь вид Федора показывал, что он не предполагает ничего наперед. Видимо, ему действительно нравилось чувствовать себя обычным. Сигма прошел в дом следом за человеком, которого некогда считал господином. В нос парню сразу ударил запах чая и горького шоколада. Все внутри было убрано и содержалось в безупречной чистоте. На столе стояла ваза с тремя белыми лилиями. Достоевский подошел к столу, отодвинул один из деревянных стульев и пригласил Сигму сесть. Вскоре послышался тонкий свист чайника и бульканье воды. Федор вернулся из угла, служившего кухней и поставил перед гостем чашку, до краев полную чая. Сам Достоевский сел напротив и принялся изучать Сигму своим привычным анализирующим взглядом. - Расскажи все с самого начала. Как ты? Где теперь работаешь? - наконец произнес он. Сигма знал, что Федор уже все сам понял, но привык выполнять его просьбы и приказы. - Я нормально. Теперь стал работать в Вооруженном Детективном Агентстве, уже была пара поручений... - парень осекся, понимая что этими словами причиняет Достоевскому боль. - Ничего, так и должно быть, - успокил его Федор, будто прочитав мысли длинноволосого. - В конце концов ты был создан для этого. - В смысле? - Сигма был поражен простотой фразы, так ясно делавшей отсылку на его прошлое. - Я - твой создатель, Сигма. Именно я воспользовался страницей книги, чтобы создать свой идеал человека. Я и не думал, что из этого выйдет идеал всех идеалов. - Так именно по этому тогда в тюрьме... - парень потупил взгляд, не решаясь продолжить фразу. - Хочешь спросить, по этому ли я спас твою жизнь? Не только. Мое восхищение получившимся идеалом переросло в привязанность уже не к своему творению, а именно к самому тебе, - Достоевский говорил тем тоном, который Сигма очень любил. Это был рассудительный, спокойный тон. Казалось, Федор читал лекцию. Но все же что-то заставило парня отвернуться, чтобы спрятать лицо. Осознание того, что Достоевский фактически являлся его отцом никак не укладывалось в голове. - Сигма? Я что-то не то сказал? - с беспокойством поинтересовался Федор. - Нет, все хорошо, Федор-сан... - парень собрал силы в кулак и повернулся к нему снова. - А та Ваша фраза про прошлое... Что она значит? Достоевский задумчиво посмотрел на него и поправил челку на лице. - Ничего особенного. Просто у каждого человека бывает в жизни какой-то момент, когда происходит трагедия, омрачающая все его прошлое. И я бы не хотел вспоминать про свою трагедию. Хотя, это дело твое, хочешь, можешь хоть каждый день терзать себя воспоминаниями. Сигма подумал о том, что могло заставить Достоевского стать таким, какой он есть. Воспоминания захлестнули парня. - Хочу повернуть время вспять, - всхлипнул Сигма. - Хочу, чтобы там, в тюрьме, Гоголь оплошал и яд все же подействовал... Хочу, чтобы Осаму умер тогда и сейчас Вам не пришлось бы скрываться, Федор-сан! Федор несколько удивиленно посмотрел на Сигму. - Неужели ты этого правда хочешь? Удивительно, что и в твоей светлой душе есть место для того, чтобы желать людям смерти. - Я хочу этого больше всего на свете! Пожалуйста, Федор-сан, придумайте что-нибудь, что поможет Вам перестать трусливо прятаться! - Сигма спрыгнул со стула, упал на колени и вцепился пальцами в руки Федора. Это был первый в жизни случай, когда что-то реально смогло удивить Достоевского. - Хорошо, хорошо. Только поднимись с колен, прошу тебя... - темноволосый наклонился. Сигма послушно поднялся. - Насколько мне позволяет судить информация, которой я обладаю, Детективное Агентство будет разыскивать тебя, если ты вдруг исчезнешь. И Осаму придет сюда. Что ж... - на лице Федора появилась злорадная ухмылка. - Пускай приходит. К этому времени мы уже будем далеко. Достоевский мгновенно встал и бросился собирать вещи. Ничего, что было не очень необходимо он не тронул. Под конец Федор достал лист бумаги и, написав на нем что-то, положил на стол. - Куда мы поедем, Федор-сан? - спросил Сигма, никак ему не мешавший. - В Россию. Возможно, где-то там ещё остались Гончаров или еще кто-то из организации, - спокойно ответил Федор. Выходя из дома, Достоевский даже не запер дверь. И, только когда они почти добрались до железнодорожной станции, Сигма решился спросить, что было написано на листе. - Там было: "Я забираю того, кто по праву принадлежит мне, Дадзай. Лучше не пытайся найти Сигму, это было его личное желание. Демоны всегда получают то, что им положено". Ничего больше, но и этого для него будет достаточно. А теперь вперёд, Сигма! Навстречу новому, прекрасному будущему!