Просыпайся...

...она была прекрасна. Её волосы, трепещущие от малейшего дуновения ветра, не выходят из моей памяти, хотя я перепробовал уже всё — не могу перестать ходить за ней, как сумасшедший, по пятам. Она стала моей одержимостью. Она прекрасна. Как она заправила прядь за своё очаровательное ушко и улыбнулась ослепившему её солнечному лучу. А затем она повернулась ко мне. Я замер, не в силах ни говорить, ни пошевелиться. Этот момент не отпускает меня. Я прокручиваю его вновь и вновь, пока она ещё не проснулась. Сегодня мы оказались в одной постели. Даже во сне — она выглядит действительно божественно. Она идеальна. Солнечный луч робко заглянул к нам через глаз вырезанной в оконной раме птицы, с мягкого облака приземлившись на тёплую спину этой очаровательной девушки, будто целуя её манящую кожу. Я робко коснулся этого места своим слегка прохладным в сравнении с её спиной пальцем, стараясь не разбудить, так как её чудесные длинные волосы древесно-чайного цвета, такого же тёплого, как она сама, раскинулись по моему телу, на котором она уютно устроилась. Я хотел запечатлеть в памяти этот момент. Как поёт птица на улице, как шумит листва, как разговаривает кто-то на улице. Как кричат дети, весело смеются юные девы и как зазывают на ярмарке народ торговцы. Моё тело не слушалось меня — оно слегка подрагивало, когда я смотрел на её безмятежное лицо, устроившееся на моей груди. Она улыбалась. А я лишь приходил в смятение, видя, как доверчиво она устроилась с этим человеком в этой постели. Понимая, что наступило утро и началась городская суета, я забеспокоился: её брат точно разозлится, если во время его утренней прогулки, когда он заглянет во дворец Повелительницы Ветров, её не будет дома. Жалко было будить её. Я решил, что сначала встану сам, раздобуду нам что-нибудь к завтраку, а потом уже побеспокою сон моей прекрасной богини. Я попытался осторожно подняться, сначала вытащив из-под чужой тяжести ноги, потом слегка приподнимаясь торсом и пытаясь аккуратно подхватить рукой её голову, чтобы переместить с моей груди на постель. Но я не смог освободиться, так как, как только я слегка приподнялся и попытался провести свою манипуляцию, её голова вдруг перестала быть неподъёмной и тяжёлой — дева Ши зашевелила ей и слегка упёрлась лбом в мою ладонь. Она ласково потёрлась об неё, а потом её ресницы затрепетали — она обратно прикорнула к моей груди, потеревшись уже о неё словно кошка. — Ты проснулась? — тихо, почти мыча, проговорила она своим звонким, но мелодичным голосом, когда я почти закончил судорожно принимать обратно женский облик, создавая в теле женские пропорции. Таким образом положение моей спутницы не изменилось — вот только моя приподнятая было спина снова была на постели из-за появившегося в груди объёма. — Да, я проснулась, А-Цин, — снова коснулся я её головы, когда она, устроившись поудобнее на моей груди, раскрыла свои прекрасные светлые, искрящиеся улыбкой очи. Я слегка замер на мгновение, всё ещё не в силах привыкнуть к женскому голосу из своих уст, но потом погладил её по голове — она по-кошачьи зажмурилась, излучая некое состояние покоя, ощущение которого заставило меня ещё на долгие секунды просто замереть на месте. Всё пошло как-то наперекосяк. И в то же время всё было лучше некуда! Я в постели с самой лучшей девушкой на свете, мы провели ночь... Что может быть лучше этого?.. Что угодно может быть лучше обмана. Это началось очень давно. Я вознёсся так давно, что уже и не помню, когда это было и как произошло. Быть богом топей и болот, конечно, не так прекрасно, как быть повелителем более благородных вод, как старший брат моей возлюбленной. Но всё же люди часто обращаются ко мне за помощью — просят оберегать их жизнь от злой стихии, от местных монстров. Но на самом деле у болотной местности есть и другая сторона — некоторые заболоченные территории бывают даже более плодородны, чем какая-нибудь пустыня... В общем, живу не жалуюсь. Все проблемы начались тогда, когда я влюбился. Не скажу, что никогда не замечал её. Нет, наоборот, я всегда её замечал, потому что она была именно той, кто выделялся из толпы своей яркостью и непосредственностью. При том, что она была мила со всеми, кажется, настоящих друзей у неё не было — она часто бродила в одиночестве, выглядя, кажется, всё такой же жизнерадостной, но я видел — она тоскует по чему-то, возможно даже сама не зная, по чему. Я украдкой следил за ней. Это вошло в привычку. Я знал, где она бывает, что любит, с кем встречается. Я будто мог читать её мысли, зная наперёд, чего она хочет и как поступит. Однажды весенним днём она заметила меня — задержала на мне взгляд и улыбнулась. В этот момент всё переменилось. Я решил зайти дальше. Среди всех небожителей я не сильно выделялся, а потому я решил пойти на радикальный шаг. Немногие боги знали меня лично. Что уж говорить о друзьях, которых у меня вовсе не было. Зачастую я проводил время лишь в окружении бумаг, в выполнении просьб поклоняющихся мне людей и в походах на ярмарки с целью вкусно поесть. Из помощников у меня был разве что один Мин Цзинь, который зачастую и сам пропадал где-то по поручениям молящихся. Что уж говорить о небесном владыке, который постоянно забывал о моём существовании в целом, из-за чего на самом деле я не так уж и сильно огорчался. В тот день мне попалась на глаза одна занятная книга. Она будто сама попала ко мне в руки, когда я в задумчивости пробегался глазами по стеллажу. Там я и узнал о возможности влиять на воспоминания окружающих людей. Тогда я и решил стать женщиной. Нет, не с целью коварства, а просто чтобы быть ближе к той, кого люблю. Тогда она, возможно, увидит во мне родственную душу, тогда я смогу каждый день видеть, что она счастлива и она не одинока. Перевоплотившись, я промыл мозги Мин Цзиню. Это оказалось настолько просто, что я даже обомлел и ещё с десяток раз спрашивал его, точно ли я раньше не был мужчиной. Он с таким недоумением посмотрел на меня, что мне даже стало немного страшно, что существует настолько сильная магия. Удивительно, но этого не заметил даже сам небесный владыка — обратившись на собрании ко мне, повелителю болот Хэ Сюаню, он даже бровью не повёл, когда его взору предстала симпатичная женщина. Теперь у меня было больше возможностей находиться рядом с моей богиней. Однажды я даже пробрался следом за ней в горячий источник, рассмотрев изгибы её тела... Кажется, она не обратила на меня внимание, но само чувство того, что она может меня заметить, почему-то приводило меня в больной восторг, хотя должно быть совсем не так! Я стал странным. Я не был так осторожен, и пару раз она замечала меня — я хотел бы тогда сквозь землю провалиться, но почему-то не мог отойти от неё. Она была моим главным желанием. Сегодня было очередное собрание. Я явился уже когда до него оставалось всего несколько минут — возле ворот дворца небесного владыки собралось уже множество богов, которые громко спорили о чём-то своём. Я решил отойти от всей этой суеты в тень — к другому входу во дворец, который не был парадным и был закрыт всегда, не привлекая к себе внимание. Неожиданно на землю возле меня что-то приземлилось. Моё сердце внезапно остановилось. Это был её веер... Белый веер с иероглифом "ветер", тот самый веер! Я трясущимися пальцами поднял его с земли, робко оглядываясь — нашёл её возле того самого входа. Особенностью этого прохода внутри стены, огораживающей территорию дворца от народа, была деревянная ажурная решётка, которая позволяла прохожему украдкой заглянуть в чужой сад. Те, кто не знали о том, что это резное чудо в виде дракона открывается, подумали бы, что это — элемент декора. Я обнаружил её привязанной руками к решётке с помощью ленты цвета Цин. Какой ужас! Я тут же поспешил к ней, забыв обо всех приличиях. — Почему ты привязана?! — возмутился я, немного растерявшись. Наверное, я никогда не смогу принять того, что теперь я вынужден играть роль женщины и мой голос стал звучать так. Она лишь улыбнулась, светло, как умеет только она, и мягко взглянула на предмет в моих руках. — Спасибо, что принесла его сюда. Со мной всё в порядке, тебе не стоит беспокоиться обо мне. — Что ты делаешь? — совсем опешил я, наверное, впервые за долгое время не понимая её мотивов. Она немного задумалась и принялась выпутываться из своих оков, что далось ей с удивительной лёгкостью. — Ох, я всего лишь пробовала поднять свой веер в воздух. — В воздух? — зажила своей жизнью моя левая бровь, приподнявшись в непонимании. — Да, в воздух, — неловко приняла она веер из моих рук, опустив взгляд. — Дело в том, что я хотела создать своим артефактом, веером, ветряной поток, с помощью которого можно будет поднять в воздух сам этот веер, но каждый раз, когда веер начинал снижаться, мои руки не слушались и начинали ловить его из-за того, что я боюсь его испачкать. Это не давало возможности провести эксперимент — вдруг бы он, оказавшись у самого края земли, смог бы всё-таки подняться? Поэтому я решила привязать свои руки и попробовать запустить зубами, чтобы не было возможности его потом поймать, — она заметно покраснела. Нелепица какая-то. — Спасибо, что принесла его сюда. Он отлетел так далеко, что я даже не могла понять, в какую сторону. К сожалению, взять под контроль я это не смогла, но зато он полетел та-а-ак высоко, что скрылся за облаками. Она резко подняла палец вверх — я невольно поднял голову вслед за её движением — яркое солнце заставило меня слегка зажмуриться, в то время как моя собеседница, воспользовавшись тем, что я отвлёкся, вплела ленту обратно в волосы и беззаботно направилась в сторону главных ворот. — Просто я повелеваю ветром, меня Ши Цин зовут, — как бы невзначай сказала она, вынуждая меня тоже представиться. — Хэ Сюань. — Я часто вижу тебя на собраниях — ты всегда приходишь одна и ни с кем не разговариваешь, — продолжила она идти вперёд, а я немного смутился от того, что вызвал у неё интерес. — Мне нет дела до других, — кроме неё, естественно, но этого я не сказал, отвернув голову, чтобы она не увидела, как порозовели мои щёки. — Я хожу на собрания только чтобы соблюсти формальности. И вообще, я слишком занята делами своего храма, чтобы вести вежливые беседы о погоде и делать сомнительные комплименты. — Что ж, могу понять. Я редко общаюсь с кем-то из интереса, обычно мне приходится соблюдать формальную вежливость, чтобы ни с кем не ссориться. — Могу понять, — сказал я себе под нос, чувствуя, что со мной просто налаживают очередную связь для деловых отношений. Она резко развернулась, к чему я оказался не готов — наши лица отделяли считанные сантиметры. В тот момент я видел перед собой только её глаза, а в них — женщину в чёрном. Чужую и незнакомую. — Цзецзе, ты мне очень нравишься. Мне кажется, ты очень хороший человек, — улыбнулась она этой "женщине". Меня охватили противоречивые чувства. "Что за фамильярность?!" — был вопрос, отразившийся тогда на моём лице. С одной стороны внутри меня запылало огнём какое-то новое, очень яркое, тёплое чувство, от которого мои ноги подкосились, стали ватными и не способными двигаться. С другой стороны сердце будто пронзил осколок льда — ей понравилась она... Выдуманная незнакомка. Чёрт бы её побрал! — Ты ничего обо мне не знаешь, — резко обошёл я свою богиню, ускоряя шаг, пытаясь скрыть своё раздражение. — Тогда позволь мне узнать. Прошу, проведи со мной один вечер, я знаю место, где очень хорошо готовят. Всё за мой счёт, ты согласна? — проигнорировав мой агрессивный выпад, нагнала меня она, всё так же лучисто улыбаясь. Я остановился. Я думал, что могу её понять. Но теперь, когда ситуация складывалась так хорошо, я не мог поверить в то, что слышу — моё сердце стучало так быстро, что вот-вот готово было разорваться. Мне хотелось закричать, сказать, что я не понимаю. Не понимаю, что происходит сейчас, зачем я в это всё впутываюсь и почему она вдруг повела себя так, как я не мог предположить. Тяжело вздохнув, но внешне сохраняя невозмутимый вид, я тихо ответил ей: — Хорошо.