Кризис среднего возраста

Прохладный мартовский ветер предвещал начало хорошего дня. На деревьях появляются почки, дожди с каждым разом идут все чаще, коты завывают красивые песни, а люди меняют свои теплые шубы на ветровки и кожаные куртки, что становятся снова популярны, как в детстве родителей. С приходом весны меняется абсолютно всё, даже твое мировоззрение переворачивается с ног на голову. У тебя так много планов. Ты еще совсем молод. Перед тобой открыты все двери. Арсению двадцать один. И он счастлив. *** После поступления в институт твоя жизнь полностью меняется. Появляется снова много забот, больше дел, планов. Нужно быть готовым ко всему, ведь ты уже вступаешь во взрослую жизнь, которая встречает тебя с раскрытыми большими лапами, которые больше похожи на лопаты, которыми она тебя и бьет. Бьет за то, что ты даешь слабину. За то, что оставляешь все важные дела на потом. За то, что хочешь жить свободно прямо сейчас, когда сама судьба этого не хочет. Ты еще молод, вся жизнь впереди. Но как же хочется иной раз сходить прогуляться по ночному Питеру или же зайти в какое - нибудь хорошее кафе и выпить свежезаваренный кофе со сладкой пышкой в сахарной пудре, что раньше делала тебе бабушка. Ночные фонари манят своими огнями на волю. Смех подростков, гуляющих после двенадцати, заставляет завидовать. Завидовать тому, что кому - то в этой жизни везет всегда. Но не Арсению. Прошло шесть лет, а он так и не повстречал снова Антона. В двухтысячных годах начались серьезные проблемы. Переезд, ссора родителей, грань развода, проблемы со здоровьем Арсения и поступление в хороший институт. А Антон так и не написал. Попов не получал от него никаких весточек. Даже бабушка, которая общается с Антониной Павловной, бабушкой Антона она значится, не получала передачки определенных слов для Арсения. Обидно и больно было безумно. За что. Почему. Что же я сделал не так? Сил вырваться в деревню не было. Да и совесть Арсения не позволяла дать слабину. Но как же до боли страшно. Может, это было все зря? Надежды, ожидания, смирения и потери? Арсению двадцать один. Он сломлен. *** Деревня встречает всё тем же радостным цветением. Природа просыпается после суровой зимы, открывая красоты своего глубокого мира. Птицы вьют себе гнезда, чтобы воспитать потомство, постепенно просыпаются трудовые насекомые, не сидя на месте. Просыпается все то, что даёт нам жизнь. Только вот сезон приездов ещё не открыт. Все старики, что чаще всего приезжают в эту даль на лето, сейчас сидят в своих тёплых квартирах, читают газеты, смотря по телевизору новости на первом канале и поливают рассаду, которая вот уже совсем скоро поедет сюда, в это все то же богом забытое место, где будет давать свои плоды. А сейчас здесь тихо. Нет гомона ребятни, которые уже с самого утра, не успев ещё позавтракать, выбегают на улицу вместе со своими друзьями. И ведь каждый раз придумывают что - то новое и по - своему интересное. Арсений раньше даже и не замечал этого. Сейчас он повзрослел. Он смог побороть самого себя. У него получилось принять свою натуру. Только вот человек, который был дорог Арсению, так и не появился в трудной жизненной ситуации. Вот и сейчас, проезжая дома, Попов смотрит только на один, что все так же спокойно стоит на перекрёстке около все той же старой ясени. Но былой красоты уже не было. На ясени старые ветки были срублены. Или сломаны - неизвестно. Самое главное - это все стало выглядеть очень убого, некрасиво, а главное - грустно. Было такое чувство, будто бы это сделали специально, чтобы забыть все те хорошие моменты, что так четко отложились в воспоминаниях Арсения. Осталась только одна старая ветка, которая напоминала о тех далёких вечерах 2001 года. Антон тогда забрался на самый конец ветки и лёг между молодых выростков, вытягивая свои длинные ноги. А Арсений остался в самом начале, побаиваясь, что ветка его не выдержит, и он просто полетит вниз. От этого становилось так страшно, что всякие уговоры самого Антона никак не помогали. Месяц июль. Стоял слегка прохладный воздух. Всё живое засыпало. Детишки разбегались по домам, деды собирали свои удочки, кроссворды и газеты с анекдотами, уходя домой, к своим родным и близким; бабушки стряпают большой ужин, чтобы накормить все семейство. Наступала пора спокойствия и тишины, именно поэтому Антон с Арсением выбрали именно это время. Шастун нёс огромную самодельную лестницу, тогда как Попов нёс миску той самой прохладной клубники, которую бабушка Антона, помним, Антонина Павловна, лично сама собирала, чтобы угостить хорошего мальчика Арсения, что так тщательно всегда помогает родным и близким друзьям. Антон на это всегда закатывал глаза, но в них всегда читалось некое восхищение. И это всегда было так открыто, что грело душу. Антон никогда не скрывался от Арсения. Так же и Арсений ничего не утаивал от Антона. Они были как маленький узелок, завязанный тонкими ниточками и построенный на надежде, взаимопонимании, любви и верности. Так и сейчас. Антон сидит рядом с Арсением на той старой ветке, постепенно поедая клубнику. А Попов держит эту эмалированную миску, смотря на Шастуна, иногда переводят взгляд в даль. В это время суток поля и просторы, что были открыты взгляду с ясени, были загадочны. Трава из известного, зелёного цвета, превратилась в болотную, с голубоватым оттенком. Как глаза у Антона прямо сейчас. Настолько же загадочны и по - своему необыкновенны. Они тянут за собой в эту сказочную глубь, обещая уют и спокойствие. Арсений верит. Любит. Но эти ожидания так сковывают душу внутри, что хочется разодрать всю грудную клетку, чтобы достать сердце, что так искренне сжимается при виде Антона. Терпение кончается. Но так хочется сохранить эти дружеские отношения, что на глазах невольно появляются слёзы. А он все равно рядом. Перестаёт есть клубнику, откидывая хвостики в ближайшие кусты под деревом, и уже внимательнее всматривается в глаза Арсения. Как же не во время, но так приятно, что Попов ставит тарелку рядом с собой, поворачиваясь к Антону. В глазах читается страх, который уже не утаивается от Шастуна. Он кладёт свою мокрую прохладную руку на щеку Арсения, слегка гладя. Это знак некой поддержки, показатель, что все будет у них хорошо. Но это все по - дружески. Не так хотел Арсений. Он не смог дать Шастуну шанс на «шаг на встречу». Он предал их дружбу, впиваясь в приторно сладкие обветренные губы Антона. Тишина. И тут же эмалированная миска падает в те самые кусты, куда улетали и хвостики клубники. Шастун отползает назад, впираясь в молодую ветку, легонько прикасаясь к своим губам. Арсению страшно. Голова начинает кружиться, сердце ходит ходуном, в горле встал ком горечи. На глазах появилась мокрая пелена. Антону и первого шага не надо было. Да даже ни десятого. Он это не одобряет и не одобрит никогда. Ему не нужно такое клише на всю жизнь. Он хочет быть счастливым. Иметь девушку, а вскоре и жену. Чтобы та нарожала ему маленьких копий Антона. А вот потом можно будет умирать. Только Арсений так не хочет. Пусть он встречает с девушками. Пускай у него будут рождаться дети. Только пусть он будет рядом. Всегда придёт в нужную минуту. Не отвергнет, поймёт, примет. Вот только Антону сейчас не до этого. Перелезая через Арсения, Шастун спустился на землю, поднимая бабушкину эмалированную плошку. Ягоды так же валялись в траве, уже немного растоптанные. Муравьи и мухи, что не успели ещё улечься, собирают от них остатки. Так же и сердце Арсения. Оно сжато и раздавлено. Его поедают незаметные существа, которых он сам себе внушил. Вот он, тот час истины. А Арсений верил, ждал, что Антон одумается и примет его. - Я думаю, нам пока не стоит видеться. После того, как Арсений спустился и отряхнулся от коры, Антон ловко поднял свою лестницу, в другой руке держа миску. Попов порывается помочь, но Шастун отдергивает от него руку, словно это не тонкие руки Арсения, все такие же бледные, в лёгких ссадинах и укусах, а языки пламени, которые от прикосновения к Антону - сожгут его мгновенно, не оставив и живого места. Пробубнив короткое «извини», Шастун развернулся и быстрым шагом направился домой. Это момент, которого Попов так сильно боялся. Он был уверен, что это не просто детская влюблённость, это ведь что - то большее. Он будет верить, что Антон решится, сможет понять, что дороже человека у Арсения нет и не будет никогда. Но это потом, а сейчас Попов следит за включающимся светом лампочки на левом окне дома на перекрёстке. Шторы резко закрылись, но свет не собирался потухать. Вот и закончилась эра встреч. Арсений потерял Антона, как и надежду.» Дом из темно-красного стал более персиковым, что удивило Попова, проезжающего мимо перекрёстка. Видимо Майя, мама Антона, решила внести хотя бы какую то частичку света в их прекрасную хатку, находящуюся почти на окраине улицы «Звездной». Звучит красиво, но воспоминания больно бьют по месту в районе груди. Столько событий из прошлого Арсений переварить не смог, поэтому задерживаться долго не стал, продолжая свою поездку к дому своих старших родителей. Покосившийся сарай был полностью снесён из - за непригодности, а тот самый железный конь, фирменный, что Попов на скамейке под сиренькой начищал, стоял гордой статуей около калитки. Ржавчина так и не появилась. Видно дедушка долго его берег, знал, что ещё пригодится. Скамейка выцвела, кое где краска полностью слезла. Видно у стариков совсем дел невпроворот. Зато сад и грядки были просто в идеальном состоянии. Тут сразу понятно, - бабушка постаралась. Она всегда ищет проблемы в каждой детали, старается, чтобы было все полностью идеально. Может быть она хочет, чтобы ей завидовали ее вечные подруги - соседки, что постоянно заглядывают через забор под словами «а я тебя искала, думала ты в огороде», а после повторяют все то, что увидели. А может она просто любит делать красоту в своём саду. Это Арсений пока ещё не узнал, даже спустя такое количество времени. А вот и дом. Коридор все такой же. Здесь так же уютно, красиво и тепло. Бабушка, видно, в свободное время решила заняться вязанием и вышиванием, потому что белую печь украшали красивые мягкие длинные дорожки. На полу лежат точно такие же, только чуть длиннее. Пахнет пирожками и варёной картошкой. Где то в печи ещё трещат дрова и печётся мясо. Арсений дома. И ведь даже комнаты не поменялись. На столе лежит все тот же кроссворд Деда и расписание всех программ на ближайший месяц. Стена около их кровати все так же увешана фотографиями Арсения. А вот и сама комната Попова. Того самого, которому сейчас 15 лет. У него нет забот, зато есть прекрасный друг, верный железный конь и бескрайние просторы. Он был счастлив. Тогда. Когда ему было 15. Сейчас же он совсем запутался. Учеба настолько сильно влилась в его жизнь, что он даже забыл значение слова «отдых». А сейчас снова свобода. Снова та же пружинистая кровать, ковёр на стене и письменный стол, на котором с того времени ещё остались все вещи и книги, только немного прибраны. И нет ни пылинки. Бабушка каждую пылинку рассматривала, выслеживала. Ностальгия накрывала с головой. Столько эмоций было здесь прожито, да и ситуаций пережито немало. Здесь Арсений испытал весь спектр эмоций. От горя до счастья. От счастья до горя. И это были настолько приятные воспоминания, что сердце забилось быстрее, в носу слегка защипало, а в низу живота появились бабочки. Вот он первый раз сходил с дедом на рыбалку и поймал огромную щуку. Были бы друзья, Арсений незамедлительно похвастался бы, пока есть такая возможность. А здесь он уже помогает бабушке в саду. Пахнет мокрой скошенной травой и яблоками, что уже успели упасть на землю. Они настолько сладкие, румяные и вкусные что волей-не волей мысленно впадаешь в приятный коматоз, представляя как медленно вы их надкусываете, впитывая в себя соки сочного яблока. Бабушка надевала рабочие перчатки, поднимала тяжёлое ведро и носилась по всему огороду, словно рабочая пчела, что только-только родилась и полна сил. А Арсений сидит на качелях, что дед поставил ещё когда Попов был совсем маленький. Арсений сам их красил. С бабушкой конечно, потому что маленький ещё был, но сиденье он красил лично сам, вымазавшись в голубой краске. Дед ушёл со своими товарищами на рыбалку. Бабушка не прекращала упорные работы в саду. И вот приходит Антон. Снова в этой траве. Снова яркие веснушки покрывают его овальное личико. Глаза зелёные горят неким интересом. Казалось, что эта трава у него и за шиворотом, и в штанах, да даже в носках. Только потом уже Арсений от самого Антона узнал, что Шастун подрабатывает у некой директрисы хлебного завода данного посёлке. Траву косит. Зарплата-копейки, но на собственные нужды хватает с лихвой. А в руках держит ту эмалированную плошку. Новую совсем. Видно Антонина Павловна от нечего делать приобрела ее в местном магазинчике. Арсению тоже там как-то втюхивали ее, но если так поразмыслить, то зачем она ему? Даже бабушка собирает все ягоды-овощи-фрукты в огромные вёдра, а только потом уже перебирает в другие емкости. Чаще всего такими ёмкостями являются пластиковые глубокие тарелки. И первое, что увидел Арсений в этой миске была не клубника. И даже не ягоды и фрукты. Это были ароматные, только-только испечённые пирожки. От них пахло тестом и капустой. Оказывается Антон их пёк сам. Месил тесто сам, капусту подготавливал сам. Он сделал это для Арсения. Отбросил все свои заботы и занялся таким делом. Первое, что почувствовал Арсений, это тепло, растекающаяся по грудной клетке, затрагивая сердце. Снова оно прыгает, колышется, как после долгой безостановочной пробежки. Попов счастлив. Счастлив настолько, что кончики ушей начинают краснеть, глаза опускаются в пол, а губы расплываются в глупой полуулыбке, которая напоминает больше улыбку нездорового психикой человека. Может он и уберёт все эти признаки стеснения и благодарности, но биение ещё молодого сердца он точно прекратить не сможет. Закрадывалось даже такое чувство, что оно, сердце, стучит даже в висках и ушах, разливаясь «эхом» по всему телу, начиная ото лба и заканчивая пятками. Взяв один и надкусив, Арсений распахнул широко свои глаза, которые от наслаждения и удовольствия стали ещё более яркими. От них исходила чистая благодарность и удовлетворение. Лучше бабушкиных, конечно, Арсений пирожков не пробовал, да и не любит он хорошо питаться. С детства так приучили. Но только попробовав малую часть, Попов испытал все эмоции наслаждения, которые не мог почувствовать ранее. Это было настолько вкусно, что подгибались ноги. А самое главное, что это приготовил он. Тот, который давно сидит в голове, а может и не только там, Арсения, постепенно обволакивая собою все пространство, что ещё не было заполнено. Подняв свой взгляд, Арсений устремил его в глаза напротив. В них читалось восхищение и радость. Угодил. Понравилось. - Это лучшие пирожки, что я когда либо пробовал, Тоша. Тебе бы в повара заделаться. Громкий смех разрезал душный воздух вокруг них. Атмосфера из романтично-приятной стала более сумасшедшей. - Какой же из меня повар, Арсюш. Я же даже ложку нормально держать не умею. И отдав плошку Арсению, схватил свой мотороллер, садясь на сидение. Снова работа не ждёт. Антону некогда засиживаться с Поповым. Скоро конец одиннадцатого класса и поступление в хороший институт. А чтобы поступить куда душа лежит, - лишняя копейка не помешает. Прижав миску к себе, Арсений смотрел на уезжающего Шастуна. Как же больно осознавать, что ему нельзя даже сказать обычное слово «люблю». Но как же радостно, что в данный момент он рядом. Несмотря на работу, дела. Да даже возраст, хотя разницы у них как таковой нет. Но Арсений другой. Не такой парнишка, как живущие здесь. Он любит читать книги, наблюдать за растениями, а самое главное любит покой и уют. И похоже, Антон разделяет вместе с ним эту любовь. Но это было тогда, когда Арсений ещё подолгу сидел за книгами, качался на качелях и катался на велосипеде. Когда ясень ещё полностью была цела, а зелёные поля были похожи на изумрудное болото, которое затягивает на своё дно. А сейчас Арсений сидит на обшарпанной, но верной, скамейке, смотря вдаль на просторы. Бабушка давно отбросила все свои дела, чтобы приготовить внуку что-то вкусное, ведь «исхудал же, как так можно», а дед взял свой кроссворд и сидит около окна, иногда отвлекая бабушку от готовки, если не знает ответ. Попов снова почувствовал это щемящее чувство ностальгии. После чего самопроизвольно посмотрел уже на персиковый дом около ясени. В правом окне свет не был включён. Видно Майя со своим мужем уже давно спит, так как утром работа не ждёт. А в левом горел свет. Лампа все так же стояла на окне, шторы были точно такие же, как и шесть лет назад. Антон дома. Так хочется схватить точно такую же миску, собрать все уже созревшие ягоды и прибежать к нему. Чтобы вспомнилось все то, что уже наверняка забыл Антон, но все никак не мог откинуть Арсений. Но Попов просто поднялся, отряхивая джинсы от краски, и направился в дом, уже не оборачиваясь на домик позади. Главное, что он дома, что у него в окне горит свет. Он готовится к сдаче экзаменов и все так же работает на директора хлебного завода. Арсений просто будет надеяться и ждать, что он все таки навестит Попова. Ему расскажут, что он приехал и каждый вечер ждёт его на скамейке. На той самой, где они и познакомились. На той самой, где Антон отдал в ладошку Арсения ягодки вкусной прохладной клубники. На той самой, где Арсений мечтал о будущем. Об их общем будущем. Но уже без Шастуна. В левом окошке потух свет. *** Прошел месяц с того, как Арсений приехал к своим прародителям. Старики постепенно начинают заполнять опустевшие дома. Вся зелень расцветает. Наступает пора жизни. Начинаются весенние каникулы, дети снова начинают бегать по дорожкам и лазая по деревьям. Как и Арсений с Антоном когда-то. Болезнь Арсения взяла вверх. Велосипед отставлен в сторону, помощь бабушке и деду тоже стоит на заднем плане. Только книга и скамейка, больше нельзя. Глаза потускнели. Тонкие и без того руки стали ещё тоньше, кожа бледнее, скулы чётче. На улице под двадцать градусов, а Арсений в тёплом свитере, шерстяных бабушкиных носах и рыболовной панамке деда. Не прикид, а сказка. Но все равно холодно. Иногда становится страшно за свою жизнь. Особенно ночью. Ты сейчас одинок, кровать почти не скрипит, потому что ты не шевелишься, а все потому, что боишься. Боишься сделать лишнее движение. Боишься посмотреть смерти в лицо. Боишься закрыть глаза. Потому что неизвестно, когда именно ты умрешь. Поэтому остаётся только лежать и перебирать все те моменты, что ты уже прошел. И снова Антон. Он и только он постоянно маячит перед глазами. Попов каждый день сидит на скамейке ожидая чуда. Книга меняется за книгой. День идёт за днём, а он так и не подошел. Изменился, тут ничего не скажешь. Издалека посмотришь, кажется, что выше деревьев. Стал худее, но мышцы были видны даже с такого расстояния. Как бы хотелось просто обнять. Да можно и без прикосновений, постоял бы рядом. Спросил бы, как дела. Арсений бы рассказал. Все рассказал, без утайки. О том как страшно, больно и непонятно. О том, какие смятения ежедневно окружают. А самое главное о том, как сильно он скучал. Страницы подходят к концу, как и рабочий день. За мыслями не замечаешь, как день подходит к ночи. Детишки ещё не разбегаются, но старшее поколение уходит по домам, чтобы приготовить ужин и подготовить все ко сну. Бабушка принесла тарелку с овсяной кашей и ягодами, которые выложены в виде смешного личика. Приятно. Но уже так надоело, что комом все встаёт в горле. Клубнику бабушка выращивала сама. Специально для Арсения. Но это не та ягодка, которую Попов ждёт. По-любому у Антона она тоже уже выросла. Но Арсений этого не узнает. Только если Антонина Павловна бабушке не расскажет, а та в свою очередь поделиться с Поповым. Каждый день по вечерам они так сидят, обсуждая каждую мелочь, произошедшую за день. То бабушка майского жука найдёт, то какую то старинную иконку. Снова со знакомой встретилась в ларьке, которая нагородила ей всякой чепухи. Арсений слушает, правда. Иногда даже подключается к разговору, но все же ему как-то неспокойно. Что-то должно произойти. А хорошее или плохое он не понимает. Поэтому сидит, впираясь глазами в траву под ногами. Бабушка ставит тарелку к себе на колени, смотря на внука. Совсем сломался. - Отбрось волнения, Арсюш. Я вижу, как ты загоняешься в угол и там же терзаешь себя. Сейчас тебе нужно думать о своём здоровье. - говорит, - Мы с дедушкой всегда рядом. Поставила тарелку подле Попова и направилась в дом, теперь прикрывая входную дверь. На улице похолодало. Здоровье. А как же о нем не думать. Думает. Поэтому и синяки с каждым разом все темнее и темнее. Арсений прикрыл книгу, смотря на обложку. Снова закончил, а то, чего ждал, так и не случилось. Снова ночь настаёт. Пора задумчивости и тревоги. За своими мыслями Попов не слышит шорох песка по дороге, приближающегося к нему. Скамейка снова с его стороны приподнимается. Как тогда, в 2001. Слышен стук эмалированной плошки по дереву. Арсений переводит взгляд и видит его. Это он. Точно он! Не забыл, пришёл. Сидит и смотрит точно в душу, ища ответы. А зрение Арсения не подвело. И правда схуднул, но, видно, из-за вида деятельности набрал мышечную массу, поэтому если не приглядываться, - даже не поймёшь. Тоже точно такое же овальное личико, заполненное веснушками. Волосы напоминают гнездо птицы в весенний период. Футболка уже не в траве, но от неё исходит запах. Скошенная, даже уже давно сухая, трава. Снова воспоминания колко отдаются в душе. Антон опускает взгляд на руки Арсения, от чего тот сильнее их зарывает в свитер. А в голове только одно, - « Ему доложили. Он знает. Но не ушёл, а наоборот, вернулся.» Возможно потому, что Попову недолго осталось, и это какой-то знак свыше. Может Шастун все же принял Арсения, спустя такое количество времени. А может он просто соскучился. За такой промежуток времени, кажется, что не виделись почти всю жизнь. У каждого столько всего случилось и перевернулось, что хочется этим поделиться мимолетно, энергично жестикулируя руками. Но никто не начинает разговор. Сидят, молчат. Поднимают взгляды друг на друга. И прорывает. Антона резко, но стараясь аккуратно, поднимает Арсения за руку. После чего обнимает. Обнимает сильно, крепко, но бережно. Чувствуется тоска, что окружала его все это время. «Я скучал», - говорит. Подтверждение всех хороших мыслей и отчуждение плохих. Он наконец-то здесь. Рядышком. Совсем-совсем близко. Настолько, что Попов может почувствовать биение его сердца подле своего. Они сошлись в диком танце этих ритмов. Они не обгоняют, стараются биться в такт друг другу и вымышленной музыке, которую они оба так трепетно сочиняли за большой промежуток времени. Хочется сказать многое, но они молчат. Молчат потому, что наслаждаются. Наслаждаются каждым мгновение, каждой секундой. Каждым своим вздохом и биением сердца. Антон рядом. Арсений тоже. Они держатся друг за друга, уже точно не отпуская. Они обещают себе, что не покинут, не передадут. Пока не поймут, что осталось слишком мало времени. Болезнь прогрессирует. Арсению двадцать один. Он обрёл рядом с ним покой и взаимность.