Просыпайся...

Нежная, страстная и такая сладкая. Её манящие глаза, словно кошачьи, и эти мягкие, немного пухленькие губки... Не могу от них оторваться. Я прижал её к себе сильнее — она обхватила ногами мои бедра, закинув руки на плечи и слегка царапнув меня ногтями. Я чувствовал, как поднимается во мне животная страсть, и, то ли от источника, то ли от наших тел почувствовал невероятный жар и обжигающее, рвущееся наружу желание. Не прекращая пробовать на вкус её губы, её язык и чувствуя, как её обнажённая кожа соприкасается с моей, я прижал её к каменному выступу, готовясь зайти дальше. Трепетно обвёл руками её тело — от плечей по стройной талии, вдоль бёдер, запоминая эти изгибы, коснулся груди и слегка сжал её рукой, задев горошинку соска — Ши Цин слегка выгнулась и тихо простонала, прижимаясь ко мне сильнее. И пусть сейчас моё тело не могло дать "однозначную реакцию", каковая есть у мужского детородного органа, я чувствовал, как всё внизу пульсирует — и у неё, и у меня. Что нам нужно что-то большее, чем просто поцелуи. Я подхватил её руками, усаживая на берегу, затем мягко коснулся её бедра, прося раскрыть ноги. Она повиновалась, тяжело дыша, поправляя мокрые волосы и томно глядя на меня, слегка улыбаясь. — Что ты хочешь сделать, Хэ Сюань? — игриво глянула она, дразня меня своей эротичной позой. — Хочу сделать тебе приятно, — поцеловал я её кожу возле заветного места. Она еле заметно вздрогнула и, видимо, немного опешила, пытаясь сомкнуть ноги. Тогда я вернул их в нужное положение, крепко удерживая руками за лодыжки, склонился, почти коснувшись губами... Она ойкнула, отодвигаясь от меня всё дальше на сушу. — Кажется, вино пролила, — тихо, затаив дыхание, пролепетала она, увидев кувшин, который теперь лежал на земле горизонтально и из которого в траву потёк небольшой ручеёк. Ши Цин продолжала улыбаться, но краешек её губы еле заметно подрагивал. Внезапно что-то больно укололо меня в висок. Странное видение пришло ко мне — болезненно невыносимое. Я схватился за голову, сдавливая её, чуть ли не рвя на голове волосы, желая, чтобы боль прекратилась. Затем я почувствовал... Почувствовал... Отвращение. К ней. К самой прекрасной на свете. Голая. Жалкая. Хочется причинить ей боль, сам не знаю, отчего. Когда-то такое уже случалось... Пролитое вино... Что-то страшное произошло тогда. Неправильное. Она виновна в чём-то ужасном. В чём-то, что прощать нельзя. Я схватил её ногу и потянул в воду. Она вскрикнула от моего резкого и чрезмерно сильного действия. Плюхнувшись в горячий источник, рассмеялась, затем, вынырнув, тут же схватила ещё не полностью опустевший кувшин, жадно поглощая то, что осталось там. Открыто, но с явно видимыми нотками безумия глядя на меня, она рассмеялась. "Вот сука", — мои пальцы с острыми когтями оказались на её горле. Лёгкий хруст и тонкий писк — притянул к себе это невозмутимо безмятежное лицо и резким движением толкнул её под воду, удерживая там. Из воды шли пузыри, она пыталась вырваться, но я должен был удерживать её так. Что-то внутри шептало мне, что так нужно, что это правильно. Когда напряжение в моей руке достигло своего пика, болезненное ощущение обессилело её — я отпустил повелительницу ветров. Затем, крепко сжав рукой её волосы на затылке, вытащил, испытывая странную смесь гнева, отвращения и... Почему-то до сих пор не утихшего возбуждения. Её лицо по-прежнему не выражало страха, она всё так же безумно улыбалась. Отпустив её, я снова ощутил её губы на своих, и мы опять сплелись друг с другом. Моя нога оказалась между её ног, и я хотел бы сделать что-то большее, но тут со стороны таверны послышались голоса. Оторвавшись друг от друга, мы тяжело дышали, ища в глазах друг друга ответ на немой вопрос: "Что будем делать?" Девушки уже начали спускаться к нам, как вдруг Ши Цин хихикнула, схватила меня за руку и, улыбаясь неизвестно чему, повела на берег. Там мы начали с удивительным после всего произошедшего спокойствием одеваться, слегка отвернувшись от подходящих к нам дам. И действительно: что же странного было здесь, на горячем источнике, в двух обнажённых девушках? Обратно мы шли быстро. Мне никак не приходило в голову, как завязать разговор, а А-Цин тактично молчала, будто не замечала моей нерешительности. В таверне моя спутница, коротко объяснившись с хозяйкой, поманила меня на второй этаж. Я пошёл за ней, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение, грозящее перерасти в панику, опасаясь того, что может поджидать меня за закрытыми дверями с ней. Хотя казалось бы — "что-то" уже произошло буквально только что, не поздно ли теперь отступать? Как только дверь закрылась за нами, меня поглотила темнота. Я слышал её дыхание и шорох её одежд. Мне казалось, что она всё ещё улыбается. Да что там — на меня сквозь тьму помещения будто бы смотрели её чуть ли не светящиеся, кошачьи глаза! Я сглотнул и слегка попятился, уперевшись спиной в стену. Она же наоборот, прошла вглубь комнаты, зажигая небольшой фонарь. Поманила меня к себе. На негнущихся ногах я сделал три шага. Остановился, испугавшись своего кажущегося осязаемым сердцебиения. Не выдержал — закрыл глаза, надеясь, что всё происходящее окажется сном, я очнусь в своём дворце и как ни в чëм не бывало возьмусь за божественные поручения. Я не был готов к такому близкому контакту! Но увы — она всё ещё сидела передо мной, ожидая. Заметив моё волнение, она всё-таки заговорила первая: — Тебя тревожит всё..это? Подойди ко мне, — она вытянула в мою сторону свои нежные руки. Мои пальцы осторожно коснулись её кисти — она взяла их и легко потянула меня к себе, усаживая на постель. — Если я тебе неприятна, или же ты просто не готова к такому, я действительно не обязываю к чему-либо... Она опустила свои глаза, от неяркого неровного освещения казалось, что её ресницы трепетают, подобно крыльям бабочки. Её губы опять изогнулись в смущëнной улыбке: — Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Чувствуя, как тяжело ей дались эти слова, как она слегка сжала мою руку, уговаривая остаться, я склонился к ней, целуя её горячую щëку возле краешка губ. Она опешила, выпустив мои руки — я крепко её обнял: — На самом деле ты действительно очень мне нравишься, — тихо прошептал я, зарывшись лицом в её локоны. Это признание вырвалось у меня против воли, я прижал её сильнее. Она слегка неверяще и боязливо обняла меня в ответ. От неё пахло цветами, чем-то весенним. От неё пахло жизнью. Мы просидели так какое-то время, лишь чувствуя друг друга, затем так же беззвучно разделись и легли. Испытывая на себе жар этого хрупкого нежного тела, обняв её, я тут же провалился в прекрасный сон. В месте, где не проникает свет, где смешались ночь и день, где не слышно суеты жизни и страха смерти стояла по-прежнему тягуче напряжённая атмосфера. Холодный дворец чёрных вод был по-прежнему мрачен и угрюм, но очень подходил своему пусть и оживлëнному, но озлобленному на весь мир хозяину. Тот, подперев ногой чужую голову, с презрением глядел на лежащего. В нём бушевала такая ненависть, что он вот-вот готов был проломить чужой череп, от чего пленник замер в немом крике, предвкушая скорую погибель. — Этот Хэ Сюань... — чувствуя, как тяжёлый сапог ещё сильнее сдавил голову, демон закричал, но тут же прикусил свои одежды, и глаза на его вспотевшем от напряжения лице с глубоким страхом и благоговением вновь обратились к хозяину. Ши Сюань был зол как никогда. Опять из-за этого повелителя топей портились все его планы! Ши Сюань не был обычным демоном. Много лет назад он вышел с горы Тунлу, став князем демонов, и скрылся в Чёрных водах. Никто не знал, почему он не высовывается и её даёт о себе знать, но все до безумия его боялись — заплывающие в чёрные воды моряки уже никогда не возвращались. Все полагали, что он хочет тишины и покоя. Возможно, так оно и было. Но в какой-то момент всё кардинально изменилось — Ши Сюань, демон чёрных вод, внезапно стал похищать людей. Отчего-то: то ли от злобы на мир, то ли от чувства всевластия он стал похищать важных людей — от воинов и советников до царских особ. Никто не знал, что происходило с ними во владениях демона, но назад они уже не возвращались. А чёрные воды начали расползаться всё шире, мешая рыбакам и морякам вести свою деятельность. Однажды чёрная вода добралась и до земель, за которые отвечал Хэ Сюань. Тогда жители начали просить его о помощи — и действительно, довольно скоро воды отступили и всё вернулось на круги своя. Когда об этом узнал Ши Сюань, он невообразимо разозлился — никто из небожителей до этого не мог пойти против него, а тут какой-то болотный божок, который решил, что может с ним тягаться? Как бы не так! Ши Сюань решил выкрасть местного императора, чтобы показать — даже с покровительством Хэ Сюаня они не защищены от всесильного Черновода. Но когда слуги Ши Сюаня уже почти исполнили свой план, их с боем встретили люди Хэ Сюаня. Схватка длилась довольно долго — сражение было кровопролитным. Единственный выживший доложил своему хозяину: план провалился по вине небесного чиновника. Злость охватила всё тщеславное и самолюбивое тело Ши Сюаня, каждую его косточку. Его миловидное лицо опять исказилось гримасой обиды. Он приказал своим сподвижникам пробраться к Хэ Сюаню и убить его! Никто не может стоять на пути хозяина черных вод. Но Хэ Сюань, будто бы зная о заговоре, не оказался во дворце, что и разозлило демона в этот раз. Он чуть не сорвался на слуге, принëсшем ему эту весть, но, сделав несколько вдохов и выдохов, он оскалился: — Вон. Расправив мантию, он сел на трон, состоящий из крупных рыбьих костей. Он ожидал их скорую встречу, чувствуя непреодолимое желание свернуть дерзкому небожителю шею своими же руками.