Одно желание

      Для маленького, но близкого к столице магов городка появление новых жильцов в этом Доме стало оглушительной новостью. С исчезновения последнего целителя прошло больше пяти лет; война, что унесла его жизнь (по домыслам горожан) завершилась ещё три года назад, а новый все не появлялся. И вот, наконец, в доме снова засияли огни.       Первую неделю жители кружили вокруг, напоминая свору голодных собак, но новоявленный целитель открывать прием не спешил — и на вторую неделю они не выдержали. Однако вместо молчаливого человека, скрытого за безлико-серыми одеяниями, их встретил… чужак.       Хотя до этого в дом не мог войти никто кроме целителей и пациентов.       — Вы… — Молодой маг с суетливо бегающим взглядом замирает на пороге. Нет, была бы его воля — он бы и дальше пролетел на крыльях ночи (сигнальные чары не просто так слились в единую какофонию его марша). Однако уже в коридоре он натолкнулся на странную фигуру в темно-синем офицерском костюме и маске с прорезями сугубо для глаз.       — Привратник, — отвечает спокойный женский голос, — Вы нуждаетесь в помощи?       — Да… Стойте, подождите, Вы ведь тоже целитель, значит!..       — Я привратник, — холодно прерывает его незнакомка, — А Целитель Вас уже ждёт. Следуйте за мной.       Шаги сопровождающей — быстрые, но плавные, и по коридорам дома она идет без задержек. А на ходу — задает вопросы:       — Ваше имя?       — Амерон…       — Почему решили обратиться именно к нам?       — Но ведь вы — целители!       — Целители есть и в гильдии. Да и частных в городе немало.       — Но ведь вы… Избранные магией!       — Скорее обязанные. Мы пришли. Эри, здесь менталист.       Парень вздрагивает и рефлекторно вскидывает руку к воротнику, под которым надежно спрятана татуировка школы. Однако выдала его совсем не она… только вот тот факт, что его вторжение в разум мог почувствовать человек, в котором магии не чувствовалось, молодому менталисту на ум не приходил.       — Вежливый? — Из-под капюшона серого плаща доносится мягкий женский голос, и Амерон успевает заметить прядку светло-древесных волос.       — Наглый.       — Что ж, в таком случае… — бесцветный взгляд словно пронизывает «пациента» насквозь, и магия отчего-то не отвечает ему. Хотя казалось бы — лучший момент для считывания истинных мыслей: — Я не могу вам помочь, ведь вы нанесли вред моему пациенту. Однако в Доме Сиабелл, я уверена, Вы обретете своего целителя. На этом я вынуждена закончить прием.       Не успевает Амерон моргнуть, как он вновь оказывается у незапертых ворот. Только теперь каждый раз, когда он пытается зайти, тело отказывается шевелиться, а в ушах раздаётся спокойное: «В Доме Сиабелл Вы обретете своего целителя».       А тем временем привратница, стоит магу исчезнуть, тенью бросается к вздрогнувшей всем телом Целительнице.       — Откат? — Тут же спрашивает она, подхватывая Эри под руку. Впрочем, та почти сразу отстраняется и поднимает удивлённый взгляд:       — Нет?.. — В бесцветных глазах медленно расцветает радость: — Отката нет, Вэйн!       — Вот видишь… — Та, которую назвали Вэйн, отступает на полшага назад и чуть кивает: — Я ведь говорила, что это может сработать. Правда понять бы, по какому из пунктов мы прошли — вред-то мне он пытался нанести неоднозначный…       — А что он хотел сделать? — Эри все же садится на диван, скидывая капюшон. Даже радость не может скрыть усталого отпечатка на ее лице.       — Что-то в духе слабого эффекта болтливости вместе с внезапной искренностью. Напомнило мне тот «веритасерум» от десятого дня старых-добрых застенков.       — Пробуждение таких воспоминаний — однозначный вред.       — Для человека, — пожимает плечами привратница, споро разливая по чашкам чай — их прервали во время заслуженного перерыва, — Но кто знает, как он считается для меня.       — Я считаю это однозначным вредом. Особенно для тебя, — голос девушки звучит уверенно, и вторая дергает губами в улыбке:       — Как скажете, миледи Целитель.       На время в комнате повисает тишина, нарушаемая разве что едва слышным звяканьем посуды. Часы на стене едва слышно щелкают стрелками, но время их далёко от реального.       {Ведь эти часы идут против часовой.}       — Восемь часов осталось… — Тихо произносит Целитель, — Как думаешь, до чего?       — До ревизии? — Вэйн на мгновение усмехается, но после вновь становится серьёзной: — Или до настоящего пациента. В конце концов, это дом Целителей, которых привела сюда сама магия. Да и ты говорила, что в прошлое твоё пребывание они часто ходили.       — Тогда шла война, так что времени искать причины не было, — вздыхает Эри, — К тому же я не активировала защиту, и проверки здесь бывали не реже. А потом меня призвали, и…       — Не стоит, — Вэйн останавливает «миледи» и звонко отставляет чашку. Целительница замолкает — ей и самой, по правде, не хочется говорить об этом: — Тебе лучше отдохнуть, Эри. Вечер будет тяжелым.       — Но я ещё не дочитала третий том заметок Пятого из…       — Я разбужу тебя за пару часов до срока. С ясной головой продираться через цайлиский ведь будет проще?       Слышится тихий смиренный вздох.       — …Рацио не переспоришь, да?       — Разумеется.       Целительница показательно вздыхает ещё раз, но все же поднимается и направляется в сторону спальной. Она и сама знает — знает, что Вэйн права. Так же, как была права всю эту неделю, буквально насильно выгоняя свою леди из библиотеки прошлых хозяев дома. И всё же страх не узнать чего-то необходимого непрерывно давит на плечи Эридель, седьмой из Целителей душ. Страх ошибиться.       Ошибиться — и разрушить чью-то жизнь до основания.       — Не волнуйся, — доносится спокойный голос напарницы из-за спины, — Я уверена, что ты справишься, Эри. Ты ведь чертовски многое знаешь, да и… тебе помогает сама Магия, не так ли?       Девушка не отвечает ничего, но одна из натянутых струн где-то внутри медленно переходит в состояние покоя. И, опуская голову на подушку, она тут же проваливается в сон.       Иногда Эридель кажется, что возвращенная с того света ее руками Вэйн тоже умеет читать мысли.       Иногда эта мысль тоже пугает ее.       Но даже так Эридель почему-то совсем не хочется защищаться.