Надежда

Каэнри’ах, разрушенная проклятьем, уже давно не стонала от боли. Прошли дни, когда её жители утопали в отчаянии, медленно теряя свою человечность. Нет, людей здесь больше не осталось. Лишь их тени, укутанные в безумие и ненависть. Каэнри’ах умолкла под натиском Хаоса, и Бездна сомкнулась, забирая в свои владения безбожную страну. Конечно, некоторые существа, так и не смирившиеся с приходом новой реальности, всё ещё пытались сопротивляться. Те, кто когда-то имел власть по праву рождения, не могли принять царствование Сущности. Их мелочное понимание мира, отрицавшее даже власть Архонтов, не вмещало в себя что-то столь огромное, всесильное и неизбежное, как чистый Хаос. Дайнслейф широкими шагами двигался к последнему пристанищу полулюдей, отгоняя злобные тени искрами звёздного света. Остатки королевской семьи Каэнри’ах представляли собой жалкое зрелище: ткани их старинных платьев выцвели и потеряли свой лоск в швах и заплатках, их лица пожелтели и осунулись, то тут, то там из-под рукавов и штанин проглядывали куски шерсти или плохо стриженные когти, а таких неухоженных, мозолистых рук нельзя найти ни у одного аристократа в странах Семерых. Как только Дайнслейф вошёл в руины замка, все здешние обитатели тотчас же бросили свои дела и ринулись в приёмную залу. Их полубезумные глаза сверкали из тени стен, отдавая отблеск от нескольких зажжённых свечей, но сами существа молчали, лишь жадно пожирая гостя взглядами, полными болезненной надежды. В центре залы стояла женщина с округлым животом. Она теребила рукава, пытаясь справиться с собственной тревогой и страхом. Дайнслейф остановился перед ней и, не тратя времени на приветствия, вытащил свой звёздный компас. Мягкий свет, осветивший всё помещение, был слишком инородным для Бездны. Стрелки вертелись в созвездиях, отражаясь отблесками на стенах и потолке. Местные обитатели затаили дыхание в восхищении чудом. — Это необычно, — произнёс Дайнслейф. — Энтропия этого ребёнка… снижена. — Энтропия? — с опаской спросила женщина. Дайнслейф молча застыл, не отрывая взгляда от компаса. Спустя несколько минут неуютной тишины он всё же ответил: — Суть Бездны и вашего безумия — Хаос. Хаос и Порядок — две Сущности, непосредственно присутствующие в материальном мире. На заре человечества Сущность Порядка увела Сущность Хаоса прочь от поверхности и людей. Сама Сущность Порядка, как и Сущность Хаоса, при приближении к живым существам влияет на них негативно. Вот почему была создана Селестия — обитель Порядка, что парит высоко над землёй, там, куда не долетают птицы. Селестия доступна лишь немногим избранным, которые могут выдержать концентрацию Порядка. Самые известные из них — Семеро Архонтов, цель которых изначально заключалась в наблюдении за энтропией, в соблюдении равновесия между Порядком и Хаосом. При увеличении присутствия Хаоса увеличиваются показатели энтропии. Когда Каэнри’ах лишилась защиты Селестии и Архонтов, баланс энтропии был нарушен, и обитель Хаоса — Бездна — поглотила эти земли. Мы можем назвать повышенную энтропию показателем силы того, что вы называете проклятьем. Это признак безумия, признак непостоянства, изменчивости формы и сути. Каждый из вас имеет свой личный показатель энтропии. На каждого из вас Хаос влияет по-своему. В Бездне не существует двух существ одного вида. Каждый местный обитатель имеет уникальную искажённую суть, соответствующую показателю энтропии, но никак не предсказуемую по нему. Хаос легко поражает всё вокруг — человек, попавший в Бездну с поверхности, получает отпечаток на собственной сути, его баланс может сместиться в сторону Хаоса даже из-за краткого пребывания тут. Однако снизить энтропию крайне сложно. Селестия слишком далеко в небе, чтобы приблизиться к ней на достаточное расстояние и выправить ваш личный баланс энтропии. При всём этом Хаос оседает на существе, даже если оно выбралось из Бездны, и остатки этого Хаоса влияют на окружающих, косвенно повышая их энтропию. Так что у ребёнка не может быть меньшего показателя энтропии, чем у его матери. По крайней мере, такого не случалось до этого… — Дайнслейф замолчал, уйдя в свои мысли. Падшая аристократия Каэнри’ах разом пришла в возбуждение. Зала наполнилась шёпотом, приглушёнными возгласами и практическим ликованием. Из всей пространной речи каждый из них выловил один мотив: проклятие отступило от ребёнка. Надежда с новой силой загорелась в их сердцах. «Следующий правитель», — шептали одни. «Спасение Каэнри’ах», — с придыханием говорили другие. Будущая мать, застывшая в центре зала, тихо и радостно плакала, поглаживая свой живот. — Значит, он… Будет свободен? — спросила она. Дайнслейф поднял взгляд от компаса и впервые посмотрел прямо ей в глаза. — Он… Мой ребёнок, он… Не будет проклят?  — Я не могу утверждать. Энтропия занижена по отношению к вам, живущим в Бездне. В сравнении с энтропией людей на поверхности показатель всё ещё высок. Мы не узнаем всех проблем до того, как ребёнок родится. Да и… — Дайнслейф нахмурился. — Его энтропия может подняться до вашего показателя уже после рождения. Влияние Хаоса слишком непредсказуемо, и все в этом замке слишком ему подвержены. — Значит, мы сами будем ему вредить? …просто своим присутствием? — Просто своим присутствием… Боюсь, что так и есть. Здесь ничего не сделать. — У нас есть оберег, — внезапно прозвучал мужской голос. — Оберег, защищающий нас от влияния Бездны. Мы можем отдать его ребёнку. — Оберег? — спросил Дайнслейф, наблюдая за выступившем вперёд пожилым мужчиной. Тот аккуратно достал маленькую шкатулку и с осторожностью открыл её. Предмет внутри неё слабо светился. Дайнслейф мгновенно подскочил к мужчине и с удивлением попеременно смотрел то на шкатулку, то на свой компас. — Невероятно… Это гнозис… Но откуда у вас гнозис? — Г-гнозис? — непонимающе спросил мужчина. — Что это? Дайнслейф смерил его взглядом, затем оглядел всех присутствующих. Падение Каэнри’ах произошло около пятисот лет назад, но события, предшествующие этому, всё ещё оставались загадкой. Нынешние существа не были там, они не знают ни настоящей старой Каэнри’ах, ни того, что с ней в самом деле произошло. В чём смысл упрекать их в хранении Сердца Бога, в чём смысл жителям Бездны знать о силе в их руках? Однако и забрать это у них Дайнслейф не мог. Гнозисы не были его ответственностью, и у него не было права настолько вмешиваться в естественный ход событий. — Гнозис является знаком Порядка. Вам удивительно повезло его иметь. Откуда он у вас? — Он всегда был у нас. Мой отец передал его мне, как мой дед передал когда-то ему и как прадед передал деду. Мы используем его, когда проклятье становится слишком сильно. — Интересно. Я ни разу не видел его у вас, — холодно заметил Дайнслейф. Мужчина перед ним явно поёжился, не зная куда себя деть. — Что ж, ладно, в любом случае вам повезло — гнозис поможет удержать энтропию ребёнка в балансе. Я рекомендую держать его рядом уже сейчас. Возможно, он поможет снизить также и энтропию матери до более безопасного для ребёнка уровня. — Дайнслейф забрал шкатулку и передал её женщине. — Что же до влияния чужого Хаоса… Чтобы ограничить опасность для их энтропии, нужно свести к минимуму контакты матери и ребёнка с вами всеми. Поселите их в отдельное помещение и выберите между собой того, кто будет с ними контактировать. — Да, конечно, как скажете… — раздалось в ответ с разных сторон. Будущая мать счастливо улыбалась, разглядывая шкатулку и загадочный гнозис. Пожилой мужчина, до этого замерший на месте, с осторожностью спросил: — А что будет потом? — Потом? Потом… Потом посмотрим, — задумчиво ответил Дайнслейф, — этот случай крайне любопытен. Не каждый день Хаос добровольно отступает от существа, и я не могу предположить, как изменится его энтропия в дальнейшем. Мне необходимо будет периодически проверять показатели, но если всё останется так, как сейчас… Вы либо получите исключение из правил, которое не может жить без гнозиса, либо… Новое поколение людей Каэнри’ах, приспособленное к Бездне и имеющее стабильно сниженную энтропию. Всё зависит от случая и законов Сущностей, мне не ясных. — Он захлопнул звёздный компас, погружая залу в темень, в которой тускло светился гнозис и догорали остатки свечей. Дайнслейф развернулся, взмахнув плащом, и, не прощаясь, вышел, давая возможность последним людям Каэнри’ах насладиться хрупкой надеждой.