Of Nightmares and Lily Doodles

      В четырнадцатый раз Гарри видит этот сон, и даже Драко уже устал от него.       Сколько себя помнит, Драко Малфой видел сны Гарри Поттера. Конечно, сначала он не понимал, что происходит. Но позже, после окончания первого курса, когда Драко все снились кошмары о битве Гарри с Квирреллом, он понял. Драко хотел бы вернуться в прошлое и понять это раньше. Он видит сны Гарри и знает о нем слишком много, чтобы не захотеть что-то изменить, не помочь. На самом деле, он хочет быть рядом с Гарри. Он хочет быть его другом.       Гарри видит один и тот же сон уже в четырнадцатый раз, и он отчего-то намного хуже других его кошмаров.       Хуже, чем Дурсли, хуже, чем Квиррелл, чем Василиск, чем Том Реддл, чем смерть Седрика или Сириуса.       По крайней мере, Гарри казался живым в них.       В этом сне, в четырнадцатый раз, Гарри сидит на камне посреди поля, которое простирается в вечность, дождь льет на него сверху. Холод абсолютно невыносим для Драко, но Гарри даже не дергается. Холод всегда спешит завладеть Драко. Драко не знает, видит ли его этот Гарри-Из-Сна, поэтому никогда не ходит.       Однако худшая часть этого сна не опущенная голова Гарри, не кричащая о неуверенности поза, не холодный воздух и дождь. Нет, худшая часть этого сна — воспоминания о всех оскорблениях, которые кто-либо когда-либо говорил Гарри, и его ответы. Гарри слушает, как Вернон Дурсль говорит ему, что он пустая трата места, и Гарри соглашается, извиняется. Он слушает, как Мардж называет его неблагодарным, и снова соглашается. Драко слышит, как сам называет Поттера Шрамоголовым, а не особенным. Гарри соглашается. Он слышит голоса Волдеморта, Беллатрисы Лестрейндж, Люциуса Малфоя и многих других, которые называют Гарри еще как похуже.       И в четырнадцатый раз Гарри соглашается.       И в четырнадцатый раз Драко абсолютно не согласен.       Драко просыпается, сон заканчивается как всегда — резко. Он встает с постели и направляется на завтрак как можно скорее.       Он ненавидит думать об этом глупом сне.       Он понимает, что, возможно, ему следует беспокоиться и, вероятно, сказать кому-нибудь, что он не видит собственных снов. У него просто никогда их не было, но сны Гарри он видит все время. Ну не все время. Гарри мало спит, поэтому если он не спит, Драко ничего не видит.       Драко думает, что, может быть, Гарри видит его там. Вероятно, он не понимает, что Драко не просто часть снов. Он качает головой, когда Блейз спрашивает, собирается ли он завтракать или просто будет сидеть и смотреть.       В конце завтрака Поттер входит в Большой зал с улыбкой на лице, но сотрясаемый дрожью. Так же, как всегда. Гарри смотрит Драко в глаза, как будто знает. Гарри снова дрожит, и Драко чувствует холод глубоко в своих костях.       Следующие две ночи Драко не видит снов, и независимо от того, сколько одеял он использует, он не может согреться.       Гарри выглядит таким уставшим, думает Драко. Слишком уставшим для шестнадцатилетнего парня. Таким уставшим, будто весь мир его расстроил.       (А так и есть).       На третий день после этого Гарри снова спит.       В пятнадцатый раз он видит этот сон, и Драко он уже так надоел.       Гарри сидит на том же камне, на том же поле, в пятнадцатый проклятый раз. Гарри наказывает себя в этом глупом сне в пятнадцатый раз, и Драко плачет.       Он плачет, и как раз в тот момент, когда делает шаг вперед, протягивая руку более отчаянно, чем следовало бы, чтобы сделать хоть что-нибудь, чтобы заставить его прекратить, Гарри поворачивает голову к дождевым облакам и болезненно кричит.       Это не первый раз, когда сон заканчивается таким образом, но Драко слышит крик до конца недели, даже когда Гарри избавляет себя от кошмара Сном без сновидений, который Драко «случайно» подбросил в его сумку.       Он совсем не чувствует себя виноватым.       Из-за всего этого он проводит гораздо больше времени, думая о снах Гарри, чем о реальной жизни, и когда их объединяют для проекта по зельям, он понимает, что должен был это предвидеть.       Гарри спрашивает, почему он вдруг стал таким, за неимением менее отвратительного термина, милым.       Драко просто отвечает, что плохо спал, глядя Гарри в глаза.       Гарри отворачивается.       Драко кажется, что он слышит тихое «Прости».       Драко мозжит жука, которого резал, и даже не замечает раны, появившейся на указательном пальце, так он зол.       Не на Гарри, а на то, что это с ним происходит.       Никогда на Гарри. Больше нет.       В ту ночь Гарри снится, что они с Драко друзья, и это прекрасно. Пока Гарри не рассказывает, как его магловская семья относится к нему, на что «Драко» отвергает его и говорит, что он это заслужил.       На следующий день Драко убеждается, что Поттер слышит его рассказ о чистокровных родителях, злоупотребляющих детьми, и о том, что ни один ребенок — он шепчет: «И даже грязнокровка» — не заслуживает жестокого обращения.       Кажется, он видит улыбку Гарри, но, может быть, это просто освещение.       Два дня спустя Драко замечает пластырь на пальце Гарри. То же самое место, где он сам порезал палец.       Ну нет, эта странная связь, которая у них есть, не может работать в обоих направлениях, да?       Позже Драко намеренно режет большой палец, и еще один пластырь появляется на Поттере волшебным образом в том же месте.       Ага.       Драко рисует звезды на руках только для того, чтобы увидеть плохо стертые чернильные пятна на руках Поттера.       Значит, они оба в курсе.       Гарри снова снится отказ Драко, и это делает Драко больно.       Он не сказал бы такого и думает, что Гарри это знает.       Просто это все, что Гарри когда-либо знал.       Драко давит другого жука.       Гарри садится, потный от сна, и закашливается.       Поднеся руку к лицу, чтобы скрыть кашель, он видит надпись синими чернилами.       Я бы никогда не сказал такого.       Что? Гарри знал, что у него была какая-то странная безответная магическая связь с Драко, но казалось, что сам Драко никогда не замечал этого, так почему же он писал на собственной коже? Зачем?       В твоем сне. Я вижу их. Твои сны. А ты получаешь мои порезы и надписи взамен.       Гарри думает о каждом плохом сне, который у него когда-либо был, и мгновенно чувствует сожаление. Он пытается написать ответ, нацарапав «Мне очень жаль, что ты тоже должен их видеть», но, конечно, Драко этого не получает.       Почему от этого не легче?       Драко снова пишет, прежде чем он проваливается сон.       Я ненавижу твои кошмары, но не ненавижу тебя.       Прости.       В шестнадцатый раз Гарри видит этот сон, и Драко больше не может этого выносить.       В шестнадцатый раз Гарри слушает перечисление всех оскорблений, которыми его когда-либо называли, всех его неудач, неуместной вины. Драко слушает, как сам кричит «Это твоя вина!» снова и снова, но вместо ответа тело Гарри сотрясается. Драко понимает, но ему не все равно. Гарри уже знает, что он здесь.       В шестнадцатый раз Гарри видит этот сон, и Драко клянется, что он будет последним.       Тело Гарри дрожит. Но ему не холодно, он, вероятно, напуган, но дрожит, потому что плачет.       В шестнадцатый раз Гарри видит этот сон, но в первый, когда его довели до слез.       Он смотрит на Драко и говорит:       — Прости.       Драко качает головой. И просыпается со слезами на лице.       Гарри не в порядке, но это нормально.       Он коктейль из печали и сожаления, но есть и хорошие стороны.       В его сердце много любви. У него озорная натура, он храбрый, с горячим темпераментом, верный друг. И, конечно, он амбициозный, но ему нравится забывать об этом. В нем есть хорошее и плохое. Но он вроде как хочет, чтобы они не чередовались в зависимости от времени суток.       Он просто устал от всех этих кошмаров.       Драко просыпается и начинает писать:       Встретимся в вестибюле перед завтраком. Мне нужно поговорить с тобой. Кстати — просто для справки — я не думаю, что ты «раздражающий шрамоголовый, который никак не может сдохнуть», и ты определенно особенный. Для многих людей. Ну, по крайней мере, для меня.       И он не знает, когда стал таким сентиментальным — или так полюбил Поттера, — но это произошло где-то между кошмарами, в которых он видел прошлое Гарри, его самые большие страхи и печаль, и снами, где он видел надежды, воспоминания и желания Гарри. (А, возможно, сны о том, что они друзья или типа того, помогли).       Он не может просто позволить ему страдать.       Он не может ничего не делать. Он уже пробовал, но рука сама потянулась.       Кроме того, он думает, что понимает значение их связи.       Гарри просыпается, когда слова проявляются поперек его левой руки.       Он нервничает, но ведь есть причина, по которой он на факультете Гриффиндор.       (Он игнорирует голос, который говорит, что он должен был оказаться на Слизерине.)       — Мне так… — начинает Гарри.       — Не надо, — вместо ответа говорит Драко.       Гарри хмурит брови и молчит. Драко сидит рядом с ним, и это приятно. Они должны быть в классе, но они тут, и ни один из них даже не думает о том, чтобы тащиться на зелья. Слизнорт может подождать.       — Ты, видимо, много знаешь обо мне, — говорит Гарри чуть погодя.       — Да, — говорит Драко. — Слишком много. Слишком много, — выдыхает он.       Гарри снова хочет извиниться. Но не делает этого. Вместо этого он решает схватить Драко за руку и сжать ее, а когда тот удивленно поднимает глаза, Гарри смотрит в стену.       Он не счастлив, но и не выглядит грустным.       Просто уставшим.       Гарри спит. Ему снятся Волдеморт, Сириус, мистер Уизли, Квиррелл, Василиск, Том Реддл и дни, когда Драко Малфой плевал ему в лицо оскорблениями.       Но это — это просто кошмары. Они не могут осветить даже тускло горящей свечой его реальные сны.       Ему больше не снится тот кошмар. Прошло три недели, и Гарри так и не увидел его в семнадцатый раз.       Гарри все еще… ну, он правда не особо в порядке. Он видит сны, ему снятся кошмары, и Драко тоже видит их все. Но теперь они друзья, и это имеет огромное значение.       Гарри снятся кошмары, но теперь он просыпается от элегантных каракулей на левом запястье, подробно описывающих все причины, по которым эти сны не могут сделать ему больно, ободряющие слова и рисунки звезд, а иногда и лилий.       Гарри думает, что любых благодарностей не будет достаточно.       Так что нет, он не в порядке, но ему есть с кем поговорить сейчас, и у него не было ни одного действительно ужасного сна за эти три недели.       Драко и Гарри держатся за руки под столом на трансфигурации иногда, все замечают, но никто не осмеливается прокомментировать.       Гарри целует Драко в порыве момента, и осознание «Ох, я влюблен в Драко» приходит, только когда это случается.       Драко говорит ему:       — Какой же ты придурок, Гарри, конечно, Гермиона умнее меня, честное слово. Я благодарен за комплимент, правда, так приятно знать, что тебе не все равно, но я…       И Гарри просто… просто сжимает его челюсть и целует в губы, пока мозг кричит «Что, черт возьми, ты делаешь?», только чтобы он наконец понял.       Гарри любит этого полного придурка.       Драко моргает, привыкая, а Гарри, кажется, примораживает к месту ужас от самого себя. Что он наделал? Драко откашливается, Гарри выглядит так, словно его поймали и он готов к смертному приговору. Драко только улыбается, называет его придурком еще раз и держит за руку по пути к выходу.       Я люблю тебя. Драко пишет это на тыльной стороне левой руки.       Немного трудно читать послание над неприятным шрамом Амбридж, но как только Гарри понимает написанное, он весь начинает светиться.       Гарри снятся дни с Драко, то, как они заведут собаку и назовут ее Бродяга в честь Сириуса. Ему снится, как они идут на пляж и держатся с Драко за руку, и он кричит «Я люблю тебя, Драко Малфой» со скалы и целует его, только чтобы понять, что вау, это настоящий Драко.       Нет никакого Драко из сна, есть только настоящий он.       И когда он просыпается от саркастических слов Драко на своей ноге, отмечающих, насколько он романтический болван (серьезно, Поттер), он определенно не краснеет и определенно не чувствует, как сердце набухает от цветущих там лилий и маленького, почти незаметного «Я тоже тебя люблю», написанного на внутренней стороне левого безымянного пальца.       Гарри и Драко целуются уже в четырнадцатый раз, и Драко не думает, что когда-нибудь устанет от этого.       Гарри все еще не в порядке, но он старается. А Драко поддерживает его на каждом шагу. Это тяжело, и они иногда ссорятся, но никто не может сказать, что они не предназначены друг для друга.       В четырнадцатый раз они целуются, но, сказать по правде, в тысячный раз Драко думает: «Это парень, которого я люблю».       Гарри видит сны, и Драко ему тоже снится. Драко делает ему больно, а Гарри принимает эту боль.       Гарри все еще уставший. Но никогда настолько, чтобы казалось, будто весь мир его расстроил.       (А так и есть).       Не в этот раз.

<3