Часть 1
9 мая 2022 г., 01:01
Стивен был всем, чем хотел быть Марк Спектор. Он был добрым, вежливым и глуповатым – настолько, что иногда это совершенно поражало Марка. Он ничего не знал о реальном мире, следовал за общественным стадом и не задумывался ни о чем. Игнорировал яркие, кричащие сигналы тревоги об опасности. Отмахивался от синяков, которые не помнил, как получил, и свиданий, которых не помнил, как назначал, пока не стало невозможно этим пренебрегать.
Пока это не ударило Стивена по лицу, не превратило его некогда обычную, беззаботную жизнь во что-то темное и жестокое. Позволив Марку объединить их жизни, смешать его грязь с чистотой Стивена.
Он ненавидел его за это. Он ненавидел, что Марк разрушил его невинность, осквернил его разум и открыл ему глаза на реальность.
— Это твоя вина. Тебе стало любопытно, и ты заглянул туда, куда не следовало, — говорит Марк Стивену, и, может быть, он прав. Наемник предупредил его (пригрозил ему), чтобы он прекратил поиски истины.
Он не послушал.
А зачем ему слушать? Не похоже на то, что Марк настоящий. Ничего из этого ненастоящее.
У Стивена все равно нет выбора – он вынужден поверить, игнорировать иррациональность происходящего и работать с Марком. Сотрудничать против своей воли и просто быть послушной маленькой штучкой.
Это раздражает Стивена, и все чаще он обнаруживает себя сгорбленным в ванной по ночам, опустошая свой желудок в унитаз. Потому что теперь у них обоих на руках кровь.
Он убивал людей. Теперь он ужасен, развращен, и Стивен не может заставить себя винить Марка за это.
***
Раньше, когда он разговаривал с Марком, он был напуган и заикался. Сейчас он выпрямляет спину и выставляет свою гордыню напоказ, разговаривает с Марком так, будто они на одном уровне. Будто они одна команда. Это, конечно же, не так; они никогда не смогут быть на одном уровне, и Стивен знает это. Он понимает это, но лгать самому себе легко. Так проще. Они – просто два человека, связанные судьбой и отчаянием, постоянно держа ножи у глоток друг друга. Они проходят через это, целуясь. Кусаясь, царапаясь и разрывая чужую кожу на грани реальности в загадочном месте, где они могут встретиться лицом к лицу. В своей собственной плоти и костях они вымещают друг на друге все, что чувствуют. Так проще, напоминает себе Стивен, когда Марк прижимает его лицом к полу и трахает сзади. Это быстро, грубо и больно, но Стивен умоляет именно об этом. Хныкает, прося большего, с готовностью раздвигает ноги и торопливо выгибается навстречу. Его колени ноют из-за трения с полом, и Стивен выпускает низкий горловой звук, когда Марк наклоняется ближе, чтобы укусить его за плечо. Он скулит от боли, которая распространяется от места укуса до ключицы, чтобы потом раствориться во всем его теле. Жадно слушает, как Марк шепчет ему в ухо грязные бессмысленные вещи, вскрикивая при каждом точном толчке («Ты хорошо выглядишь, Стивен. Так идеально меня принимаешь. Такой узкий. Такой мокрый»). Он сжимается вокруг Марка, слыша, как тот ругается (но не на него), и чувствует распаленное до предела возбуждение, поднимающееся в своем животе. В их животах. Они кончают вместе; Стивен кричит в пустоту, устраивая вокруг себя беспорядок (Марк ворчит на него позже, собирает сперму и скармливает ему. Не стоит тратить впустую, упрекает он. Стивен принимает так, как будто его этому учили – идеальный маленький питомец, готовый всегда услужить). Марк горячо дышит на раскрасневшуюся кожу Стивена – упирается лбом в его лопатки – и замирает, тщательно погружаясь глубже. Он наполняет Стивена, скользит мозолистой рукой по его животу, чтобы нащупать там небольшую выпуклость. Стивен скулит, кусает костяшки пальцев, когда Марк слегка нажимает на нее. — Чувствуешь меня, Стивен? Чувствуешь, как я наполняю тебя? — Да, — шепчет Стивен, прикусывая губу, чтобы подавить жалобный звук, когда Марк выходит из него. — Только я могу трахать тебя так. Больше никто. Больше никто не сможет дать тебе то, что нужно, только я, — говорит Марк, но Стивен практически не слушает. Он все еще под впечатлением и пытается отдышаться; даже после стольких раз, когда они занимались этим – упорно втискивая это в его рутину – это все равно оставляет Стивена в руинах. Сносит ему крышу, выбивает воздух из легких, потому что, черт возьми… Марк хорош, действительно хорош. Слишком хорош для него, и Стивен внезапно чувствует вину. — Только ты, — хрипло соглашается он через мгновенье, дыша через раз. Стивен переворачивается на спину, морщась от синяков на бедрах (яростно краснея из-за засосов, украшающих его горло). Марк все это время наблюдает за ним, а потом устраивается между его бедер и смотрит на Стивена сверху вниз полуприкрытыми глазами. Он наклоняется, чтобы подарить ему легкий поцелуй. Прикусывает распухшие губы Стивена, чувствуя, как его сердце опасно пропускает удар, когда тот сдавленно стонет и приглашающе открывает рот. Иногда Стивен хочет, чтобы это просто закончилось. Иногда вина, смерть и опасность одолевают его. Иногда ему хочется свернуться калачиком и прекратить свое существование, чтобы его больше никогда не видели. Заплатить за свои (их) преступления, потому что это меньшее, что он может сделать. Стивен, в конце концов, бесполезен. Он слаб, бесполезен и глуповат, и это то, что Марк находит в нем таким прекрасным. Это то, что заставляет Марка целовать его, напоминать ему: — Ты здесь, и ты настоящий. Ты хороший человек. Слова прилипают к Стивену, окутывают его теплом, которого он раньше никогда не испытывал. Выявляют в нем худшее и лучшее. Дарят сладкое, мягкое объятье. В конце концов, именно это помогает Стивену продолжать. Поднимает его с постели, чтобы начать очередной день. Потому что, по крайней мере, кто-то смотрит на него, разбирает весь его мир на части и вновь собирает с каждым новым укусом и поцелуем, каждым толчком. По крайней мере, кто-то разговаривает с ним и произносит его имя, словно молитву. Выдыхает имя Стивена так низко и опасно, что у него дрожат коленки. Они никогда не будут на одной волне, никогда не будут на одном уровне. И именно поэтому от этого невозможно отказаться.
