Мне стало одиноко

      Одинокий стук по железу. Услышав его, Колетт встаёт с дивана, поправляет очки и неспеша идёт в коридор. Ей не нужно спрашивать кто стоит там, по другую сторону её двери. Она и без того всё знает.       Щелчок замка, и на пороге квартиры белокурой уже стоит Эдгар, переминаясь с ноги на ногу. Молчание. Неловкое ли? Нет. Совсем нет. Брюнет смотрит в пол и нервно теребит рукой полы безрукавки. Зачем он сюда пришёл? Эдгар, если честно, сам не знал. Его радует лишь одно: Колетт не будет выпытывать причину его прихода, просто молча пригласит войти и напоит ароматным чаем с травами. Она хорошая. Ненормальная, конечно, но никто из нас не идеален, ведь так?       — Входи. — Воцарившуюся тишину нарушает Колетт.       Эдгар благодарно смотрит вслед подруге, что медленно уходит прочь из коридора в кухню. Она идёт поставить чайник на плиту. Эмо разувается и закрывает дверь на замок.       Брюнет идёт в ванную, долго-долго рассматривает своё унылое отражение в зеркале. Поправляет чёлку и принимается мыть руки. Эдгар устало вздыхает и, набрав в ладони воды, умывает ею лицо. Ему необходимо придти в чувство. Придумать оправдание для самого себя.       Юноша входит в кухню, и губы его трогает едва заметная улыбка. Колетт хлопочет на кухне, напевая глупую детскую мелодию – подобная картина не может не умилить. Эдгар садится за стол и молча смотрит на коллегу.       — Голодный? Я, если честно, сегодня ничего не готовила, поэтому предложить могу лишь бутерброды. — Она даже не смотрит в его сторону, лишь неспеша заваривает зелёный чай.       — Да. — На самом деле есть не хотелось от слова совсем, но готовила Колетт всегда превосходно, независимо от блюда: будь то какое-нибудь французское блюдо с диким названием или обычный бутерброд. Эдгар просто не смел отказаться.       Колетт ставит сковороду на плиту и бросает на сухую поверхность два куска хлеба. Обжарив их с обеих сторон, белокурая мажет сверху корочку чем-то вроде масла, кладёт пару ломтиков колбасы и сыра. Закончив с приготовлением, она ставит тарелку с бутербродами на стол. Пока Эдгар трапезничает, блондинка занимается чаем. Две дымящиеся чашки с ароматным напитком аккуратным движением, в коем прослеживается кошачья грация, поставлены на стол.       — Спасибо. — Брюнет берётся за кружку. Эмо делает небольшой глоток и довольно улыбается, наслаждаясь вкусом.       Колетт молча кивает. Эдгар восхищается этой девушкой, без преувеличения: когда она появилась в его жизни, он хотел застрелиться. Наглая, гиперактивная, приставучая – она не давала эмо покоя. Вечно ходила хвостиком, интересовалась его жизнью и самочувствием. Никто никогда не уделял ему столько внимания, сколько этот белокурый демон в первые пару недель их совместной работы. Затем Эдгар привык к её компании, а потом и вовсе осознал, что не представляет себе жизни без её смеха и глупых разговорчиков.       Колетт на работе и Колетт дома – совершенно два разных человека. В родных стенах девушка молчалива, спокойна и пассивна. Весь её энтузиазм словно испаряется. Но Эдгару это даже нравится: он всегда любил загадки, а коллега представляет из себя одну целую головоломку, которую хочется разгадывать.       — У тебя лак стёрся. Накрасить?       — Мм.. да, пожалуйста. — Блондинка встаёт и уходит в комнату. Спустя пару минут она плюхается напротив и откручивает крышечку бутылька с дурнопахнущей жидкостью.       Эдгар упускает момент, когда его чёрный лак полностью стёрт с ногтей. Колетт берёт коллегу за руку и принимается делать маникюр: убирать кутикулу, подпиливать, подрезать.       — Мне стало так одиноко. — Эмо смотрит на девушку в ожидании реакции с её стороны. Самое глупое оправдание.       — Ты можешь прийти ко мне в любое время, знаешь ведь. Я всегда рада твоей компании, Эдди, независимо от обстоятельств. — Её мелодичный голос действует на Эдгара, словно колыбельная из уст любимой матери на ребёнка.       — На самом деле... — Ему тяжело подобрать слова, мысли путаются между собой. Слишком отстранённый, нелюдимый, незаинтересованный – он отвык от нормальных разговоров по душам. У брюнета совсем нет друзей и каких-то интересов, кроме паркура, поэтому появление Колетт стало культовым событием, перевернувшим всю его размеренную жизнь с ног на голову. — Я просто.. соскучился.       — Я знаю. — Колетт поднимает глаза. От её проницательного взгляда не скрыться – девушка смотрит в самую душу. — Я всё знаю, Эдди. Не насилуй себя. Признаешься во всём хотя бы тогда, когда сумеешь это принять. А сейчас... — Миг. Блондинка проводит своими пухлыми губами по горячей щеке Эдгара. — Наслаждайся. Я буду рядом всегда.       Брюнет облегчённо выдыхает и наслаждается: компанией Колетт, её нежными ладонями, ведущими по его худым запястьям и горячим чаем, кажется, с ромашкой.